Венеция. Весна 1571 года

Венеция. Весна 1571 года

Полномочный делегат Венеции Соланцо предчувствовал, что этот год будет непростым. Папская антитурецкая коалиция, названная Священной Лигой, должна была просуществовать до полного достижения намеченных целей. Но ее успех зависел от действий короля Испании. Только папа мог уговорить Филиппа II.

Соланцо считал, что на помощь Фамагусте, пока она не сдалась, следовало немедленно послать отдельную союзную эскадру, он намеревался любой ценой убедить в своей правоте Пия V.

Родную Венецию буквально прижали к стене. Джироламо Занне отстранили от командования и приказали возвращаться домой, где его ожидало судебное разбирательство за пренебрежение государственными обязанностями. Вместо Занне на должность главного морского капитана (но сути — главнокомандующего) назначили проведиторе острова Корфу Себастьяно Веньеро.

В венецианском военно-морском флоте была создана еще одна должность, вторая в иерархии после главнокомандующего, — генерал-проведиторе. Это звание можно перевести как «вице-главнокомандующий», «заместитель главнокомандующего» или же «начальник адмиральского состава». В обязанности такого человека входило постоянно находиться при главнокомандующем, чтобы при необходимости заменить его. На должность выбрали Агостино Барбариго. Это решение подразумевало больше, чем могло показаться на первый взгляд.

На пост второго после главного морского капитана требовался бывалый человек с большим опытом морского командования. В 1571 году венецианский флот располагал двумя такими кандидатами. Это Марко Квирини, руководивший аванпостом на Крите, а также его заместитель Антонио да Канале. Оба были поистине людьми моря, за свои жизни они провели больше времени на воде, чем на суше. Первый был на пять лет старше Барбариго, второй — его ровесником. Но этих двоих сенат назначил проведиторе (в данном случае — контр-адмиралами), в иерархии командования они следовали после Барбариго. Возможно, «вторым после главного» избрали бы и не Барбариго, если б только этим «главным» не являлся Веньеро.

В том году Себастьяно Веньеро исполнилось семьдесят пять, но он был неподвластен возрасту. Хотя былая юношеская живость и ушла с годами, ничто в этом поджаром теле не выдавало старческой дряхлости. Его редеющие волосы и густая борода полностью поседели, но лицо освежал молодцеватый румянец. Его проницательные глаза горели жизнью, и он весь был истинным воплощением лидерства.

На Корфу Веньеро служил меньше года, и за это короткое время он успел покорить сердца венецианских моряков, служивших в Эгейском море. Они дали ему уважительно ласкательное прозвище Монсеньор Бастион, что в переводе означает Монсеньор Крепость, или же просто Крепость.

Вместе с тем Веньеро был крайне вспыльчив. Нервничая по пустякам, он обычно быстро успокаивался, но стоило ему по-настоящему разъяриться, как он полностью терял над собой контроль.

От венецианского главнокомандующего требовалось не только лидерское, но и политическое мастерство. Это было особенно важно в случае с союзным флотом, состоявшим из представителей разных стран. Воспоминания о прошлогодней неудаче оказались еще свежи, на этот раз сенат желал видеть на посту главнокомандующего человека с твердыми убеждениями, способного при надобности отстоять свою точку зрения.

Именно таким был Веньеро, и сенаторы единогласно избрали его на столь важный пост. Но их беспокоила вспыльчивость капитана. Поэтому рядом с ним поместили человека, который сдерживал бы этот огонь. Выбрали именно Барбариго — не потому, что он обладал большим опытом или заслугами в сравнении с другими кандидатами. Все избиратели (сенат, шесть депутатов дожа и сам дож Мосениго) ясно понимали, что Барбариго будет не только контролировать эмоции Веньеро, но и внесет личный неоценимый вклад в кампанию.

В январе 1571 года Барбариго покинул доки Сан-Марко на борту республиканского флагмана, выкрашенного в «венецианский розовый». Будучи командиром второго ранга, которому в случае надобности предстояло заместить главнокомандующего, ему было приказано плыть на флагманском судне.

На главном корабле развевались официальные флаги Венецианской республики — малиновые, с вышитыми золотыми нитями изображениями льва святого Марка, чуть больше обычного по размерам. Во время сражений эти флаги устанавливали на кормовых трапах корабля. Тогда на венецианских военных судах запрещалось помещать стяги с фамильной геральдикой капитана. Если на кораблях других государств часто развевались флаги с фамильными гербами, венецианские украшал лишь символ республики. Еще на отплывавшем теперь флагмане находился командный жезл, который дож лично вручил Барбариго с просьбой передать его капитану Веньеро, ожидавшему на Корфу.

Второй малиновый флагман, предназначавшийся для командующего Веньеро, тоже отправился из доков Сан-Марко вместе с пятьюдесятью боевыми галерами и двадцатью крупными парусными судами. Барбариго поручили доставить эти корабли, а также государственные стяги и жезл главнокомандующему на Корфу. Как только эскадра достигла пункта своего назначения, венецианская сторона стала готовиться к активным действиям.

А тем временем на материковой части республики вовсю вербовали солдат для восполнения недостатка в войсках. Хотя необходимое количество (пять тысяч человек) уже отправили, солдат продолжали перевозить на Корфу.

Прибыв на Корфу, Барбариго выполнил все задания, в том числе встретился с Веньеро, только-только вернувшимся с патрулирования Крита. Старик рад был видеть Барбариго спустя почти год. Он шутливо заранее поблагодарил Агостино за то, что тот отныне будет присматривать за ним. От кого-нибудь другого эти слова звучали бы саркастично, но Веньеро знал собственные слабые стороны и не был против, чтобы кто-то контролировал его.

Отставленный главнокомандующий Занне еще находился на Корфу, но Барбариго передал ему официальный приказ возвращаться в Венецию. Веньеро отдельно предоставил ему галеру, которая должна была доставить Занне домой. Там его сразу же осудили за пренебрежение государственными обязанностями, подвергли пыткам, признали виновным и посадили в тюрьму.

Паллавичини, морского капитана, служившего под командованием Занне и много лет назад ставшего его помощником, постигла та же участь. Этих двоих признали единственными ответственными за неудачу экспедиции 1570 года.

Тем временем Венеция отчаянно пыталась удержать Кипр. И успех ее усилий во многом зависел от Рима. В крепости на Корфу Квирини и Канале, в чьи обязанности входила мобилизация венецианских морских сил, много дней вели серьезные и обоснованные дебаты. Веньеро председательствовал на этих встречах, поэтому придворная духота и торжественность оказались здесь лишними. В споре сцепились обожженные боями командиры. Они распалялись в дискуссии, но все понимали, что ожидало Кипр весной.