Мессина. Лето 1572 года

Мессина. Лето 1572 года

На Корфу Венеция собрала эскадру из ста боевых галер и шести галеасов. Таким образом, все приготовления к новой кампании были завершены. Новоизбранный венецианский главнокомандующий Фоскарини незамедлительно явился на остров Корфу.

Джованни Соланцо, занимавший теперь пост покойного Барбариго, отправился с Корфу в Мессину, ведя за собой двадцать пять галер. Он должен был встретиться с главнокомандующим доном Хуаном, который уже ожидал в Мессине. Говорили, что и папская эскадра во главе с Колонной тоже двинулась на юг. Командир испанской эскадры маркиз де Санта-Крус покинул Неаполь с тридцатью шестью кораблями. Еще два судна отправились с Мальты на север.

Однако когда венецианский адмирал прибыл в Мессину, возникла непредвиденная проблема. Как и в прошлом году, испанские посланники снова принялись оспаривать место сражения союзного флота. Они настаивали на том, чтобы на этот раз объединенная флотилия атаковала пиратов у Северной Африки. Венецианцы же хотели направить корабли на восток и там вновь разгромить турецкий флот. К тому же стало известно: османская армада под командованием Улудж-Али покинула Константинополь.

Испанцы не уступали, конфликт только разрастался. Тем временем в порт прибыл Колонна. Маркиз де Санта-Крус тоже явился и сразу принял испанскую сторону.

Наконец дон Хуан нашел компромисс. Он предложил Филиппу II сначала поддержать венецианцев в киприотской кампании. Взамен на это Венеция обещала передать Испании земли на востоке Средиземноморья. Но из Мадрида ответа не последовало. Тогда дон Хуан предложил атаковать летом только Алжир, где находились пираты Улудж-Али, а затем оттуда двинуться на восток Средиземноморья. Но и на это испанский король никак не отреагировал.

Дон Хуан, Колонна, Соланцо и Санта-Крус собрали военный совет, на котором было решено покинуть порт 14 июля.

Однако за два дня до назначенной даты дон Хуан неожиданно объявил, что отплытие откладывается на неопределенный срок.

Колонна и Соланцо были крайне озадачены подобным заявлением и потребовали объяснений от главнокомандующего. Поначалу дон Хуан отказывался назвать причины, но затем намекнул, что решение исходило от Филиппа II.

Дон Хуан и сам не мог понять, что происходит у короля в голове, почему он приказал остановиться именно сейчас. Но молодой принц передал в командование Колонны девять испанских галер, которые вместе с венецианскими кораблями отправились бы на восток Средиземноморья. Сам дон Хуан заявил, что остается в Мессине для приготовлений к атаке на Алжир.

Колонна сообщил принцу, что девяти галер недостаточно, он потребовал двадцать пять кораблей. Изначально Колонна надеялся, что на испанского короля будет влиять папа. Но теперь, когда новый папа был только что избран, эта тактика оказалась безуспешной. Дон Хуан посоветовался с испанскими посланниками и согласился выделить двадцать две галеры, тысячу испанских и четыре тысячи итальянских солдат.

Так образовалась флотилия, насчитывавшая сто тридцать четыре корабля. В нее вошли двадцать две испанские галеры, двенадцать папских, двадцать пять венецианских кораблей под командованием Соланцо и еще семьдесят пять венецианских судов, ожидавших на Корфу. К ним также присоединились шесть галеасов и несколько кораблей с Крита. В итоге собралось более ста пятидесяти кораблей. И хотя в прошлом году союзная флотилия насчитывала более двухсот судов, все же нынешняя казалась достаточно сильной, чтобы справиться с турецким флотом.

Итак, было решено двинуться к Восточному Средиземноморью на поиски врага. Пятнадцати испанским галерам пришлось немного отстать от остальных, поскольку они вынуждены были останавливаться и добирать солдат по пути. Но несмотря ни на что, венецианцы чувствовали облегчение.

15 июля они прибыли на Корфу, где их ждали семьдесят пять венецианских кораблей под руководством главнокомандующего Фоскарини. Объединенная флотилия покинула Корфу, обогнула полуостров Пелопоннес с юга и наконец-то взяла курс на восток. По дороге их догнала открепленная галера, сообщившая о том, что дон Хуан с оставшимися кораблями отправился из Мессины. Дело в том, что Филипп II отозвал предыдущую директиву.

Колонна и венецианские командующие принялись обсуждать, стоило ли им возвращаться на Корфу и там ждать дона Хуана, чтобы затем вместе отправиться на восток Средиземноморья, или же было разумнее плыть дальше, предложив молодому принцу догнать их, как только представится возможность. Но теперь, когда флотилия уже была в пути, венецианцы не хотели потерять столь драгоценный шанс столкнуться с противником и вернуться на базу в Мессине, которая по удобствам и безопасности намного уступала базе на Корфу. К тому же кто знал, когда они снова двинутся в путь оттуда?

Колонна согласился с венецианцами. Корабли проследовали дальше на восток, отправив дону Хуану ответное письмо.

4 августа флотилия остановилась у острова Цериго, расположенного у южного побережья полуострова Пелопоннес и принадлежавшего Венеции.

Было доложено, что турецкая эскадра из ста шестидесяти кораблей стояла в гавани Мальвазии. А так как это было в дне плавания от местонахождения христианской флотилии, союзники решили начать боевое построение.

Как и в Лепанто, формация получилась смешанной: корабли разных государств распределились по всем ее частям равномерно. Но в этом году венецианские суда составили подавляющее большинство. Поэтому было решено расположить галеры по группам из пяти: три корабля из Венеции, по одному — из Испании и Папского государства. Главная сила снова сосредоточилась в центре построения, вокруг флагманской галеры Колонны. С левого фланга от судна Колонны располагался венецианский главнокомандующий Фоскарини, а справа — командир испанской эскадры дон Андраде. Отсутствовал наемный капитан Дориа, чье поведение в прошлогодней кампании оказалось крайне подозрительным.

А тем временем Улудж-Али, узнавший о приближении христианской флотилии, решил не покидать гавань Мальвазии. Он оставался там до 10 августа, когда между противниками состоялась даже не битва, а незначительная стычка, в которой турки понесли больше потерь, чем христиане. Так, семь мусульманских галер были оставлены из-за невосстановимых повреждений. В итоге Улудж-Али с остатками своей эскадры удалился обратно в гавань.

Внезапно Колонна стал утверждать, что поскольку дон Хуан уже достиг Корфу, флотилия должна повернуть назад и встретиться с ним либо на Корфу, либо где-нибудь в другом месте по дороге от нынешнего местоположения объединенной флотилии. Свое решение Колонна мотивировал тем, что бывалому пирату Улудж-Али, знавшему Средиземноморье как свои пять пальцев, ничего не стоило ускользнуть от главной силы союзников и напасть на пятьдесят с небольшим галер дона Хуана. А пока этого не произошло, союзной флотилии необходимо без замедлений отправляться на помощь герцогу Австрийскому.

Венецианские командиры были категорически против, но на сей раз здесь не было Себастьяно Веньеро, который бы физически припугнул маленького и изящного Колонну, а словами заставил его сжаться от страха подобно голубю перед орлом.

Колонна воспользовался полномочиями главнокомандующего флотилии, которыми он располагал до объединения этих кораблей с галерами дона Хуана. Любезный венецианский адмирал Фоскарини, в свою очередь, уступил требованиям Колонны. В итоге флотилия, несмотря на то что враг был так доступен, решила уйти.

От острова Цериго они двинулись дальше, обогнув Пелопоннес. И даже достигнув острова Занте, они так и не встретились с доном Хуаном. Ничего не оставалось делать, кроме как продолжать следовать в северном направлении. Только у острова Корфу они наконец примкнули к кораблям молодого принца.

Дон Хуан был в бешенстве оттого, что венецианцы не подождали его, он даже грозился казнить дона Андраде, командира испанского состава. Затем герцог потребовал, чтобы часть испанских солдат перевели на венецианские галеры, на что венецианцы ответили решительным отказом. В прошлом году, когда на кораблях республики не хватало людей, они приняли предложение дона Хуана. Теперь же венецианские суда были полностью экипированы.

Но настойчивость дона Хуана можно объяснить скорее его тщеславием, нежели действительной надобностью предлагаемых действий. Молодой принц полностью вошел в роль главнокомандующего. Отказ венецианцев разъярил его. Колонна почувствовал, что в воздухе запахло грозой. Он предложил компромисс, который состоял в следующем: солдат с папских кораблей следовало перевести на венецианские, и тогда испанцы могли бы занять папские галеры. Венецианцы на это согласились.

В прошлом году подобный фарс был бы просто недопустим. Крепость Веньеро никогда не потакал прихотям дона Хуана, как бы тот ни злился. Наоборот, каждый спор заканчивался тем, что старый адмирал обрушивался с ругательствами на раздраженного герцога и озадаченного Колонну, а после выбегал вон из комнаты. Затем Барбариго приходилось снова все улаживать. Несмотря на то что Барбариго всегда при этом действовал спокойно и разумно, все же он никогда не поддавался капризам оппонентов.

К сожалению, среди высшего командования в 1572 году отсутствовала гармония «воды и огня», которая так чудесно срабатывала во время прошлой кампании. На этот раз венецианским командующим являлся человек недальновидный. Он постоянно шел на поводу у дона Хуана, все чаще уступая ему. В этом плане венецианский флот 1572 года напоминал поведение венецианского правительства в том же году.

Компромисс Колонны мог бы сохранить целостность союзного флота, если бы командование не тратило столько времени на пререкания. Лишь спустя десять дней христианская флотилия снова вышла в Ионическое море. Но к тому времени проворный Улудж-Али уже ушел. К тому же плохая погода убивала последнюю надежду на победу. Враг был окончательно упущен. Поэтому когда дон Хуан предложил вернуться на Корфу, с ним все единодушно согласились. Впоследствии между христианами и мусульманами возникали незначительные схватки (в основном между разведывательными эскадрами обеих сторон).

Дон Хуан с испанской эскадрой вернулся в Мессину, а Колонна отправился в Рим. Филипп II направил папе письмо, в котором пообещал предоставить еще более мощную флотилию в следующем году, однако венецианцы ему уже не верили.

Потеряв доверие к испанцам, Венеция тайно решила начать переговоры с турками. По этому поводу посол Барбаро получил сверхсекретную директиву от Совета Десяти.