РАЗВИТИЕ ТАКТИЧЕСКОГО И СТРАТЕГИЧЕСКОГО ИСКУССТВА

РАЗВИТИЕ ТАКТИЧЕСКОГО И СТРАТЕГИЧЕСКОГО ИСКУССТВА

Главная особенность тактики этого периода уже исследована в предыдущей главе, а именно усиление значения конницы. В военный трактат конца VI в., так называемый Стратегикон, входит детальное описание вооружения, оснащения и обучения кавалерийских частей, так же как и тактики ведения боевых действий при ограниченной поддержке пехоты. В то время как пехота ни в коем случае не игнорируется, ясно, что автор пишет для командиров соединений конницы. Кроме этого общего изменения тенденции, других особых перемен не наблюдалось. Одно важное новшество — введение стремян — почти наверняка заимствовано у тюрок-аваров.

Главная стратегическая проблема, с которой столкнулись преемники Юстиниана, состояла в том, что в конце его царствования, как прямое следствие военных успехов и расширения империи, войска были разбросаны на огромной территории. Полевые армии должны были распылять силы для защиты протяженных участков границы, отражать внезапные набеги и подавлять волнения во внутренних областях. Они все же были способны сохранять целостность имперских границ и восстанавливать их в случаях нарушений — вплоть до самого краха оборонительной системы империи в первые годы царствования Ираклия. Объяснение этому кроется в эффективной и отлично скоординированной системе тыловой поддержки, которой ромейское государство придавало особое значение, в компетентности командования и воинской дисциплине. Благоприятно для Византии сказывалось отсутствие стратегической координации и относительно ограниченная численность неприятельских сил. Ромейская стратегия ведения кампании сместила акцент на тактику сдерживания — выигрывая время, лишая врага запасов продовольствия и фуража для лошадей, разжигая недовольство среди его солдат, что было особенно важно в условиях ограничения ресурсов и перенапряжения экономики. Сила оружия дополнялась дипломатией и, конечно, подкупом неприятельских вождей.

Нужно отдавать себе отчет, что «граница» — социально-политическая условность. Ромеи видели в ней разграничительную черту, делившую мир на «их» и «наш»; но археология позднего византийского периода на Балканах и на Востоке показала ее отвлеченность. Есть множество свидетельств, что «варвары» хорошо освоились на ромейской территории Балкан в конце VI столетия. В поисках продовольствия и фуража они небольшими группами проникали на территорию империи и шантажировали местные общины, навязывая им свою «защиту». При появлении имперских отрядов эти группы бесследно растворялись, и успех правительства в борьбе с ними зачастую показывался лишь в отчетности. Постепенно ситуация свелась к тому, что имперское присутствие в тех местах стало лишь номинальным. Таким образом, хотя Дунай являлся именно «границей», к концу VII столетия большая часть внутренних районов Балкан была уже полностью вне досягаемости имперской администрации.

В областях, наиболее затронутых подобным явлением, регулярное разрушение экономической деятельности вело к депопуляции и отказу от земледелия, так что в итоге армия не могла себя прокормить. Это уже имело место в северной Фракии в конце V в., заставив императора Анастасия предпринять специальные меры. В той же степени ситуация проявлялась в Мезии и Скифии в годы царствования Юстиниана. Частичным решением проблемы стало учреждение квестуры, специальной команды, призванной навести порядок в тылу Дунайской армии и войсках на побережье Эгейского моря.

Основы византийской стратегии оставались неизменными с конца царствования Юстиниана до середины царствования Ираклия, то есть до 620 г., с двумя исключениями: в Италии и Африке появились новые армейские управления, «экзархаты»: первый — со штабом в Равенне, второй — со штабом в Карфагене. Эти командования объединяли военную и гражданскую власть в руках одного должностного лица и представляли собой ответ на постоянные угрозы: в Италии — вторжение лангобардов в 568 г. и их последующее усиление в долине реки По и в центральных областях полуострова; в Африке — непрерывные набеги берберских племен на прибрежную равнину, на северные африканские провинции.

Дальнейшие изменения имели место в царствование Ираклия. Две имперские полевые армии во Фракии и в Вифинии были объединены. Два управления магистров милитум на Востоке и в Армении продолжали существовать, как и магистра милитум во Фракии, все три позднее были вовлечены в борьбу с арабами в 630 г., но управление магистра милитум в Иллирии исчезает. Стройная система отчетности свидетельствует, что этот корпус был разбит, а уцелевшие солдаты вошли в другие полевые армии. Таков был результат занятия в период 610–630 гг. большей части центра и севера балканского региона славянскими поселенцами под общей гегемонией аваров.

К концу Персидских войн 628–629 гг. и экзархаты, и квестура, и упразднение армии в Иллирии представляли собою общий фон более или менее неизменной стратегии. Возвращение к политике союзов с арабскими племенами на восточной границе, наряду с восстановлением системы лимитаней и пограничных гарнизонов, свидетельствует о неизменности региональной структуры командования в 630–640 гг., вплоть до времени царствования Ираклия.