С. А. Пивоварчик Система обеспечения оборонного строительства рабочей силой в западных областях БССР (1939–1941)

В результате политических и военных действий советских властей в 1939–1940 гг. государственная граница СССР была отодвинута на запад. Согласно секретному протоколу сферы влияния между Германией и СССР проходили приблизительно по рекам Нарев, Висла, Сан. На практике это вылилось в то, что большая часть северо-восточных территорий II Речи Посполитой вошла в состав СССР как новая административная единица Белоруссии — Белостокская область. В стратегическом плане это обстоятельство имело позитивное значение для Советского Союза, так как позволяло снизить угрозу ряду важнейших промышленных и административных центров страны, выиграть пространство и время для отражения агрессии и ответного удара. Но вместе с тем перенос границы вызвал немало осложнений, связанных с необходимостью перестройки всей группировки войск первого стратегического эшелона, прочного укрепления новых границ, тактико-технического оборудования приобретенных территорий, переработки всех оперативных планов.

Одной из главных проблем для республиканских и местных органов управления было обеспечение оборонного строительства на новой границе СССР рабочей силой. Специальное строительство осуществлялось по двум ведомствам — Народного комиссариата внутренних дел и Народного комиссариата обороны. НКВД занималось строительством аэродромов, укрепленные районы (УРы) возводились по линии НКО. Анализ архивных материалов и воспоминаний очевидцев показывает, что обеспечение массовой рабочей силой объектов оборонного строительства проходило за счет. 1) комсомольских батальонов, специально сформированных из молодежи преимущественно восточных областей БССР; 2) строительных батальонов — полувоенных подразделений, сформированных из призванных из запаса военнообязанных; 3) местного населения, отбывающего трудовую и гужевую повинности; 4) регулярных воинских частей; 5) заключенных тюрем и лагерей. Особенностью строительства фортификационных сооружений было отсутствие использования труда заключенных, имевшее место на аэродромном строительстве. Для выполнения гигантских планов оборонного строительства на западной границе СССР партийные, советские и военные органы широко применяли командно-административные методы формирования, управления и использования больших людских ресурсов.

Комсомольские батальоны приступили к оборонному строительству одними из первых. Уже в конце весны 1940 г. первые комсомольские батальоны прибыли для работ по возведению новых укрепленных районов в «Белостокском выступе». Формирование батальонов проходило с большими трудностями. В записке младшего техника 64-го Замбровского УРа Фурмана, прибывшего в Барановичскую область для организации набора рабочей силы, указывалось, что при плане формирования батальона в 1000 человек удалось завербовать 272. Причины невыполнения задания были следующие (тут и далее стиль документов сохранен. — С. П.): «1) наличие в области большого количества выходцев из партий фашиствующего направления, которым НКВД не выдает пропуска; 2) большое количество объектов работы непосредственно в области (строительство аэродромов, шоссейных дорог, торфоразработки); 3) ранее проведенные большие вербовочные работы в восточные области СССР и проведение этих работ в настоящее время; 4) совпадение вербовочных работ с сельскохозяйственными»[403].

Несмотря на название, состав комсомольских батальонов был разнообразным. В батальоне, который прибыл на строительство 62-го Брестского укрепленного района из Гомельской области, числились 805 человек, из которых 344 комсомольца, остальные беспартийные. Среди рабочих 150 человек были несовершеннолетними (16-17-летние) и несколько стариков 60–63 лет. Кроме этого, имелся ряд людей «совершенно неблагонадежных, судимых и имеющих репрессированных родителей и родственников», а также двое немых и один глухой[404].

По прибытии на места работы батальоны столкнулись с плохой организацией труда, быта, оплаты, отсутствием внимания со стороны руководства. Для того чтобы выполнить план поставки рабочей силы, советские органы шли на различные ухищрения. Самым распространенным было обещание отличных условий работы и быта. Группа комсомольцев из г. Снядово отмечала в своей жалобе в Центральный комитет Ленинского коммунистического союза молодежи Белоруссии: «Перед отправкой в райкомах комсомола говорили об условиях, где было сказано: 1) комсомольцам, приехавшим на работу, предоставят жилые помещения; 2) выдача спецодежды; 3) обеспечение полностью харчами; 4) культобслуживание и баня»[405]. Аналогичное явление отмечалось и в гомельском батальоне. В Гомельском обкоме ЛКСМБ при вербовке рабочей силы обещали, что все рабочие будут зачислены на красноармейский паек и обмундирование. Вследствие этого большое количество рабочих приехало полуголыми и босыми с установкой, что их бесплатно обеспечат всем необходимым[406]. В реальности они столкнулись с другими условиями.

В конце июня 1940 г. заведующий военным отделом Сопоцкинского райкома Коммунистической партии (большевиков) Белоруссии Зусманович проверил состояние бытовых условий и культурно-массовой работы комсомольского батальона военной части 9604, расположенного в д. Тартак Сопоцкинского района. В докладной записке в военный отдел Белостокского обкома КП(б)Б он сообщал. «При проверке установлено, что вопросом улучшения бытовых условий комсомольского батальона командир занимается недостаточно. Так, постельное белье в течение месяца не менялось и не стиралось, мотивируя тем, что не было смены постельного белья. Дезинфекции и полной санобработки в течение месяца не проводилось. В результате имеет место вшивость.

Плохо обстоит дело с учетом работы и выплатой зарплаты. Комсомольцы работают с 25 мая и расчет получили только по 1 июня 1940 г., а за первую половину июня расчет еще не получили, и никто не знает, сколько он заработал. Плохой учет работы и задержка с выплатой зарплаты вызывает недовольство со стороны комсомольцев»[407]. На документе имеется приписка, что по договоренности с секретарем райкома на бюро будет заслушан доклад о состоянии комсомольских батальонов и будут приняты меры.

По всей видимости, принятые меры остались на бумаге, поскольку в октябре 1940 г. аналогичная ситуация сложилась и на участке № 31 в имении Свяцк-Гурских того же района, где комсомольский батальон насчитывал 230 человек. Тут рабочие жили в грязном бараке, «по вечерам света не бывает, культурно-массовая работа поставлена плохо, в баню комсомольцев водят редко, в результате чего имеется много вшивости, воровство, игра в карты. На участке спецстроительства был один случай, когда рабочий Лычигин Иван Екимович попал в машину камнедробилку и погиб насмерть, этим самым настроение у комсомольцев было нездоровое, они заявляют, что мы здесь гибнем»[408].

Комиссия, проверявшая работу комсомольских отрядов на спецстроительстве в Сопоцкинском и Снядовском районах, пришла к выводу, что материально-бытовые условия в комсомольских батальонах являются ненормальными. Чтобы навести элементарный порядок на участке, по мнению проверяющих, необходимо было «довести до сведения Обкома партии и Обкома ЛКСМБ, администрации участков и командование батальонов об имеющихся недостатках, в особенности наладить вопрос бытовых условий и особо обратить внимание на улучшение постановки политико-массовой и культурной работы среди рабочих и комсомольцев»[409].

Нельзя сказать, что республиканскими и областными органами не принимались решения, направленные на улучшение работы и быта людей, работающих на военном строительстве[410]. Однако многие решения оставались на бумаге. Советская промышленность не справлялась с производством необходимых товаров в достаточном объеме. Так, например, секретарь Брестского обкома КП(б)Б Дружинин отмечал: «Областной здравотдел не в состоянии обеспечить участки необходимыми медикаментами из-за отсутствия таковых»[411]

Несмотря на тяжелые условия работы, молодые рабочие комсомольских батальонов показывали примеры высокой производительности и организации работы. На стройучастке № 21 в Бресте ряд бригад ежедневно превышали нормы на 153–155 %, несколько долговременных сооружений были признаны отличного качества[412].

Весной 1941 г. активизировались работы на строительстве УРов и аэродромов, что привело к усилению командных форм привлечения рабочей силы к оборонительным работам. 22 февраля 1941 г. Совет народных комиссаров БССР и Центральный комитет КП(б)Б приняли совместное постановление «Об обеспечении оборонительного строительства Западного особого военного округа». Оно обязывало исполкомы и обкомы Брестской, Белостокской, Барановичской, Пинской и Вилейской областей обеспечить организованный набор рабочей силы и гужевого транспорта и направить её в распоряжение начальников строительства № 71, 72, 73, 74. По Брестской области количество рабочих должно было составить 9 000 человек, Белостокской и Барановичской — по 4 000. Пинской и Вилейской — 2 000. Вместе с этим Белостокская область должна была для управлений начальников строительства (УНС) № 71, 72, 73 на период с 1 мая по 1 декабря 1941 г. направлять по 900 подвод ежедневно. Руководителям Белкоопсоюза и Наркомздрава Белоруссии поручалось организовать сеть торгового и медицинского обслуживания рабочих в местах, указанных инженерным управлением Западного особого военного округа, а за организацию политмассового и культурного обслуживания ответственность возлагалась на облисполкомы и обкомы[413].

В свою очередь обкомы и облисполкомы принимали соответствующие нормативные акты, которыми конкретизировали принудительное привлечение населения на оборонительные работы. Белостокские исполком Совета депутатов трудящихся и комитет КП(б)Б 28 февраля 1941 г. приняли совместное постановление, в котором обязывали председателей исполнительных комитетов районных Советов депутатов трудящихся и секретарей районных комитетов партии под их личную ответственность провести организованный набор рабочей силы и гужевого транспорта и направить в распоряжение начальников управлений строительства в количестве и сроки, указанные в прилагаемом расчете[414].

Чтобы материально заинтересовать население пограничных районов, СНК СССР и ЦК ВКП (б) издали 4 марта 1941 г. постановление о введении платной трудовой и гужевой повинности на оборонном строительстве[415]. Соответственно, для реализации данного документа с целью усиления притока рабочей силы на оборонительное строительство, СНК БССР и ЦК КП(б)Б 8 марта 1941 г. приняли свое постановление «О проведении платной трудовой и гужевой повинности по Белостокской и Брестской областям БССР для выполнения работ по оборонительному строительству».

Следующим этапом стали постановления белостокских и брестских властей, которые были приняты 10–11 марта. Эти документы были похожи на февральские, только более конкретные в сроках и степени ответственности. В них, в частности, говорилось, что привлекаемые в порядке труд- и гужповинности должны отработать в период у казанного времени: каждый рабочий не свыше 10 дней, каждая подвода с возчиком не свыше 8 дней, а за уклонение от повинностей и за невыполнение обязательных заданий по оборонительному строительству виновные привлекаются к ответственности. Далее указывалось на необходимость создания культурно-бытовых условий и медицинского обслуживания строительных рабочих. В документах утверждался план-задание привлечения населения на оборонное строительство в «разрезе районов». Персональная ответственность за выполнение мероприятий возлагалась непосредственно на первых секретарей райкомов партии и председателей райисполкомов. Они должны были ежедневно получать от начальников управлений начальников строительства сводки о количестве людей, вышедших на строительство, и информировать облисполком и обком.

О том, как выполнялось данные постановления, свидетельствует справка «О ходе выполнения обязательств по трудгужповинностям на УНС № 71-Гродно», составленная инструктором военного отдела обкома партии Заболотиным 25 марта 1941 г., т. е. через две недели после принятия документа. Инструктор сообщал, что обязательства по всем проверенным им районам доводились с опозданием, выход подвод и пеших не был в достаточной мере организован.

В ходе проверки были выявлены различные недостатки: не выделены ларьки для обслуживания крестьян, нерационально использовались подводы, имелись жалобы со стороны крестьян, что у них не принимают камень, который они сами собирают и возят за 12–15 км; на участках недостаточно точно ведется учет рабочей силы и подвод; недостаточно четко организован прием материалов, в результате чего получаются очереди и простои подвод.

Организованный набор рабочей силы и транспорта в размерах, определенных постановлением, произвести не удалось. Необходимо отметить, что с трудностями мобилизации рабочей силы на оборонительное строительство столкнулись и другие приграничные республики. Проблема решалась союзным и органами типичными командно-административными методами. 24 марта 1941 г. было принято постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О введении платной трудовой и гужевой повинности на закрытом строительстве».

Этот документ наделял советские и партийные органы союзных республик и областей правом определять размеры платной трудовой и гужевой повинности населения и фактически оформил и закрепил то, что на местах уже было сделано. Постановление от 24 марта 1941 г. стало основой работы республиканских и областных органов власти по обеспечению военных объектов рабочей силой перед войной. Сводки о количестве посланных людей и подвод регулярно поступали командованию УНС, а также в обкомы и облисполкомы. Эта информация свидетельствовала о том, что практически каждый день на спецстроительство выходило рабочей силы меньше, чем требовалось (таблица). Как показали дальнейшие события, из-за огромного объема работ промышленность не успевала в намеченные сроки обеспечить всем необходимым строительство УРов. Создание новых укрепленных районов в округах было в «полном провале из-за отсутствия материалов, транспорта и механизмов»[416]. Несмотря на ужесточение мер по привлечению населения и направление воинских частей на спецстроительство планы хронически не выполнялись, и к началу войны строительство даже первой полосы УРов не было закончено.

Во время работ на спецстроительстве местное население сталкивалось с явлениями, которые были типичными для советской командно-административной системы: грубое администрирование, самовольство и нарушения законности, плохая организация работы и быта, задержки выплаты денег, бесхозяйственность, идеологическая обработка. В донесениях и докладных записках в местные партийные и советские органы факты такого рода приводятся практически по всем 23 районам Белостокской области. Так, в Граевском районе военным командованием были наняты граждане с 900 подводами для перевозки лесоматериалов. По окончании работ оплата была произведена за 500 подвод. Широкий резонанс приобрел факт самовольного насильственного изъятия у жителя Ломжинского района Хрустовского 180 кубометров камня, причем беззаконие осуществлялось представителем 72-го УНС с применением физического насилия. В Хорощанах советские офицеры самовольно занимали помещения, отведенные под общественные нужды. Споры между представителями сельсовета и командирами в присутствии местных обывателей способствовали нездоровым разговорам среди населения.

В Сопоцкинском районе группа красноармейцев, работающих на участке 71-го УНС, совершила, по словам секретаря райкома партии, «безобразный, политически вредный и вопиющий поступок, заслуживающий серьезного внимания. Работая в Голынковском сельсовете они сожгли кресты, чем затронули укоренившиеся религиозные чувства населения, а классово враждебные элементы и духовенство использовали этот случай для озлобления крестьян против Советской власти. Об этом свидетельствует коллективное заявление, присланное на имя прокурора и подписанное гражданами в количестве 200 человек»[417]. Граждане еврейской национальности сталкивались с проявлениями антисемитизма со стороны руководящих кадров стройучастков[418].

Прокуратуры районов постоянно проводили проверки с целью выявления нарушений в исполнении вышеназванных постановлений и наказания виновных. Нарушения были самые разнообразные. В спецдонесениях прокуроров сообщалось о том, что сельсоветы не имели точного учета лиц, выполняющих свои обязательства, на стройучастках не делалось отметок, имелись факты, когда военнослужащие участков задерживали подводы и пеших, использовали их не на тех участках, на которые были выписаны обязательства, и не делал и отметок об исполнении. Начальники управлений жаловались на то, что присылают «неподходящую рабочую силу». Имелись ввиду католические и иудейские священники, которые «вели контрреволюционную пропаганду» и к которым необходимо было принимать соответствующие меры, а также 14-16-летние девочки, которых использовали на тяжелых земляных работах на глубине 5–6 метров.

Нельзя сказать, что указанные негативные факты оставались без внимания властей. По факту в д. Голынке дело было передано в прокуратуру, выплата денег крестьянам воинскими частями была на контроле у члена Военного совета, применялись и другие формы реагирования. Но, как свидетельствуют архивные материалы и воспоминания участников тех событий, методы, применяемые советскими властями на строительстве объектов оборонного строительства, вызывали у местного населения недовольство, протестные настроения и действия, что в свою очередь вело к усилению репрессивных мер. Особое внимание уделялось наказанию за уклонение от выполнения трудовой и гужевой повинностей и нанесение побоев должностным лицам, которые вручали повестки. Эти нарушения были распространены во всех районах области. В Сопоцкинском районе выдавались ложные медицинские справки об освобождении от работ по состоянию здоровья. Не менее распространенным был уход за границу. За эти нарушения наступала ответственность в соответствии со статьей 94 Уголовного кодекса БССР. К 1 мая 1941 г. по Белостокской области за невыполнение заданий по спецстроительству было осуждено 138 человек, из них к лишению свободы до года — 9 человек, от 1 до 2 лет — 52, от 2 до 3 лет — 37 человек. К исправительно-трудовым работам на общих основаниях приговорили 26 человек, условно осудили 14 и оправдали 25 человек.

Аэродромное строительство было не менее важным элементом подготовки к боевым действиям. В начале 1941 г. советское правительство приняло решение о постройке в Западной Белоруссии аэродромов с бетонными полосами 1200 на 80 м. На территории Белостокской области планировалось построить 11 аэродромов: объект № 101 — Гонендз, № 117 — Заблудов, № 169 — Бельск, № 202 — Лапы, № 227 — Гродно, № 253 — Белосток, № 270 — Свислочь, № 294 — Кватеры, № 337 — Скидель, № 360 — Рось, № 400 — Соколка (Красняны). На строительство каждого из аэродромов планировалось затратить по 16 млн руб. и закончить к 1 сентября 1941 г. Комплектование рабочей силой этих объектов осуществлялось за счет военнослужащих строительных батальонов, призванных из запаса, осужденных, отбывающих наказание в исправительно-трудовых колониях, заключенных белорусских тюрем, специально направленных на спецстроительство, а также местного населения, отбывающего трудовую и гужевую повинность по разнарядке райисполкомов. Объекты в Гонендзе, Бельске, Лапах, Кватерах и Скиделе строились красноармейцами стройбатов, остальные — заключенными колоний и тюрем. В Роси был организован лагерь из заключенных, прибывших из тюрем Полоцка, Гродно, Баранович, Бронной горы в количестве 513 человек. Всего по спискам на 20 мая 1941 г. на строительстве аэродромов в Белостокской области находилось 9560 красноармейцев стройбатов, 5020 заключенных, 491 вольнонаемных и 3010 человек в порядке трудовой повинности. Однако это было меньше необходимого количества рабочих, чтобы закончить работы в определенный срок. По расчетам специалистов, на аэродромное строительство должно было выходить ежедневно до 42 тысяч человек[419].

Положение и в строительных батальонах, специально сформированных для работ по оборонному строительству на западной границе СССР, было не менее тяжелым. Они в основном использовались на аэродромном строительстве и инженерной подготовке приграничной полосы (предполья). Фактически это были полувоенные подразделения, которые комплектовались призванными из запаса военнообязанными старшего возраста, непригодными по различным причинам к строевой службе. В качестве примера приведем ситуацию, которая сложилась в 446-м стройбате[420].

Командно-политический и рядовой состав в количестве 940 человек был призван из военнообязанных Вилейской и Витебской областей. В рядовом составе преобладали крестьяне и единоличники — 580 человек, плотников было 60 человек, остальные солдаты имели различные специальности, а требовавшиеся рабочие строительных специальностей (каменщики, бетонщики и т. п.) отсутствовали совсем.

Батальон после произвольной разбивки по ротам был размещен в трех деревнях по крестьянским дворам. Питание и обмундирование солдат было организовано только на второй месяц, причем более половины полученного обмундирования оказалось негодным для носки. Батальон, призванный для работ на спецстроительстве, выполнял только мелкие работы и занимался постройкой небольших временных сооружений. Нормы, предусмотренные для работ различных категорий, регулярно не выполнялись из-за отсутствия опыта и навыков у стройбатовцев. Руководство строительства не обеспечивало батальон нарядами на работу и часто переводило людей из одного места работы в другое. «Политмассовой работы» практически не проводилось. Все это послужило причиной недовольства среди солдат, и в батальоне произошли два случая группового дезертирства.

Органами НКВД повсеместно фиксировались негативные высказывания в стройбатовской среде, которые отражали действительное положение вещей: «Не имеют права нас здесь держать, мы свое отвоевали, пусть повоюют теперь те, которые еще не служили, а то тех, которых ни разу не брали — не призывают, а мы через каждые три месяца призываемся. В дисциплинарном батальоне и то лучше, чем здесь, по крайней мере, будешь работать по специальности, а тут заставляют копать только землю»; «Тяжело служить в армии, много заставляют работать, плохо кормят, лучше быть на каторге, чем служить в Красной армии»; «Теперь как в крепостное право, которое когда-то было, работать заставляют днем и ночью, не только 8 часов, а все 24. Армия наемная не должна быть, а раз перевели на хозяйственный расчет, то зачем нам винтовки, и работать день и ночь мы не должны. Если заставляют работать, то и платить должны».

В связи с тем, что в военкоматах при призыве обещали двухмесячные сборы, военнослужащие плохо работали и ждали скорейшей отправки домой. Любые слухи о задержке на сборах вызывали отрицательную реакцию, а обычная практика властей любого уровня замалчивать или обманывать людей способствовала открытому проявлению недовольства. Так, военнослужащие 348-го стройбата в июне 1941 г. оставили работу на объекте и, вызвав командование, заявили: «Тут голодаешь, и там дома, наверное, тоже голодают. Пусть нам зачтут приказ, что Нарком задержал нас на 6 месяцев в армии». Усугубляли ситуацию открытые разговоры о скором начале войны. «Я сегодня был в Липске, где беседовал с поляками, которые говорят, что, в крайнем случае, через месяц, а война будет. Ведь мы это все видим сами, так что придется скоро воевать, и больше родных не увидим».

К лету 1941 г. стало очевидно, что планы по военному спецстроительству на западной границе срываются. Чтобы ускорить работу по подготовке пограничной полосы к боевым действиям, командование Западного особого военного округа весной 1941 г. приказало направлять на оборонные работы регулярные воинские части — по одному батальону от стрелкового полка и по дивизиону от артиллерийского. Эти подразделения были выдвинуты к границе, размещены в палатках и в основном занимались полевым усилением предполья — копали противотанковые рвы, стрелковые траншеи, строили полевые инженерные укрепления[421]. Как вспоминают участники тех событий, боеприпасов было взято лишь для несения караульной службы. Не удивительно, что эти части с началом нападения немецких войск не смогли организовать должного отпора противнику, понесли огромные потери и фактически были уничтожены в первые часы войны.

Несмотря на принимаемые меры, негативные явления — неразбериха, нерасторопность, плохое взаимодействие военных и гражданских властей, нарушение планов выхода рабочей силы, поставок оборудования и вооружения, слабая техническая оснащенность участков, нехватка инженерно-технических кадров, низкое качество работ, саботаж и предательство — имели место на объектах военного спецстроительства до самого начала войны. 14 мая 1941 г. на заседании ЦК КП(б)Б с докладом «Об обстановке на границе и состоянии войск округа» выступил командующий округом генерал армии Д. Г. Павлов. Было принято решение об ускоренном строительстве укрепрайонов и аэродромов ЦК потребовал от обкомов и райкомов партии усиления бдительности, оперативного решения всех вопросов, приведения в состояние мобилизационной готовности предприятий, учреждений, колхозов и населения, оказание немедленной практической помощи войскам при любом их обращении.

Не оставляли без внимания строительство укреплений в пограничных районах и союзные органы. В середине мая 1941 г. приграничные округа получили указания о форсировании строительства укрепрайонов на новой границе, а спустя месяц, 16 июня ЦК ВКП(б) и СНК СССР вынесли специальное постановление «Об ускорении приведения в боевую готовность укрепленных районов». В нем констатировалось, что снабжение вооружением строящихся УРов проходит неудовлетворительно, и предлагались меры по ускоренному производству вооружения.

Возможно, принятию этого постановления способствовала и докладная записка П. К. Пономаренко от 9 июня 1941 г. о состоянии строительства укрепленных районов и необходимых мерах помощи на имя И. В. Сталина. В записке указывалось, что за апрель — май 1941 г. в Белоруссии забетонировано 217 сооружений, что составляет 127,7 % от заданного Генштабом плана, а всего по границе имеется 550 забетонированных сооружений и 909 сооружений полевого доусиления (в одной из копий этого документа есть зачеркнутая фраза «имеются 193 танка МС-1). Однако в записке отмечается, что «свою задачу на сегодняшний день укрепрайоны — как укрепрайоны — выполнить не смогут, а могут лишь служить средством усиления войск прикрытия. Причина этому та, что из 550 забетонированных сооружений вооружены только 193. Военное ведомство не снабдило пулеметными, орудийными установками, амбразурными коробками и другими средствами вооружения и оборудования. Недостает коробов на 200 сооружениях, да и то не может быть окончено и сдано в эксплуатацию из-за отсутствия элементов оборудования (электромоторов, бензорезервуаров, распределительных ящиков, вентиляторов, водогрейных котлов и т. д.). План снабжения, составленный Управлением оборонительного строительства Красной армии, предопределяет растягивание сроков строительства. Сооружения бетонируются без коробов с последующей их постановкой, что приводит к снижению качества сооружения и к его удорожанию».

Для проведения успешных работ предлагались следующие меры: привести снабжение оборудованием и вооружением ДОТов в соответствие с темпами строительства, принять меры для доснабжения невооруженных ДОТов, пересоставить план снабжения стройматериалами с расчетом окончания бетонирования к 15-му сентября, подорвать все ДОТы Барановичского укрепленного района, направленного на восток и поэтому опасного, а бронеколпаки использовать для наблюдательных пунктов. П. К. Пономаренко считал целесообразным, чтобы «на основе обсуждения наших предложений Главным военным советом было принято правительственное решение по вопросам строительства укрепленных районов в ЗапОВО».

17 июня, на следующий день после принятия постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР «Об ускорении приведения в боевую готовность укрепленных районов», в Белостоке состоялись пленум обкома партии и закрытое совещание секретарей райкомов, председателей райисполкомов, заведующих военными отделами и начальников строительства объектов НКВД и НКО. На нем обсуждались мероприятия форсированного строительства военных объектов. Но времени уже не хватило. Через несколько дней началась война.

Таким образом, подготовка будущего театра боевых действий против Германии легла тяжелым материальным и моральным бременем на плечи местного населения. Можно с уверенностью сказать, что спецстроительство вместе с депортацией населения, кадровой политикой, мерами предпринимаемыми в сфере экономики, образования и культуры явилось важным элементом общей политики «советизации», которую проводили партийные власти на территории западных областей СССР в предвоенный период.

Таблица Ведомость выхода гражданского населения на строительство Уров по УНС ЗапОВО за 14 дней мая-июня 1941 г.[422]