«Железные люди»: французские кирасиры — ударные таранные части наполеоновской армии

«Железные люди»: французские кирасиры — ударные таранные части наполеоновской армии

Как уже говорилось выше, для нанесения таранных ударов на поле боя французы использовали крупные массы тяжелой кавалерии. Полки тяжелой кавалерии существовали практически во всех армиях Европы, они традиционно назывались «кирасирами», хотя на рубеже XVIII—XIX веков большинство из них (за исключением австрийской армии) кирас не носили.

Нанесение одновременного согласованного удара несколькими полками и даже дивизиями удавалось лишь за счет снижения скорости. Всадники, идущие в атаку, могли удерживать строй лишь при движении рысью.

Итоги таких атак были впечатляющими. «Ни одна кавалерия не прорвется там, где этого не сделают уланы или кирасиры, скачущие рысью», — писал Жомини^{666}.

В свою очередь, чем медленнее двигались всадники, тем легче было в них попасть. «Производство атаки медленным аллюром вызывало, однако, такие потери от пехотного огня, что Наполеон должен был принять особые меры для уменьшения их, — писал Д. Денисон. — Тяжелая конница, а позже и карабинеры получили опять кирасы и каску. Вновь сформированные кирасиры скоро заслужили себе громкую славу и совершали подвиги, нередко влиявшие на исход всей кампании…

Кирасирские полки были вновь сформированы в декабре 1802 г. из 5-го, 6-го и 7-го конных полков. Они оказали такие важные услуги, что в 1804 г. еще 9 полков получили кирасы, и во всех кирасирских полках шляпы были заменены касками. В 1812 г. кирасирских полков было 14»^{667}.

Карабинеров во французской армии было два полка. В 1791 г. их вооружение состояло из карабина со штыком, пистолета и палаша^{668}. Их форма одежды отличалась высокими меховыми шапками. Но перед походом на Россию и эти полки получили кирасирское снаряжение и отличались от обыкновенных кирасир лишь формой каски и цветом мундира.

Защищенные кирасами и касками всадники, действующие одним плотным строем, оказались неуязвимы для холодного оружия противника, и это значительно повысило их боевой дух. Французские кирасиры прекрасно проявили себя в 1807 и 1809 гг.

«Мы можем также обратиться к огромным успехам тяжелой французской кавалерии при возрождении кирас, от которых она до этого отказалась на столь долгое время», — писал Жомини^{669}.

Другие европейские армии тоже стали возвращать кирасы, но в России кирасирские полки получили их лишь в 1812 г. Да и концентрация кирасирских полков в подражание французам в других армиях началась позже. Так что довольно долгий отрезок времени французские кирасиры были «новинкой», решившей исход ряда сражений. И сразу же начались поиски контрмер против них.

Обсуждались они и в русской армии в 1807 году. «Разговаривали о довольно важном предмете, а именно, в какой степени латы и пики полезны преимущественно тем, что производят сильное впечатление в атакуемых и порождают в латниках более смелости, в надежде на защиту от пуль. «Но я научил моих егерей и казаков не бояться этих железных горшков, — сказал князь Багратион. — Хорошей, стойкой пехоте, как наша, — промолвил он, — не страшна никакая кавалерия»^{670}.

Казаки тоже имели опыт столкновений с кирасирами. Броневский в своей «Истории Донского войска» (часть II, стр. 175) писал: «Генерал-майор Денисов, 29 мая 1807 г., в соединении с регулярною кавалериею, не раз встречался с французскими кирасирами и всегда находил средство уязвить их. Как скоро сии тяжелые всадники по какому-нибудь случаю приходили в расстройство, они тотчас делались жертвою казаков. Сии неповоротливые кавалеристы, слабо держащиеся в седле, от удара пики, как бездушные трупы, валились на землю».

Однако воспоминания самого А.К. Денисова о бое 29 мая 1807 г. рисуют менее радужную картину: «Вдруг, к крайнему моему удивлению и даже недоразумению, вижу, что две части кавалерии, не более как 2 эскадрона, отдельно один от другого, с большою смелостию подошли к сказанному маленькому ручью, который был от нас в верный ружейный выстрел. Я был весьма в недоумении, что оные предпринимают, как услышал, что казаки, указывая на оных, довольно громко повторяли: "Латники! латники!" Взглянув внимательнее, я увидел, что это кирасиры, покрытые железом. Тут я понял, что они предпринимают дерзкое намерение врезаться в казачьи полки и расстроить оные. Не теряя времени, я приказал Ефремову — с его и с другим полком, когда кирасиры перейдут ручей, отрезать их от онаго, а другим двум полкам приказал ударить в лицо. Со всею моею поспешностию не мог я еще успеть мое распоряжение привесть в порядок, как те кирасирские эскадроны, перейдя ручей, врассыпную стремительно пустились на нас и в минуту врезались в казачьи полки, но ни опрокинуть, ни расстроить оных не успели, хотя и сделали большое замешательство. Казаки с отменною храбростию били их в дротики, но дротики одни ломались, а другие гнулись. Я скакал, всюду где надобность показывала быть моему присутствию, и подвергал себя большой опасности, что ежели бы не добрый слуга, — собственный мой человек Василий Яковлев, то я бы неминуемо был палашами заколот или изрублен. Казаки, видя крепость кирасирского одеяния, сбивали с голов их дротиками шишаки, а после того били в открытые головы и сбивали с лошадей. Кирасиры, видя свою неудачу, опрометью скакали назад, а казаки, преследуя по возможности, оных убивали. Из сих непобедимых всадников менее третьей части ушли, а все прочие пали на месте»^{671}.

Как видим, 2 французских кирасирских эскадрона смело пошли на 4 полка казаков, но этими четырьмя полками все же были смяты и перебиты.

В двух последующих наполеоновских кампаниях кирасиры были использованы в полной мере. Под Экмюлем они разбили австрийскую кавалерию, под Асперном и Ваграмом они своими атаками практически спасли французскую армию, бывшую на грани поражения, и, наконец, в Бородинской битве кирасиры ворвались с тыла и захватили Курганную высоту — Батарею Раевского.

Но в России французские кирасирские полки погибли. Наиболее боеспособными полками французской армии в 1813 г. стали драгуны, которые в подавляющем большинстве не участвовали в походе на Россию, воевали в это время в Испании, а затем были переброшены в Саксонию. Они сохранили свой личный состав и приобрели в Испании дополнительный боевой опыт в сражениях против испанцев, португальцев и англичан. Однако Наполеон в 1813 г. все чаще стал прибегать к трафаретным решениям. «После тридцати лет начинаешь терять способность вести войну», — говорил он^{672}. И он восстановил кирасирские полки и свел их в дивизии, чтобы опять решать исход сражений таранным ударом тяжелой кавалерии.

Вставал вопрос о боеспособности этих дивизий. Чтобы она оставалась традиционно высокой, нужны были старые обученные солдаты. Наполеон мог бы переформировать в кирасир свои драгунские полки, ведь был уже опыт переформирования драгун в шеволежеры. Теперь же достаточно было одеть на них кирасы. Тем не менее в 1813 г. кирасирские полки были набраны заново на базе своих полковых депо и не обладали качествами своих предшественников. Одна кирасирская часть формировалась в 1813 г. под Гамбургом: «Когда в эскадрон прибыли 120 лошадей, то выяснилось, что на них никогда не ездили верхом, ⁹/₁₀ людей никогда не касались лошади…» При команде «Палаши вон!» лошади испугались грохота оружия и разбежались, сбросив всадников.^{673}

И все же полгода, проведенные в строю, не прошли для кирасирских полков даром, и именно они стали ударной силой французской армии в решающем сражении кампании, разгоревшейся под Лейпцигом.