Образование

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Образование

Доступ к книге обеспечивало образование, которое в Византийской империи было возможно только для детей из семей, имеющих средства оплатить обучение. Начальная школа, долгое время находившаяся под контролем епископов, становилась частной. В ней учили читать, писать и считать. Ученики учили буквы, потом слоги, потом целые слова. Слоги, а потом и тексты читали хором и учили наизусть, базовыми текстами были псалмы. Писали на дощечках. Их помещали на колени или на камни, иногда использовали счеты — табличку, на которой были выдолблены отверстия с цифрами: когда учитель называл цифру, ученики клали пальцы в соответствующее отверстие. До XV в. в Византии сохранилась система нумерации, при которой каждая буква обозначала определенное число независимо от ее места в алфавите: ?, ?, ? — это 1, 2, 3; ?, ?, ?, ? — 10, 20, 100, 200, и ??? читали как 111. Физическое воспитание отсутствовало в византийских школах; преподавали литургическое пение. Некоторые монастыри имели свои школы, но они были предназначены для обучения будущих монахов, которые жили, ели и одевались за счет монастыря. Начальная школа длилась два или три года, для многих — в девять или десять лет — на этом школьное образование заканчивалось. Некоторые начинали обучение позднее: Илия Молодой учился на ремесленника и начал в двенадцать лет, Михаил Пселл приступил к учебе только в десять лет.

В принципе все могли пойти в среднюю школу, независимо от социального происхождения, но предпочтение оказывалось детям гражданских, военных или церковных чиновников или крупным собственникам и богатым торговцам. До XII в. в школах не было девочек. Среднее образование в ранний период, во всяком случае в провинции, контролировалось священником, живущим среди мирян. Косьма, покинувший родную Сицилию в начале VIII в. и оказавшийся на сирийских берегах, как и многие другие пленники арабов, был взят одним греком из Дамаска, который спросил его, почему он оплакивает свою потерянную свободу, поскольку жизнь монаха отрывала его от мира. «Что меня печалит, — отвечал Косьма, — так это то, что, проникнув в глубины человеческого знания, я, упражнявшийся в риторике, знающий методику и приемы дискуссии, познавший мораль Аристотеля и Аристона Хиосского, изучивший все, что доступно человеку в познании природы, научившийся арифметике, глубоко постигший геометрию, с успехом сопоставляющий аккорды гармонии и музыки, я, знающий небесное движение и изменения звезд и, благодаря своим знаниям, постигший величие и красоту созданий, способный провести аналогии с учением Создателя, я, изучивший тайны теологии, оставленной нам греками и объясненной четко и ясно нашими теологами, наполненный этими знаниями, — я не нашел, как из них можно извлечь выгоду». Его могущественный слушатель, впечатленный рассказом, выкупил пленного ученого и сделал его наставником своего сына — будущего Иоанна Дамаскина и приемного сына — Косьмы Иерусалимского. Итальянский монах преподавал им грамматику, диалектику, аподиктику, нравственную философию, аналогии и арифметику Пифагора и Диофанта, геометрию Евклида, гармонию и астрономию настолько успешно, что ученики превзошли своего учителя. В провинции, следовательно, еще существовали центры, где можно было получить традиционные энциклопедические знания. Кажется, что с IX в. все меняется. Жизнь Константина, апостола славян, раскрывает, что сын крупного чиновника в Фессалонике в это время не мог получить среднее образование во втором городе империи и был вынужден отправиться в столицу для изучения «Гомера, геометрии и диалектики и всех других философских дисциплин… риторики и арифметики, астрономии, музыки и прочих эллинских искусств» (Ф. Дворник). В самом Константинополе насчитывалось в X в. не более десятка средних школ с 200–300 учениками. Однако многие хотели отправить своих детей в эти школы, так как знания, которые они там получали, давали им доступ к административной карьере. И все же этого образования было недостаточно для того, чтобы занять должность чиновника в столице или провинции.

Ученик начинал с изучения грамматики — искусства читать и комментировать античных авторов, а также с элементов истории, древней географии и мифологии. Базовым автором был Гомер, впрочем, в программу были включены три трагедии Эсхила, три — Софокла, три — Еврипида, три комедии Аристофана, произведения Гесиода, Пиндара и Феокрита. Достаточно скромное место занимали христианские тексты, Библия, которую комментировали, псалмы и произведения Григория Назианзина (IV в.). Ученик, читая текст, задавал вопросы учителю. Целью каждого комментария было извлечение морали, а поскольку автор не всегда непосредственно делал это, учитель аллегорически интерпретировал текст — знаменитое пристрастие византийцев к интерпретации. Тот же учитель преподавал грамматику и риторику. Последний предмет был предназначен для обучения ораторов и мастеров эпистолярного искусства: от них требовали, например, составить в прозе беседу в манере Демосфена или написать стихи, обращенные к какому-либо персонажу Гомера, просто написать письмо или панегирик. Философия в некоторых случаях включала в себя теологию и математику, то есть арифметику, музыку, геометрию, астрономию и физиологию или изучение природы, в других — только изучение математики.

Изучение иностранных языков не было вписано в программу византийской школы. Этот пробел был еще более значительным, поскольку все византийские города были космополитичны, и первый — Константинополь. Противоречивый факт, который имел большой отголосок, живописным свидетельством чему было следующее происшествие во дворце: Аарон, переводчик императора Мануила I (1143–1180 гг.), осмелился однажды в присутствии всего двора дать иностранным послам советы, противоречащие интересам империи, и его предательство осталось бы незамеченным, если бы жена императора Берта, немка, не поняла, что сказал Аарон, и не рассказала бы об этом. Интерес к иностранной литературе появился в Константинополе только в XIII в.: начали переводить произведения с латыни, персидского и арабского, в основном научного содержания.

Среднее образование, предназначенное для подготовки чиновников, как об этом говорилось, было чисто умозрительным. С математикой ученик изучал все мистические области и священные числа, геометрию Евклида и арифметику Пифагора, геодезию Псевдо-Герона, но геометр или налоговый чиновник, который мог получить подобное образование, применял к измерению земли эмпирические знания и разнообразные методы счета, например вычисляя полный периметр земельного участка. Грамматик и ритор обучали учеников мертвому языку, который не понимала большая часть населения. Древнегреческий был упрощен, к IV в. было завершено формирование языка аттического периода, в котором морфологическая и синтаксическая нерегулярность была упразднена, он стал обычным письменным и разговорным языком, понятным во всем эллинистическом мире. Краткость и долгота в произношении гласных исчезли. В словах появилось ударение. Из латыни были заимствованы технические термины административной и военной жизни, из арабского — понятия текстильного производства. Но официальная византийская литература не использовала этот язык: двор и церковь остались верными древнему языку Фукидида, Аристофана и трагиков. Прежде всего, классический язык употреблялся для сочинения панегириков, чтобы с большей силой выразить сравнение императора с героями античной мифологии или Библии. Язык, отточенный в древности, использовался все меньшим количеством людей. Церковь, для сохранения «чистоты» текстов святых отцов IV и V вв., осталась верной языку этого классического периода, отразившему синтез аттической и библейской культур, языку, соответствовавшему классическим жанрам комментариев, проповедей, религиозной поэзии, который оставался практически неизменным до конца империи. Наконец, в исторических книгах варварские народы назывались не их современными названиями, а именем племени, заселявшего ту же территорию в Античности. Для того чтобы на разговорном греческом языке появилась эпическая поэма — жанр, неизвестный до этого времени в языке Византии, потребовался упадок политической централизации и иностранная оккупация в XIII в. Двор и церковь стремились сохранить языковое наследие Античности, которое было для них непреходящей ценностью.

Учитель средней школы был светским человеком, а его школа — частной, в большей или меньшей степени связанной посредством субсидий с церковью. Учителю платили родители, с которыми он заключал контракт, однако его положение не было процветающим, так как ученики переходили из одной школы в другую, а он покрывал свои расходы, переписывая манускрипты. Если учитель был один, то более старшие или лучше подготовленные ученики помогали младшим. Все жили в доме учителя. В нескольких самых важных школах император назначал некоторых учителей, тогда как другие выбирались коллегами и учениками. Главным качеством хорошего ученика была память, славили того чиновника, который, будучи учеником, мог заучивать целые книги. Ученики просили об успехе Бога, но прибегали и к магическим упражнениям. Рассказывают, что одного ученика привели в церковь, где его научили 24 буквам греческого алфавита, написанным мелом (?) на дощечке и размытым вином, и так он читал отрывки из Нового Завета. Среднее образование было светским и включало только несколько элементов церковных знаний, религиозное образование получали в монастыре или у аскета, жившего отдельно.

Высшее образование, распространенное в главных культурных центрах Римской империи, постепенно концентрировалось в Константинополе. Александрия, Афины, Бейрут, Антиохия, Газа, Цезария в Палестине, Нисибин, Сиракузы, Рим, возможно, еще были в IV и V вв. центрами, специализировавшимися в какой-либо отрасли образования. В Александрии — астрология, геометрия и медицина, в Бейруте — право, в Нисибине — медицина, но под влиянием церкви, чья мощь возрастала, к этим светским учреждениям добавились школы теологии, например в Александрии и Нисибине. Изучение античной литературы, изначально предполагавшее изучение поэтов, риторов и историков, которые выбирались в качестве нравственных примеров учителями-христианами, объяснявшими, что поэзия Гомера — это хвала нравственности, в VI в. из-за враждебного отношения церкви и распространения невежества в империи сократилось до простого цитирования классиков и формальной ссылки на их авторитет. Афинская школа была закрыта, школа в Бейруте, разрушенная вследствие землетрясения, не была восстановлена. Усилия, предпринятые Юстинианом для поддержки изучения литературы, медицины и права в Риме после византийского завоевания, как во времена Теодориха, были безуспешны, так как аристократия бросила старую столицу империи, стерев ее с экономической карты, растеряв ее традиции.

В 425 г. в Константинополе усилиями Феодосия II появилась некая разновидность образовательного учреждения, названного Аудиторией, которая включала в себя многочисленные помещения и была расположена на южной стороне Капитолия. В этом государственном учреждении был 31 преподаватель, десять — по греческой грамматике, десять — по латинской, пять — по греческому красноречию, три — по латинскому, два — по праву, один — по философии: они образовывали закрытую корпорацию со своими привилегиями и правилами. Известно, что это образование было полностью христианизировано в V в. и перешло в следующий век, однако неизвестно, при каких условиях. Новая государственная высшая школа была создана в IX в. кесарем Вардой, советником Михаила III (842–867 гг.), который доверил ее управление Льву, прозванному Математиком, выходцу из Фессалоники, получившему образование в Константинополе, потом на острове Андрос, и очень уважаемому за «широту знаний». Также он был профессором в средней школе при монастыре Сорока Мучеников, куда он был назначен самим императором Феофилом (829–842 гг.). Новое учреждение давало общее образование: философию, риторику, арифметику, геометрию, астрономию, музыку; грамматика и латинское красноречие больше не входили в программу обучения в столице. С VII в. греческий язык стал официальным языком империи. Это образование, без сомнения, достаточно скромное, сохранилось в течение всего X в. Оно было заменено новым учебным заведением, созданным Константином IX Мономахом в 1045 г. Оно чем-то напоминало Аудиторий V в. и состояло из двух кафедр: отделение права было расположено в монастыре Святого Георгия в Манганах, другое, возможно по философии, — рядом с площадью Августион. Известна только организация первого: им управлял большой чиновник, называемый номофилаксом, его заработная плата составляла 288 золотых номисм, не считая натуральной части, шелковых одежд и различных подарков; он назначался пожизненно. Обучение в этом учреждении было бесплатным, и правила запрещали студентам давать что-либо номофилаксу, что не мешало им все же делать это. По окончании обучения студенты правового отделения могли стать адвокатами или нотариусами. Другая кафедра давала энциклопедическое образование, которое проявлялось в объяснении греческих античных текстов, по их содержанию ученики задавали вопросы, также они изучали не литературные темы, например землетрясения, дождь, молнии и ураганы. Поставленная проблема открывала дискуссию между профессором и его студентами. Также были распространены письменные работы, которые учитель критиковал и исправлял. Во главе этих отделений стояли знаменитые литераторы: Иоанн Ксифилин, Константин Лихуд, Михаил Пселл, Иоанн Италик, Евстратий из Никеи. Но секция философии была сокращена в XII в. патриархатом после осуждения Иоанна Италика за рационализм. После него Михаил Анхиал возглавил эту секцию до того, как стать патриархом.

С другой стороны, кажется, что патриархальная школа стала более активной, начиная с правления Алексея I. Одной новеллой этого императора (1107 г.) в столице были созданы три новых должности профессоров: Евангелия, апостолов (или актов и посланий) и псалмов. Названия вводят в заблуждение, так как Михаил Италик, профессор Евангелия, в первой половине XII в. преподавал, наряду со священными текстами, математику, то есть арифметику, геометрию, астрономию и музыку, а также механику, оптику, медицину и философию. Каковы же были отношения между этой патриаршей школой и средними школами (при церквях и монастырях) Диаконисы, Святого Петра, Сорока Мучеников, Святого Феодора Сфоракия, Святого Павла и Богоматери в Халкопратеях? Патриарх всегда вмешивался в назначение директора, и студенты часто участвовали в выполнении обязанностей духовенства. Можно предположить, что эти школы готовили будущих слушателей курсов по теологии в Святой Софии.

Это антикварное образование, организация которого, кажется, в основном была связана с частной инициативой, даже если оно было под контролем государства, а следовательно, и церкви, делало Константинополь, наряду с Парижем и Багдадом, одним из трех знаменитых центров обучения до XIII в. в глазах западного путешественника. Это преимущество было утрачено после оккупации латинян. В то время образование сохранилось в монастырях столицы — в Акаталепте, основанном Михаилом Планудом, или Хора, открытым позднее Никифором Григорой. Будучи доступным для всех — мирян и священников, он готовил гражданских, военных или церковных чиновников. Программа обучения была одинаковой: сочинения классиков, математика и античная медицина. Вскоре такие крупные провинциальные города, как Мистра, с успехом начинают соперничать со столицей, и византийцы поворачиваются к западной культуре. Иосиф Вриенний, официальный проповедник двора в XV в., известный своими знаниями и красноречием, разве не жалеет он, как и его современники, о том, что не может изучать диалектику в университетах Италии, Франции или Англии? Он родился в Мистре.