Кризис в декабре

Кризис в декабре

I

Обеспечение безопасности главы государства и вообще нелегкое дело – а уж во время войны, да еще во время его полета из Ставки в район расположения войск – это и вовсе головоломная задача. Но Люфтваффе все было по плечу – и визит фюрера в штаб-квартиру группы армий «Юг» прошел без сучка и задоринки. 2 декабря 1941 года специальный транспортный самолет в сопровождении эскорта истребителей благополучно доставил Адольфа Гитлера на место.

Там его встретил командующий, генерал-фельдмаршал Вальтер фон Рейхенау.

Он только три дня как вступил в должность. Его предшественник, генерал-фельдмаршал Герд фон Рундштедт, 29 ноября был отправлен в отставку за «неподчинение приказу фюрера».

Вообще-то тут вышло скорее недоразумение.

В Вольфшанце пришли новости о том, что русские отбили у вермахта Ростов. Поэтому Клейст хотел отвести свою танковую армию несколько назад, на надежную оборонительную позицию за рекой Бахмут, и уже получил на это разрешение от командующего группой армий «Юг» генерал-фельдмаршала Герда фон Рундштедта.

Гитлер запретил это делать, вызвал к себе главнокомандующего сухопутными силами Рейха фон Браухича, накричал на него и велел передать категорический приказ в штаб группы армий «Юг» – «Ни шагу назад!»

Тот так и сделал, но забыл присовокупить разъяснение, что приказ исходит от самого фюрера.

У Вальтера фон Браухича положение было трудное, хуже не придумаешь.

На него сверху давил Гитлер, который логические доводы не то что не воспринимал, а просто не слушал. А командующие группами армий, люди, теоретически подчиненные фон Браухичу, но равные ему по рангу и превосходящие его по опыту, по отношению к своему командующему держались холодно и отдаваемые им приказы считали абсурдом.

В этом отношении особенно отличался Герд фон Рундштедт, так что когда он получил из Ставки приказ фон Браухича, то ответил, что выполнить его не может и что либо приказ должен быть отменен, либо он, командующий группой армий «Юг», должен быть отстранен от должности.

Гитлер сместил его немедленно и назначил командующим фон Рейхенау.

Тот прибыл на место, ознакомился с делами, по телефону сообщил в Вольфшанце, что позиция, указанная Клейсту для «удержания любой ценой», уже потеряна, и запросил разрешения отвести войска на линию, уже определенную фон Рундштедтом, его предшественником.

Разрешение было дано, но Гитлер самолично вылетел на место «для инспекции».

Он все осмотрел, все одобрил, простил провинившегося Клейста, выразил Вальтеру фон Рейхенау свое благоволение, но фон Рундштедта в армию не вернул, тот так и остался «в резерве».

Адольф Гитлер, что называется, сохранил лицо.

Он, по-видимому, осознал, что сделал ошибку, что уволенный им фельдмаршал был прав, но Гитлеру было важно продемонстрировать, что ситуация в полосе наступления группы армий «Юг» теперь под контролем и положение выправлено вмешательством фюрера.

Он вернулся в Вольфшанце в тот же день, 2 декабря 1941 года.

А в ночь с 5 на 6 декабря русские начали наступление против группы армий «Центр».

II

Что и говорить – 3 октября, когда Гитлер произносил свою громовую речь в Берлине, все выглядело хорошо. Наступление вермахта шло успешно, уже 15 октября был взят Можайск.

До Москвы оставалось чуть больше сотни километров. Захват русской столицы выглядел вполне вероятным, и Гальдер строил свои планы с учетом удара по главной цели. Главный удар наносила группа армий «Центр», все основные усилия предполагалось сконцентрировать в полосе ее наступления.

Все танковые группы должны были быть направлены на Москву.

А что касается двух групп армий, «Север» и «Юг», действовавших по флангам русского фронта, то по плану они должны были остановиться, перейти к обороне и ограничиться удержанием захваченных территорий.

Дальше, однако, вмешался фюрер.

Он приказал начать наступление по всему фронту, наметив при этом три географически расходящихся направления. Группа армий «Север» под командованием фон Лееба должна была взять Ленинград, соединиться с войсками Финляндии и продолжать наступление в сторону Мурманска.

Группа армий «Юг», находившаяся в то время под командованием фон Рундштедта, должна была дойти до берегов Черного моря, оставить в тылу уже взятый Ростов и продолжать наступление дальше, в сторону Кавказа. Говорили, что Герд фон Рундштедт, получив такое распоряжение, смеялся до слез.

Оно показалось ему столь же комичным, как если бы ему было велено взять Луну.

Ну, а фон Бок, командующий группой армий «Центр», так уж и быть, должен был двигаться себе вперед и взять Москву.

Результатом распоряжений фюрера длина фронта почти удваивалась, а имеющиеся силы не сосредотачивались в единый мощный кулак, а разделялись на три растопыренных пальца. Гитлер почему-то считал, что все уже сделано, «гнилая конструкция СССР» скоро рухнет – надо только пнуть ее хорошенько.

То, что конструкция не падает, он не замечал.

Гальдер видел это совершенно по-иному. Сначала, как мы знаем, ему тоже казалось, что Красная Армия сломлена. Но нет – раз за разом появлялись все новые и новые резервы, они казались неисчерпаемыми, и воля противника сражаться совсем не исчезла. Наоборот – сопротивление становилось все более и более ожесточенным.

Франц Гальдер при всем своем уме был все-таки не политик, а солдат. Он в философские глубины не вдавался, а хотел решить проблему средствами сугубо профессиональными. Концентрация усилий вермахта на взятии Москвы могла дать результаты. Если бы Гитлер не распылил свои силы – весьма вероятно, что «столица мирового большевизма» была бы взята.

Но войны это, безусловно, не окончило бы.

Советское правительство еще с октября 1941 года начало определенные мероприятия по переносу своей деятельности дальше на восток, в Куйбышев. То есть на вещи смотрели довольно трезво и были готовы к худшему. Но контроль над страной не был потерян, и солдаты продолжали сражаться. План Герберта Бакке по избавлению от излишков населения, опробованный на беспомощных пленных, очень повлиял на обстановку. В Прибалтике да и на Западной Украине немцев воспринимали как освободителей. В пределах «старых границ» СССР – как новую Орду, только что не с Востока, а с Запада.

Биться с ней следовало насмерть…

III

К концу ноября ситуация на Восточном фронте ухудшилась настолько, что дрогнул даже обычно склонный к оптимизму Гудериан. В письме от 21 ноября 1941 года он писал, что его танковая группа дошла уже до предела того, что способны перенести и люди, и машины. Убийственный холод, нехватка укрытий от непогоды, непрерывные поломки танков и грузовиков, почти полное отсутствие запчастей и топлива, отставшие ремонтные мастерские – и все это перед лицом все новых и новых подкреплений, подходивших к Москве из глубины страны.

Декабрь 1941-го явно начинался нехорошо.

Геббельс записал, что дух его поднимает только одно – оптимизм фюрера.

Адольф Гитлер в разговоре со своим министром пропаганды признавал, что у вермахта нет хорошего противотанкового оружия, способного останавливать новые русские танки. Да, русское командование стало использовать свою бронетехнику более грамотно, и оно не жалеет своих людей и бросает их в атаки, не считаясь с потерями, но доблесть германского солдата способна превозмочь все.

Ни шагу назад – и все наладится.

А если Гудериан ворчит, что «в промерзшей земле не вырыть даже и окопа», то есть взрывчатка и есть саперы, и этого достаточно для того, чтобы можно было устроить оборонительные сооружения.

Сила воли превозмогает все.

А тем временем следует позаботиться о настроениях в тылу.

Гауляйтерам НСДАП 12 декабря 1941 года было отправлено послание, в котором объяснялась истинная военная ситуация, а не такая, какой ее видели безответственные паникеры.

Следовало принимать во внимание важнейший положительный факт, в корне меняющий политическую ситуацию в пользу Рейха: 7 декабря 1941 года японцы атаковали Перл-Харбор, Япония вступила в войну с США.

Черчилль объявил Японии войну, но это был только жест.

Гораздо важнее то, что Германия вновь обрела стратегическую инициативу. Рейх объявляет Америке войну. Теперь подводные лодки Германии обретут наконец свободу действий в Атлантике, и никакие припасы не смогут достигать английских берегов, и американские суда, прикрывавшиеся флагом фальшивого нейтралитета, пойдут ко дну.

Жаль, что происки Черчилля и его приспешников вынудили Германию сражаться против англосаксов, да еще и вместе с азиатами, но идет война не на жизнь, а на смерть, и Рейху следует придерживаться самого сурового прагматизма.

Адольф Гитлер заверял верных членов партии, что его намерение – покончить с большевизмом в следующем, 1942 году. И тогда, после победы, в Германии будет развернута широкая программа социальных преобразований, которая даст всем немцам полное материальное благосостояние. Огромные российские просторы, дешевое сырье и еще более дешевая рабочая сила послужат надежной основой для этой программы.

Но к 16 декабря стало ясно, что получили не «дешевое сырье», а тяжелый кризис.

IV

Гудериан рекомендовал немедленное отступление. Красной Армии удалось вбить широкий клин между 3-й и 4-й армиями, и общая ситуация по всему фронту группы армий «Центр» ухудшалась чуть ли не с каждым часом. Гитлер отреагировал немедленно, и не через фон Браухича или Гальдера, а действуя через их голову и обращаясь непосредственно к командующим армиями. Было приказано – держаться до последнего, отступления ни в коем случае не начинать, подкрепления идут на выручку, они уже в пути.

Генерал Фромм, командующий так называемой Резервной армией, был вызван в Ставку и получил приказ – собрать все, что только можно, и немедленно направить на Восточный фронт. Фромму удалось наскрести четыре с половиной дивизии, которые со всей возможной скоростью начали перебрасывать из Германии в Россию.

Ведал этим лично глава транспортных войск вермахта генерал Рудольф Герке.

Еще девять дивизий удалось освободить от гарнизонных обязанностей во Франции и на Балканах. 15 декабря генерал-фельдмаршал фон Бок, командующий группой армий «Центр», был освобожден от активной службы по его просьбе и по состоянию здоровья и переведен в резерв. 19 декабря за ним последовал фон Браухич. Фон Бока заменил командующий 4-й армией генерал Клюге.

Его отставку ожидали уже давно.

Гальдер говорил, что столь бесхарактерный человек, как Вальтер фон Браухич, позволил свести свою роль командующего сухопутными войсками Рейха до функции передаточной инстанции между Ставкой фюрера и штабами армий, и задавал риторический вопрос: чем он, собственно, отличается от почтальона?

Было, конечно, много разговоров по поводу того, кто же заменит фон Браухича.

Называли кандидатуры Гальдера, Манштейна и, как ни странно, Кессельринга. Странность тут была в том, что Кессельринг был генерал-фельдмаршалом от Люфтваффе.

Но Гитлер решил иначе.

Гальдера он не любил, однако признавал его высокий профессионализм и до поры оставил на месте начальника Генштаба. Манштейн, по мнению фюрера, был хорош, но заслуг у него было все-таки недостаточно. Способности Кессельринга признавали решительно все, но Гитлеру не хотелось назначать на высший пост в армии человека, очень уж обязанного Герингу.

Поэтому он отправил Кессельринга на Запад, на Средиземное море, а функции ушедшего в отставку генерал-фельдмаршала Вальтера фон Браухича возложил на себя.

19 декабря 1941 года Адольф Гитлер стал командующим сухопутными войсками Рейха.