Об особенностях перехода количества в качество…

Об особенностях перехода количества в качество…

I

Мемуары Альберта Шпеера, вдруг назначенного министром вместо погибшего Тодта, представляют собой поучительное чтение. Он, в общем-то случайно попавший в кресло рейхсминистра вооружений и военной промышленности, оказался на редкость удачным выбором. Как всегда в беспорядочной администрации Рейха, полномочия любого министра были не строго определены, а целиком зависели от расположения фюрера – и Шпеер использовал это самым широким образом.

Он живо преодолел бюрократические барьеры, связанные с производством, умерил страсть военных к бесконечным улучшениям и переделкам, мешавшим серийному производству, и сумел наладить дело так, что общее количество производимого вооружения всех видов значительно возросло. Например, он за год сделал так, что производившиеся Рейхом в 1942 году 15 тысяч самолетов превратились в 1943-м в 24 тысячи. И это было сделано, невзирая на всевозможные нехватки сырья и рабочей силы и на то, что бомбежки Рейха все усиливались.

Летом 1943 года Германия вела войну уже на нескольких фронтах – не только на земле, но и в океане, и в воздухе над Рейхом. После катастрофы под Сталинградом в феврале в Германии был объявлен национальный траур. Операция под Курском, в которой фюрер надеялся взять реванш, не удалась – ее пришлось прервать, не добившись никаких результатов.

Более того – русские, отбив атаку, сами перешли в наступление.

Плохо шли дела и на Средиземном море – в Африке «державы Оси» потерпели крупное поражение. Корпус «F», который в боях в русских степях потрепали так, что его свернули до штаба, был переформирован и в феврале 1943-го переброшен в Тунис.

Там он в мае и капитулировал, вместе со всей группой армий «Африка».

К лету Рейху, право же, стало не до экзотических планов по созданию арабских легионов – Сицилия была захвачена английскими и американскими войсками, они были уже готовы к вторжению на материковую часть Италии. Бомбежки Германии все усиливались, и защита от них поглощала все больше и больше сил.

Вот что пишет на эту тему Шпеер:

«10 тыс. тяжелых зенитных орудий уставились в 1943 г. в небо Рейха и оккупированных западных территорий. А ведь их можно было бы использовать в России против танков и иных наземных целей. Без второго, воздушного, фронта над нашей родиной наша противотанковая мощь, уже только имея в виду одни боеприпасы, примерно удвоилась бы.

К тому же она отвлекала сотни тысяч молодых солдат…»

Мало этого, так оснащение зениток было более сложным, чем обычных полевых орудий; им требовались и более мощная оптика, и специальные зенитные прожектора, и радары, и оперативная связь. И уж кому, как не рейхсминистру вооружений, было знать, что это требовало значительных промышленных ресурсов?

Послушаем Шпеера еще разок:

«…Треть оптико-механической промышленности была занята выполнением заказов для приборов наведения зенитных батарей, в продукции электротехнической промышленности до половины объема занимали радарные установки и приборы связи и оповещения ПВО».

И что было хуже всего, даже при таких усилиях с бомбежками уже не справлялись. В ночь с 30 на 31 мая 1942 года был налет на Кёльн, в котором участвовало больше тысячи английских бомбардировщиков. Геринг отказывался в это верить и говорил, что такое количество бомб, какое было указано гауляйтером Кёльна в его отчете фюреру, просто невозможно сбросить за одну ночь.

А потом пришла «Гоморра».

II

Так называлась предпринятая английским бомбардировочным командованием атака на город Гамбург. Она шла целую неделю – с 25 июля и по 2 августа. За это время было предпринято пять мощнейших налетов – что, вообще-то, не соответствовало прежним тактическим установкам. В конце концов, вроде бы в Гамбурге уже и целей-то не оставалось.

Но последствия бомбежки оказались катастрофическими.

Это было потрясением, сравнимым с тем, которое произвело поражение под Сталинградом. В Гамбурге погибло до 45 тысяч человек, количество раненых оценивалось по-разному – от 37 до 200 тысяч, и в целом эксперты сходились на цифре около 125 тысяч, и около миллиона жителей были вынуждены покинуть город. Он перестал существовать. Как это случилось – и почему этого не случалось раньше?

Англичане, в конце концов, пытались бомбить Рейх еще с 1939 года.

У Черчилля в мемуарах, в той их части, что посвящена его деятельности в ходе Второй мировой войны, есть такой эпизод: узнав 7 декабря 1941 года о вступлении Америки в войну, он воскликнул:

«Война выиграна! Осталось только правильное применение подавляющей силы».

После чего, как говорит Черчилль дальше, он заснул «сном избавления».

Война, однако, все никак не выигрывалась.

Говоря о подавляющей силе, Черчилль ничуть не преувеличивал. Население СССР на 1940 год оценивалось в 190 миллионов человек. Германия с ее 80 миллионами полноправных граждан Рейха уступала по населению одному только СССР больше чем вдвое. A если сложить вместе ресурсы всей Великой коалиции – как с легкой руки британского премьера стали называть союз США, Англии и СССР – и прибавить к 190 миллионам советских граждан еще 46 миллионов англичан и 130 миллионов американцев, то перевес получался огромным, почти 5 к 1.

Похожая картина получалась и при сравнении промышленных потенциалов.

Как мы уже знаем, за 1943 год Германия произведет около 24 тысяч самолетов. А СССР – 35 тысяч плюс 31 тысяча будет изготовлена в Британии и в ее доминионах вроде Канады и Австралии, и плюс ко всему этому американцы на своих авиационных заводах изготовят еще 86 тысяч.

У Шпеера не было этих цифр, статистики сведут баланс производства за 1943 год только в начале 1944-го, но общая картина, надо полагать, была для него ясна.

И к тому же надо учесть, что самолет самолету рознь и англичане с американцами делали не только одноместные истребители, но и четырехмоторные бомбардировщики вроде американской «Летающей крепости» или английского «Ланкастера» с бомбовой нагрузкой в несколько тонн.

Так что проблема с «недостаточной силой удара» состояла не в отсутствии подавляющей силы. Уж скорее она крылась в неправильности применения этой силы – и хорошим примером тут могла бы послужить Великобритания в начальный период войны.

Ни о каком подавляющем превосходстве тогда и речи идти не могло.

Как мы уже знаем, население Англии в круглых цифрах составляло 46 миллионов человек, и сражаться им приходилось против 80 миллионов немцев, уж и не говоря об итальянцах. К тому же в Дюнкерке было потеряно чуть ли не все армейское снаряжение, включая артиллерию. Из одного этого понятно, что если бы не Ла-Манш, английская армия даже в теории не смогла бы противостоять вермахту.

Поэтому все надежды были возложены на флот и на авиацию.

Флот, в своей традиционной роли главной силы Британской империи, должен был защитить метрополию от вторжения, держать моря открытыми для британского судоходства и не допускать подвоз морем любых ресурсов Германии и ее союзникам.

Флот справлялся как мог.

Немецкие подлодки и надводные рейдеры задали ему более чем трудную задачу. A что до блокады Рейха – она текла как решето. Все необходимое немцы могли закупать или непосредственно в России, или в других местах, при этом используя ее порты и железные дороги как средство транзита.

Оставалась авиация – для англичан она была единственным средством нанести «прямой удар по Рейху». Конечно, вплоть до глубокой осени 1940 года львиная доля усилий уходила не на нанесение ударов, а на защиту от бомбежек. Однако уже с начала 1941 года Люфтваффе пришлось отвлекаться то на Средиземноморье, то на Балканы, а с июня внимание германской авиации стало приковано к советско-германскому фронту. У англичан появился наконец шанс ударить по Германии с воздуха.

И вот тут-то начались проблемы.

III

В теории все обстояло прекрасно. В 20-е годы итальянский генерал Джулио Дуэ выдвинул стройную теорию господства в воздухе. Первая мировая война закончилась в 1918-м и показала, как безумно трудно в индустриальный век пробиваться через сплошные позиционные линии фронтов. Ну так не лучше ли не делать этого, а просто взять и разбомбить с воздуха заводы, на которых производится все вооружение врага?

Джулио Дуэ считал это самоочевидной истиной.

И его интересовало даже не доказательство первоначального тезиса, а скорее логическое обоснование приоритетов в выборе целей. Исходить надо из того, что противник не дурак и тоже понимает, что разрушение индустриальной базы врага имеет важнейшее значение. Значит, им надо не дать такой возможности. Из чего логически вытекало, что первой целью бомбардировщиков, условно говоря – стороны «А», должны быть бомбардировщики стороны «Б». Или еще лучше – ее авиабазы. Ну а уж дальше – по обстановке. И беспокоиться о поражении избранной цели особо не следует, потому что, как думал Джулио Дуэ: «Бомбардировщик всегда прорвется».

Вот этот тезис оказался очень быстро оспорен.

За всю историю человечества, богатую на изобретения самого разного оружия, еще ни разу не было случая, когда какой-нибудь новоизобретенный «меч» немедленно не натыкался на какой-нибудь новоизобретенный «щит» – и с бомбардировщиком случилось то же самое. В конце концов, один самолет может быть сбит другим, и истребители появились в небе еще во времена Первой мировой войны. К ним добавились зенитные орудия, прожектора, а потом и радары – все вместе это и стало «щитом», системой противовоздушной обороны.

В ходе первой в истории «битвы в воздухе по системе Дуэ» в 1940 году англичанам пришлось главным образом защищаться, и они на практике усвоили урок, что Дуэ был неправ и что бомбардировщику бывает трудно пробиться к защищенной цели. Но когда в 1941-м они сами перешли в наступление в воздухе, оказалось, что есть проблемы и посложнее, чем пробиться к цели.

Например, в цель надо попасть.

Исходя из результатов испытаний на полигонах, английское бомбардировочное командование считало, что при правильном прицеле сброшенная бомба с высокой вероятностью попадает в круг радиусом в 1000 ярдов – что примерно соответствует 900 метров [1].

Не сказать, чтобы это было так уж прекрасно, но в августе 1941 года Черчилль велел провести проверку этого заявления независимыми от ВВС экспертами. Те взялись за анализ фотосъемок, сделанных во время бомбежек, и пришли к выводу, что не более 10 % бомбардировщиков Королевских Военно-воздушных сил подошли на расстояние меньше 5 миль (или 8 километров) к намеченной цели.

Черчиллю стоило большого труда спасти бомбардировочное командование от расформирования – ресурсов в Англии отчаянно не хватало, и очень многие полагали, что незачем расходовать материалы и труд на строительство мощных самолетов дальнего действия, которые только и делают, что бомбят в Германии пустоши.

Черчилль с этим не согласился – он считал стратегическую авиацию единственным наступательным оружием, которое в данный момент есть у Англии. Но авиационному командованию была устроена изрядная головомойка, и его требование о доведении числа бомбардировщиков с 1000 машин до 4000 было отклонено. Черчилль заметил, что куда лучше учетверить точность попадания – это даст такой же эффект.

Командование серьезно рассмотрело возникшую ситуацию и решило, что если попасть в такую цель, как завод, пока что невозможно, то уж по городу оно не промахнется. Как оказалось – и это заявление было чрезмерно оптимистичным.

Попасть по городу днем действительно не составляло труда, но вот подойти к нему в светлое время суток стоило таких потерь, что охота пробовать быстро сошла на нет. Бомбардировочные эскадрильи теряли иной раз до трети своего состава, и получалось, что у экипажей оказывалось мало шансов пережить даже два-три боевых вылета.

Волей-неволей пришлось перейти на ночные бомбежки, и тут оказалось, что существующие системы управления и наведения недостаточно точны и что им нужна помощь.

С этим в конце концов тоже удалось справиться.

Наземные службы занимались формированием «радиолучей нацеливания». В придачу к этой мере была предпринята и другая – формирование специальных авиационных групп самолетов-следопытов – «Pathfinders», оснащенных высокоточными приемниками их излучений. К этому вскоре добавили и поисковый радар, сканирующий местность, – а «следопыты» в качестве вооружения получили зажигательные бомбы, создающие пламя различных цветов.

Такие группы летели впереди бомбардировщиков, находя и обозначая для них цели.

Бомбы теперь сбрасывались не просто так, а с тщательно спланированным расчетом. Анализ результатов немецких бомбежек Лондона выявил, что основным поражающим элементом были не сами бомбы, а возникающие в результате их падения пожары. Поэтому в первой волне английских бомбардировщиков шли самолеты, несущие 5-тонные бомбы, так называемые «блокбастеры», или «сносители кварталов».

Но основной функцией этих бомб было не «снос квартала», а банальное выбивание стекол.

Это создавало сквозняки и способствовало успеху следующей волны самолетов, сбрасывавших главным образом зажигалки. А чтобы пожарным не пришло в голову заняться тушением пожаров, к зажигалкам прибавлялась и доля осколочных бомб, нацеленных на уничтожение спасательных команд.

И все это шло по нарастающей – если в 1940 году на Рейх было сброшено 13 тысяч тонн английских бомб, то в 1941-м – 31 тысяча. A в 1943-м на города Германии англичане сбросили уже 157 тысяч тонн бомб. Вот тогда-то и случилась «Гоморра» – Гамбурга не стало.

Строго по Марксу – количество перешло в качество.

IV

Процесс постепенного «обучения английской авиации» описан тут в таких деталях главным образом потому, что он был типичным и для иных фронтов, помимо того, что развернулся в небе над Рейхом.

В мае 1943 года немецкие подводные лодки резко сократили свою деятельность в Атлантике – за месяц флот адмирала Дёница [2] потерял больше сорока боевых единиц. Атаки на конвои, которые теперь защищались сотнями военных кораблей и тысячами самолетов, пришлось прекратить – продолжать в том же духе и дальше для немецкого подводного флота было бы самоубийством…

В том же мае 1943 года немецкое наступление под Курском оказалось остановленным: несмотря на громадные потери, русские танки все-таки возобладали над новейшими германскими «Тиграми», и «летнее наступление вермахта» не состоялось.

Но от всех этих примеров перехода «количества военных материалов» в «качество побед» история с английской авиацией отличается вот чем: непосредственной целью военных действий стало население Рейха.

Дело было вовсе не в особенной бесчеловечности английских военных: немецких пленных, взятых ими в Северной Африке, кормили по нормам английской армии.

Но война так или иначе имела свою логику.

Гитлеровскую Германию было необходимо сокрушить. И если единственное средство для этого – беспощадная бомбежка немецких городов – ну что же, именно это и следует делать.

В Рейхе бурно протестовали. Геббельс называл английских и американских летчиков не иначе как гангстерами. Он говорил о разрушенных городах Германии и о том, что англосаксы, примкнув к жидобольшевикам, попирают все нормы человечности.

Но Германию засыпали не только бомбами. Использовалось и радио. В числе людей, выступавших в эфире с речами для немецких слушателей, был и Томас Манн. И вот в своем материале, появившемся в эфире в конце октября 1943 года, он сказал следующее:

«…Можно ли этому поверить? Гестаповские борзописцы негодуют на оскорбление человечности, той самой человечности, которую система, держащая их на службе, одиннадцать лет третировала, объявляла отмененной, топтала ногами.

Что вообразили эти люди?

Что тотальная война, которую они славили, которую называли нормальным состоянием человечества, – это немецкая привилегия и что ее средствами никто больше, даже если речь идет об его жизни, не вправе воспользоваться?

Они рассчитывали на цивилизованность другой стороны, то есть на предполагаемую слабость и истощенность демократий, надеялись извлечь из нее выгоды, стать благодаря ей хозяевами и рабовладельцами всего мира. Кто еще готов и способен к войне, думали они, тому принадлежит мир – а готовы и способны к ней только они.

Какое-то время казалось, что их расчет верен. Есть ли что-либо отвратительней, чем крики «караул!», которыми они отвечают на решимость свободных народов положить конец грубому насилию грубым насилием?»

И дальше Томас Манн, великий немецкий писатель, продолжил так:

«Месть и расплата? Вот они. Немецкому народу мстят его безумие и опьянение; он должен заплатить за веру в свое право на насилие, которую внушили ему негодяи учителя, и, к сожалению, это только начало расплаты. Надо ли вам, немцам, говорить, что все, что вы терпите сегодня, идет не от жестокости и кровожадности иностранцев, а вытекает из национал-социализма…»

Сердце его, надо думать, разрывалось.

Примечания

1. Ярд – английская мера длины, равна 3 фут., 3/7 саж., 0,914 метра.

2. Карл Дёниц (нем. Karl D?nitz) – немецкий военный и государственный деятель, гросс-адмирал (1943 год). Командующий подводным флотом (1935–1943), главнокомандующий военно-морским флотом Германии (1943–1945).