Никита Хрущёв и «воровская ломка»
Никита Хрущёв и «воровская ломка»
Короткий период с середины 50-х до начала 60-х годов — сложное время для «воровского» мира. И связано это прежде всего с XX съездом КПСС, который состоялся с 14 по 25 февраля 1956 года в Кремле и собрал 1436 делегатов со всех концов страны. Съезд этот положил начало так называемой «хрущёвской оттепели» — управляемому процессу десталинизации страны.
Хотя, казалось, всё для «законников» предвещало положительные перемены. Не будем забывать, что подрыву всесилия «законников» в лагерях способствовали не только «суки», но и «вояки», «автоматчики», первыми из «фраеров» оказавшие реальное сопротивление «блатному» миру и сумевшие организовать выступления арестантов как против «уркаганов», так и против «вертухаев». Это мощное лагерное движение в немалой степени определяло порядок в ГУЛАГе 50-х годов.
Но в середине 50-х постепенно начинается процесс освобождения арестантов, участников Великой Отечественной войны. Сначала, впрочем, ветерок перемен коснулся лишь одной из сторон. 17 сентября 1955 г. объявляется амнистия советским гражданам, сотрудничавшим с оккупантами в период Великой Отечественной войны. Выходят на волю осуждённые на сроки до 10 лет за измену родине, шпионаж, призыв к свержению Советской власти и за недонесение об этих преступлениях. Осуждённым за те же преступления на сроки свыше 10 лет наказание сокращалось наполовину. Независимо от длительности срока освобождались осуждённые за службу в немецкой армии, полиции и специальных формированиях. Освобождавшихся ссылали в отдалённые местности.
Таким образом, свободу обрели власовцы и повстанцы-националисты. В то же время этот указ не касался советских солдат и военнопленных, воевавших в составе Красной Армии!
Указ от 28 сентября 1955 года досрочно освобождает около 9 тысяч немецких военнопленных и других граждан Германии, осуждённых за военные преступления, в том числе за особо тяжкие преступления против человечества. Несомненно, появление этого документа было связано с приездом в Москву канцлера ФРГ Аденауэра.
И, наконец, 20 сентября 1956 года постановление Президиума Верховного Совета СССР распространяет амнистию от 17 сентября 1955 года на советских военных, осуждённых за нахождение в плену во время второй мировой войны.
Таким образом, ГУЛАГ постепенно очищается от «вояк» — самого серьёзного противовеса «блатному» миру. Это был шаг к восстановлению «ворами» своей теневой власти в лагерном сообществе.
Однако наряду с освобождением «автоматчиков», повстанцев-националистов, а также «политиков» XX съезд принёс и другие изменения для «благородного преступного мира», которые вряд ли могли порадовать «законников».
Дело в том, что после разоблачения «культа личности» Сталина Никита Хрущёв решил постепенно избавиться и от ряда наиболее одиозных фигур в руководстве страны и в силовых структурах. Одной из таких фигур, по мнению Хрущёва, был Сергей Круглов — бывший заместитель Лаврентия Берии, назначенный после расстрела этого «врага народа» министром внутренних дел СССР. Круглову не удалось за несколько лет работы на этом посту найти общего языка с Хрущёвым, что тоже не в последнюю очередь сказалось на крахе его карьеры.
Собственно, жалеть об этом нет причин: именно по приказу Круглова начальник ГУЛАГа Иван Масленников подавил многочисленные восстания осуждённых 1953–1954 годов, устроив кровавую бойню. Это, кстати, стало одним из козырей в руках Никиты Хрущёва и его сподвижников, когда они решили убрать Круглова с поста министра внутренних дел. Произошло это за несколько дней до открытия «исторического съезда партии». С 6 по 11 февраля 1956 года деятельность МВД СССР подверглась суровой и тщательной проверке специальной правительственной комиссии! К этому времени было уже известно, что Круглов уходит, а на его место назначается заведующий отделом строительства ЦК КПСС Николай Дударев. Но бывший министр был не просто смещён, но ещё и морально растоптан: на него свалили все грехи и провалы в борьбе с преступностью.
И это бы ещё не самое страшное: ну, нашли «козла отпущения», обычные чиновничьи игры… Страшнее для «воров» оказалось другое: преемник Круглова должен был доказать, что он-то может быстро и эффективно исправить ошибки и просчёты предшественника. И он рьяно стал доказывать.
15-16 марта 1956 года, вскоре после XX съезда, новый министр МВД СССР собирает в Москве расширенное заседание министров внутренних дел союзных республик, на котором выступает с разгромной речью. Среди прочего Дударев отметил:
«Органы МВД, особенно милиция и ГУЛАГ и все его звенья, работают настолько плохо, что плохая работа этих органов, да и других звеньев работы МВД создали не особенно хорошую славу МВД в народе… Органы милиции не ведут настоящей борьбы с преступностью в стране, в результате чего у нас преступники действуют и орудуют в большинстве случаев безнаказанно годами и никаких мер к ним никто не принимает».
Вскоре по инициативе министра в стране развернулась невиданная схватка сотрудников правоохранительных органов (прежде всего, конечно, милиции и ГУЛАГа) с профессиональными преступниками — то есть в первую очередь с «ворами в законе». В ГУМЗе — Главном управлении местами заключения (так официально стал именоваться ГУЛАГ) этим процессом управлял С. Г. Серебряков, назначенный ещё в 1955 году начальником этой структуры вместо скомпрометировавшего себя Масленникова. С именем Серебрякова связана ликвидация системы лагерей и процесс беспрецедентной и целенаправленной борьбы против «воровского» движения и его идеологии — процесса, зачастую переходившего в откровенную травлю и физическое уничтожение уголовных «авторитетов».
«Министерство внутренних дел СССР неудовлетворительно выполняет поставленные перед ним партией и правительством задачи… ЦК КПСС своими постановлениями от 12 марта и 10 июля 1954 года обязало руководство МВД СССР принять меры к коренному улучшению дела перевоспитания заключённых путём укрепления режима их содержания и приобщения к общественно полезному труду. Руководство МВД СССР безответственно отнеслось к выполнению этих постановлений, не навело порядка в режиме содержания осуждённых в местах заключения, не справилось с задачей правильной организации их трудового воспитания».
(Из выводов правительственной комиссии по проверке деятельности МВД СССР. Февраль 1956 года)
Под Свердловском был создан специальный лагерь для «воров» (прообраз нынешнего «Белого Лебедя» в Соликамске). Сюда этапами сгоняли всех, кто называл себя «законником». Далее происходило то, чего не позволяли себе даже сталинские чекисты времён печально знаменитых в уголовном мире «гнуловок» конца 40-х годов.
Главной целью властей был провозглашён отказ «честных воров» от воровских «законов», «идеи», «традиций». Причём пытались достигнуть этой цели работники ГУЛАГа простым и жестоким способом.
Прежде всего, «честняков» заставляли в лагере работать, зная, что «воровской закон» запрещает им это делать. Тех, кто отказывался, морили голодом. Не переводили на пониженные нормы питания, а просто не кормили!
Одновременно с этим от каждого представителя «воровской масти» требовали дать «подписку». Это значило, что «вор» должен письменно отказаться от приверженности воровским традициям, осудить своё преступное прошлое и дать обещание в будущем начать честную жизнь. В противном случае применялись самые жестокие меры, вплоть до физического насилия — избиений и даже пыток. Истязаниями, например, можно признать такой способ мучений осуждённого, ставший впоследствии чрезвычайно популярным, когда его приковывали наручниками к проходившей над землёй трубе так, чтобы ноги не касались пола (заковывали одну руку, потом перебрасывали цепочку наручников через трубу и заковывали другую руку). Связывали также «ласточкой» (на зэковском жаргоне тех лет — «лягушка»): клали человека на живот и руки привязывали к ногам. Позже стали надевать на голову истязаемому противогаз с перекрытым клапаном. В общем, способы воздействия были разнообразные.
В это время появляется в арестантском жаргоне термин «ломка», пришедший на смену «гнуловке». Действительно, если сталинские «начальнички» пытались согнуть «законников», всунуть их шеи под ярмо закона и лагерных установлений, то хрущёвские — открыто ломали упрямцев.
Параллельно с физическим насилием власть использовала и методы «идеологической» борьбы. Распускались всевозможные слухи, клевета в отношении наиболее известных и уважаемых «честняков», им устраивались разного рода провокации с целью подорвать их авторитет в уголовной среде.
К борьбе против воровского клана были подключены средства массовой информации, вся пропагандистская машина. Стали появляться антиворовские повести, романы, кинофильмы. В газетах то и дело публиковались письма раскаявшихся «воров», призывавших своих «соратников» «покончить с позорным прошлым».
В 1958 году появляются «Основы уголовного законодательства Союза СССР и союзных республик», которые заменили собой действовавшие с 1924 года Основные начала уголовного законодательства СССР и союзных республик. Этот документ усиливал ответственность за ряд тяжких преступлений и ужесточал наказание для рецидивистов «и других опасных антиобщественных элементов».
Кульминацией, апогеем этой пропагандистской кампании явилось беспрецедентное событие: глава Советского государства Никита Сергеевич Хрущёв лично встретился с бывшим «вором в законе»!
Сценарий был отработан в лучших традициях Голливуда. В начале 1959 года Хрущёв отдыхал в Крыму. И вот советская, а заодно мировая общественность узнаёт, что якобы именно в это время к нему на стол легло письмо четырежды судимого вора-рецидивиста.
Разумеется, любой нормальный человек понимает, что просто так письма уголовников на стол главе партии и государства не ложатся. Так чем же было интересно послание «прошляка» — «вора», отошедшего от преступного мира?
Рецидивист обращался к Хрущёву со словами горечи и отчаяния:
«Начать свою старую преступную жизнь я не могу и не могу вернуться к семье, так как бросил её без денег и в долгах. За пять лет, как я уехал, я не совершил ни одного преступления.
Я не боюсь ответственности и прошу Вас ответить советом, как мне быть. Я буду ждать ежедневно в течение этого времени, как только у меня хватит силы воли, буду ждать беседы с Вами. Если сочтёте нужным меня арестовать, я и с этим согласен…»
Письмо оказалось как нельзя кстати. Уже через несколько дней уголовник и высший государственный деятель беседовали тет-а-тет. Выслушав бывшего «законника», Хрущёв пообещал ему помочь:
«Я позвоню секретарю горкома партии, попрошу его, чтобы обратили внимание на вас, устроили на работу, помогли бы приобрести квалификацию… Вам дадут кредит, чтобы вы построили себе домик, или же попрошу, если есть возможность, чтобы вам дали квартиру…»
Разумеется, всё так и вышло: «прошляк» получил и квартиру, и работу.
Далее пропагандистская кампания пошла по проторенной колее. О беседе с уголовником Хрущёв поведал с высокой трибуны участникам Третьего съезда писателей СССР в мае 1959 года. И тут же в местах лишения свободы организуются массовые отклики на это выступление с всеарестантским «одобрям-с».
Не надо долго разъяснять, что и помощь отдельно взятому «вору», и благодарственные отклики на неё были не более чем обычным пропагандистским трюком. О какой реальной социальной реабилитации можно было говорить в то время? О каком жилье для рецидивистов, большинство из которых потеряло все родственные связи на свободе? Ведь миллионы правопослушных граждан стояли в диких очередях на получение квартир и мечтали о собственном жилье только в сладких снах! Да и большая часть профессиональных «уркаганов», которые по «воровским понятиям» в лагерях либо вовсе не работали, либо выходили только на «общие», тяжёлые физические работы (где на них записывались «туфтовые» нормы), не имели специальности, которая могла бы обеспечить им более-менее приличную зарплату. На их долю оставался только «грязный», неквалифицированный труд. Да и туда их брали с большой неохотой, несмотря на все призывы Никиты Хрущёва. Честно говоря, кадровиков можно понять: в местах лишения свободы Советского Союза труд был организован таким образом, что любовь к нему отбивалась надолго, если не навсегда, и бывшие «зэки» на производстве постоянно были головной болью для администрации фабрик и заводов.
Так что вряд ли вырезки из газеты с речью Никиты Сергеевича помогали «бывшим» начать новую жизнь.
Что касается откликов, то большая часть из них была написана арестантами-первосрочниками, помощниками администрации. Это видно и из характеристик — «осуждённый к 3 годам», «подлежащий условно-досрочному освобождению» (заслужить УДО в колонии в то время было труднее, чем выиграть автомобиль в денежно-вещевой лотерее).
И всё же надо отдать должное: на первых порах и «воровские ломки», и пропагандистские трюки официальной пропаганды сделали своё дело: «воровское» движение пошло на убыль, и обстановка в лагерях разрядилась (чему, конечно, способствовали и «мужицкие войны», и послабления в режиме, о которых мы говорили выше). «Воры» были в большинстве своём изолированы от основной массы арестантов, часть из них дала «подписку» об отходе от преступной жизни. Именно тогда широко распространился в воровском мире термин «отошедшие». «Отошедших» не следует путать с «суками». «Суки» боролись за власть в воровском мире, они просто изменили «воровские понятия», ввели вместо них свой, «сучий закон». «Отошедшие» — полностью отказывались от традиций преступного мира и уходили из него. Казалось, вскоре «законников» не останется вовсе: одни вымрут от голода, физических «ломок» со стороны «вертухаев», а также от болезней, сопутствующих тяжёлым условиям лагерей (прежде всего от туберкулёза), другие — станут честными гражданами.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/407967_41_i_016.jpg)
Никита Хрущёв: «Бей воров, спасай Россию!»
«Выступление на III съезде писателей товарища Хрущёва Н. С., и особенно в той части речи, где он говорил о приёме на личную беседу бывшего вора, привлекло исключительное внимание заключённых, содержащихся в местах заключения МВД СССР.
Подавляющее большинство заключённых положительно высказываются об этом выступлении, заявляя о том, что их судьба не потеряна, о них всё больше проявляют заботы руководители партии и правительства.
Так, заключённый Ш., содержащийся в НТК Свердловской области, говорил: «Действительно, жизнь в нашей стране в настоящее время изменилась, это видно из речей руководителей правительства. В настоящее время есть забота о тех лицах, которые раньше совершали преступления, их устраивают на работу, оказывают материальную помощь. Такой заботы нет ни в какой капиталистической стране…»
Заключённый П. (Кемеровская область) заявил: «Такого ещё не было, чтобы руководители партии и правительства уделили внимание бывшему вору. А вот Н. С. Хрущёв это сделал».
Заключённый Б., 1929 года рождения, осуждённый к 3 годам ИТК, сказал: «Н. С. Хрущёв верит нам, заключённым. Это не просто выступление, а указание, чтобы к нам, заключённым, после освобождения не относились так, как относились раньше. Теперь, после этого выступления, наверное, будет легче с пропиской, отразится и на новом кодексе, сроки будут давать меньше… Вот говорили, что Н. С. Хрущёв жестокий представитель власти, а он нет, принял нашего брата и помог ему, это просто надо быть душевным человеком. Нет, что и говорить, а Хрущёв всё-таки голова, всё он видит и везде успевает…»
В ИТК № 9 УМЗ Горьковской области заключённый П., 1935 года рождения, подлежащий условно-досрочному освобождению, ознакомившись с речью Н. С. Хрущёва на съезде писателей, сказал: «Эта речь приведёт к значительному уменьшению преступности. Я вырезал эту часть речи, где говорится о воре, и ношу её на груди. Когда я освобожусь и поеду устраиваться на работу, она мне поможет…»
(Из докладной записки ЦК КПСС о реакции заключённых на речь Н. С. Хрущёва)
Ряд исследователей делает вывод о том, что власти в этот период удалось успешно расправиться с «воровской» кастой, за исключением редких её представителей. Более того: примерно такого же мнения придерживается ряд старых «каторжан», арестантов со стажем. Однако серьёзный анализ, сопоставление фактов и панорама развернувшихся далее событий заставляют нас опровергнуть подобный вывод…