«Сухой закон» — повсеместно

«Сухой закон» — повсеместно

В разгар войны, когда 4 миллиона американцев носили военную форму, а 2 миллиона из них сражались на фронтах Европы, Соединенные Штаты приняли «сухой закон». Предварительно было пройдено несколько этапов в соответствии с Конституцией. Проект поправки к Конституции сначала обсуждался в Конгрессе. Обсуждался — это слишком мягко сказано. 1 августа 1917 года сенат принял текст поправки 65 голосами против 20. Дебаты продолжались тринадцать часов, причем каждому выступающему давали не более десяти минут. В декабре палата представителей обсуждала проект поправки в течение дня и одобрила его 282 голосами против 128. Этот проект, за который проголосовали две трети депутатов обеих законодательных ассамблей, был затем передан на рассмотрение законодательных ассамблей штатов. Если три четверти их его одобряет, то он войдет в силу через год и станет XVIII поправкой к Конституции.

Стоит напомнить ее содержание:

I. Через год после ратификации этой поправки к Конституции изготовление, продажа, транспортировка алкогольных напитков внутри Соединенных Штатов и на всех территориях, находящихся под юрисдикцией США, а также их импорт или экспорт запрещены.

II. Конгресс и штаты вместе смогут обеспечить исполнение этой статьи путем соответствующих законодательных актов.

III. Эта статья не вступит в силу до тех пор, пока она не будет ратифицирована как поправка к Конституции органами законодательной власти всех штатов, как предусмотрено Конституцией, в течение семи лет с того момента, как она была представлена Конгрессом на рассмотрение штатов.

Правда, потребление спиртных напитков не было запрещено. Но как можно их потреблять, если запрещено их изготовлять и покупать? Самое большое, что могли предпринять предусмотрительные любители спиртного, это сделать запас, если только последующее законодательство не восполнит этот пробел в поправке к Конституции. Второй параграф поправки в этом смысле сформулирован совершенно ясно. Он означает, что поправка определяет основное направление, общее решение вопроса. Федеральные власти и штаты должны наметить и одобрить конкретные меры применения поправки. Без них поправка была бы лишена всякого смысла.

Ратификация штатами проходила быстро. В январе 1919 года Небраска была уже тридцать шестым штатом, одобрившим поправку. В результате поправка обрела силу закона с января 1920 года. А в промежутке все еще колеблющиеся штаты поспешили также принять положительное решение, за исключением двух непримиримых — Коннектикута и Род-Айленда.

Как бы то ни было, в марте 1920 года Брайан торжествовал по поводу победы сторонников «сухого закона» в Нью-Йорке, который он расценивал, как воплощение зла. Он утверждал, что проблема со спиртным была решена так же, как была решена в 1865 году проблема рабства. А руководитель Бюро по выполнению «сухого закона» заявил: «Этот закон должен строго выполняться в больших и маленьких городах и в сельской местности. Там, где не будут следовать закону, он будет применен…. Закон запрещает производить спиртные напитки. Мы будем следить за тем, чтобы их не производили, не продавали и не транспортировали ни по земле, ни под землей, ни по воздуху».

Тем не менее Антисалунная лига не складывала оружия. Она знала, что без неусыпного контроля «сухой закон» не удержится. В июле 1919 года Конгресс проголосовал за закрытие салунов, заводов по производству спиртных напитков и пивоваренных заводов. Это было сделано на шесть месяцев раньше вступления в силу поправки из-за чрезвычайной ситуации, сложившейся во время войны. Представитель штата Миннесота Волстед предложил понятие «опьяняющий напиток», вошедшее в историю как закон Волстеда. Согласно ему опасность опьянения начинается с употребления напитка, содержащего 0,5 процента спирта: это включает, помимо всех спиртных напитков и вина, пиво и сидр. Президент Вильсон наложил на этот закон вето. Между тем Конгресс решил по-иному и поддержал закон большинством в две трети депутатов. Два года спустя врачи не могли больше рекомендовать, вопреки традициям той эпохи, потребление пива. Фармацевты и служители церкви имели право использовать спирт или вино, но только в исключительных случаях.

Были ли встречены подобные меры населением с энтузиазмом? Следует напомнить, что до 1919 года четыре американца из пяти уже жили в штатах, придерживающихся «сухого закона». Для них запрет, расширившийся до общенационального, ничего не менял. А результаты голосования за ратификацию поправки свидетельствовали о том, что запрет на спиртное был встречен с одобрением большинством населения. Можно вспомнить методы Антисалунной лиги, держащей досье на каждого кандидата и готовой пустить в ход компромат, если возникала необходимость. И все же американские законодатели не сопротивлялись запрету, поскольку они сами были убеждены в его необходимости, да и избиратели подталкивали их к этому.

Результаты голосования по штатам дали подавляющее большинство: 85 процентов членов нижних палат (палат представителей) и 78 процентов членов высших палат (сенатов) проголосовали за поправку. Южная Дакота, Айдахо, Вашингтон, Канзас и Вайоминг единогласно поддержали поправку к Конституции. Делавэр, Аризона, Флорида, Мичиган, восточная Виргиния, Арканзас, Орегон, Юта, Колорадо, Небраска, Новая Мексика проголосовали практически единогласно. Зигфрид упоминает, что некоторые штаты все-таки проявили недостаточную «расторопность», «бессмысленное сопротивление уже свершившемуся факту». Несомненно, не стоило пренебрегать все же тенденцией к конформизму, прагматизму и, наконец, тем, что мы называем сегодня интоксикацией сознания, оболваниванием, введением в заблуждение.

Была ли оппозиция? Она проявила себя настолько слабо, словно сама сомневалась в себе. Скорее это был бой из честолюбия. Совещание в Нью-Йорке, дефиле в Балтиморе, попытка Американской федерации труда добиться хотя бы легализации пива, немного криков вокруг Капитолия в Вашингтоне — вот, пожалуй, и все. Хотя нет, была еще одна последняя попытка: обращение в Верховный суд с просьбой высказать свое мнение по поводу конституционности XVIII поправки в марте 1920 года. Но на каком основании атаковать текст, который был одобрен подавляющим большинством законодателей в государстве, где выражение воли большинства населения считается неприкосновенной догмой? Противники поправки пытались доказывать, что поправка была одобрена двумя третями депутатов Конгресса, но это были две трети присутствующих при голосовании, а не две трети списочного состава. Другое, по их мнению, осложняющее обстоятельство: штат Огайо ратифицировал поправку после проведения референдума, что противоречит Конституции. Наконец, они указали на то, что XVIII поправка противоречит X поправке, которая предоставляет штатам всю полноту власти, не принадлежащей федеральному правительству, поскольку оно позволяет штатам самостоятельно разрабатывать законодательные акты, обеспечивающие выполнение федерального закона.

Подобные придирки и крючкотворство доставляли большое удовольствие любителям дискуссий в области юриспруденции. Но они прежде всего свидетельствовали о слабости позиций противников «сухого закона». Сражаться против решения, принятого по воле большинства, — значит не признавать фундаментальные принципы демократии. Правда, поправка ограничивала законодательную власть ассамблей, так как в связи с введением «сухого закона» все меры должны быть направлены на его строгое выполнение. Но был ли 1920 год подходящим моментом для рассмотрения этого аспекта проблемы? Кроме того, согласно свидетельствам современников, американцы задумывались тогда не над законностью принятой поправки, в этом они не сомневались, а над тем, какова станет Америка при «сухом законе», наконец освобожденная от этого «зла» и готовая испытать образ жизни, где будут царить честность, порядочность и воздержание.