Учения на Везере

Учения на Везере

I

И надо сказать, что виной этому оказался все тот же Черчилль. Этому энергичному человеку показалось, что просто морской блокады Германии недостаточно и что «можно сделать больше». Положим, он никак не мог помешать подвозу нужного Рейху сырья через советско-германскую границу, но сырье поступало в Германию и из Швеции.

Железная руда – высокого качества и в больших количествах – шла оттуда в германские порты двумя путями. Рудовозы шли морем – или напрямик через Балтику, или обходным «шхерным путем», вдоль побережья Норвегии. Торговые суда при этом двигались, оставаясь в территориальных водах, и добраться до них англичане не могли.

Сразу после объявления войны Черчилль думал двинуть английский флот в Балтийское море – операция была названа «Кэтрин», в честь русской царицы Екатерины Великой. Но 17 сентября 1939 года Красная Армия начала свой «освободительный поход» на территории Восточной Польши – и получалось, что картина меняется и СССР становится уже не стороной, находящейся по отношению к Германии в состоянии «благожелательного нейтралитета», а как бы даже и союзником.

Черчилль был человек отважный, но не безумный – и влезать крупными кораблями в тесное Балтийское море против воли уже двух великих держав он не захотел.

Но русские затруднения в Финляндии навели его на другую мысль. В Англии, как и во Франции, были большие симпатии к «маленькой храброй стране», но помощь ей шла в основном из Швеции и Венгрии [1].

Так вот – Уинстон Черчилль предложил «помочь шведам помогать финнам» – делать это он собирался английским оружием, перевозимым в Финляндию через северную часть Швеции. И даже готов был выделить для этого английские войска. От Швеции требовалось только одно: предоставить Англии «транзитные права перевозок» через ее территорию.

Шведы, надо сказать, в восторг не пришли.

Английские войска на территории их страны, во-первых, нарушали ее нейтралитет, во-вторых, должны были размещаться как раз там, где находились самые богатые железные рудники Швеции, продукция которых шла в Германию.

И было понятно без слов, что англичане перевозки пресекут и что немцы этого просто так не оставят. Короче говоря, Швеция категорически отказалась сотрудничать с Великобританией – по крайней мере, в проекте, предложенном Черчиллем.

Но Черчилль был не тот человек, который принимает слово «нет» как окончательный ответ. Если шведов уломать не удалось, можно попробовать уломать норвежцев. Причем к хорошим словам убеждения можно было добавить и аргумент артиллерийских орудий – Норвегия была нейтральной, но нейтралитет ее клонился в сторону Рейха.

На этот счет имелись даже формальные доказательства.

В феврале 1940 года в норвежских территориальных водах был перехвачен немецкий корабль «Альтмарк», служивший судном снабжения германских рейдеров, действовавших в Атлантике. Норвежцы совсем уж собрались возмутиться английским произволом, когда оказалось, что на борту «Альтмарка» удерживались сотни три пленных британских моряков – и этот интересный факт в силу каких-то роковых случайностей оказался незамечен норвежской таможней в Бергене, где «Альтмарк» проходил досмотр.

В Лондоне это сочли нарушением норвежского нейтралитета – и совсем уж было собрались «минировать норвежские воды», что было эвфемизмом для вторжения, когда вдруг грянул гром.

Вторжение в Норвегию действительно произошло, но его провели немцы.

II

Начало активному интересу Германии к «норвежскому вопросу», по-видимому, положила докладная записка адмирала Редера, командующего кригсмарине [2]. Записка была датирована 12 декабря 1939 года и обращала внимание фюрера на то, что захват англичанами Норвегии «нанесет ущерб германским экономическим интересам».

Адмирал, в общем-то, ничего такого в виду не имел – его долг, как он его понимал, состоял в том, чтобы указать главе государства на возможную опасность поставкам стратегического сырья. И это все – никаких активных мер Редер вовсе не предлагал, и по очень основательным причинам: у него было мало военных кораблей. Так что никаких атак он не предлагал, а просто заметил, что германский надводный флот настолько слабее английского, что сделать может только одно – умереть с честью.

Но Гитлер посмотрел на вещи совершенно иначе.

В английских планах он увидел вызов. И его первой реакцией было одно – «полное сокрушение» противника. В детали он не входил – сокрушение было, так сказать, его инстинктивным порывом, ставшим «директивой фюрера».

А о воплощении директивы в жизнь надлежало позаботиться исполнителям.

И тут, конечно, встал вопрос – и кто же это будет делать? В силу чисто географических причин будущая операция должна была проводиться комбинированными усилиями армии, авиации и флота. По положению, связанному с учреждением OKW, Верховного командования вермахта, стоявшего над всеми тремя ветвями вооруженных сил, делать это должен был OKW.

Возглавлял эту организацию сам Гитлер с безгласным Кейтелем в качестве начальника штаба.

И конечно, Гитлер заявил, что сам он и будет командовать – что не следовало, в принципе, воспринимать всерьез. Было понятно, что глава государства не может заниматься непосредственным командованием операцией и уж тем более ее детальным планированием.

Поэтому на совещание в ОКВ были вызваны Редер вместе с представителем штаба ВМС, Геринг вместе с представителем штаба ВВС и генерал Николаус фон Фалькенхорст – на том основании, что он в ходе Первой мировой войны получил опыт военных действий в Финляндии.

И вот тут надо остановиться и обратить внимание на два важных обстоятельства.

Начнем с того, что настоящей фамилией генерала фон Фалькенхорста было его родовое имя – Ястржембский. Он был из Силезии – а в Силезии да и в Восточной Пруссии было немало дворянских семей с польскими корнями. И генерал Николаус фон Фалькенхорст стал таковым только с началом своей военной карьеры, а до этого именовался Николаусом фон Ястржембским [3].

Итак, первое обстоятельство: фюрер, обычно очень чувствительный к вопросам генеалогии, не обратил внимания на фамилию генерала.

А второе обстоятельство состоит в том, что Адольф Гитлер, пригласив генерала фон Фалькенхорста, НЕ пригласил на совещание ни генерала фон Браухича, командующего сухопутными войсками Рейха, ни генерала Франца Гальдера, начальника Генерального штаба сухопутных войск.

И если слегка предосудительную родословную генерала Фалькенхорста он мог просто проглядеть по недосмотру, то уж в отношении «неприглашения» Браухича и Гальдера ни о каком недосмотре и речи быть не могло.

Это было сделано совершенно намеренно.

III

Гитлеру, как оперному певцу, была нужна сочувствующая аудитория. В разговоре один на один он – в своем положении фюрера Германского рейха, главы и правительства, и государства, и единственной в стране политической партии, – мог сокрушить кого угодно. Не доводами, а вот именно нежеланием слушать никакие доводы, и вспышками ярости, и топаньем ногами, и самой возможностью сместить или вознести, и получалось, что фон Браухич выходил от него бледным, как мел, и с каплями пота на лбу.

С Гальдером, наверное, это было бы иначе, но встречаться с Гальдером Гитлер не хотел.

А уж разговора с высшим генералитетом Рейха – фон Боком, фон Рунштедтом, фон Рейхенау – по поводу реальной военной операции, где надо было не сыпать общими рассуждениями, а обсуждать конкретные вопросы на профессиональном уровне, – этого Гитлер избегал как огня.

Эту аудиторию ему было бы не прошибить.

И он сделал так, как делал всегда, – выбрал одного человека, генерала фон Фалькенхорста, назначил его ответственным за исполнение своих желаний – и умыл руки. Генерал был уровня командира корпуса, каковых в вермахте имелось уже добрых 30–40, – возражать и сомневаться он не посмел бы и действительно взялся за дело с большим жаром.

И тем не менее у него вряд ли вышло бы что-нибудь путное – хотя бы в силу того, что он никак не мог влиять на решения Редера или тем более Геринга, которые по иерархии были выше него на несколько ступеней, если бы не вмешалась судьба в виде Альфреда Йодля.

Он был очень дельным офицером и с июля 1935 года служил начальником отдела оперативного управления штаба вермахта. В августе 1935 года произведен в полковники. Потом Йодль, что называется, отлучился из штаба на командный пост – это считалось необходимым для успешной карьеры, но с 27 августа 1939 года, уже в генеральском чине, он снова стал начальником оперативного управления штаба Верховного [главно]командования вооруженными силами Германии (OKW).

Так что к февралю 1940 года Йодль оказался в уникальном положении – он был общевойсковым офицером высокого профессионального уровня, но служил не в составе Генштаба сухопутных войск у Гальдера, а как бы уровнем выше, в штабе Кейтеля.

Кейтель был не орел. Он, конечно, был достаточно компетентным штабным офицером, и советовал Гитлеру не начинать войны, и подал в отставку, когда тот его совету не последовал, но когда тот отставку не принял, остался на посту и приказам фюрера следовал неукоснительно.

В общем, силою вещей сложнейшую задачу координации действий между Кригсмарине, Люфтваффе и сухопутными войсками Йодль взял на себя.

По неведомым причинам операция получила название «Учения на Везере».

Какое отношение имела река Везер, впадающая в Северное море возле Бремена, к военным действиям, нацеленным на Скандинавию, осталось непонятным. Скорее всего, никакое – а название было просто условной биркой, приклеенной к папке с планом операции.

Чуть ли не в последнюю минуту к планам вторжения в Норвегию добавили и Данию – на этом настаивали авиационные генералы, которым были нужны промежуточные аэродромы. Сказала свое слово и военная дипломатия – к делу был подключен Видкун Квислинг.

В 1933 году он создал национал-социалистическую партию Норвегии, называлась она «Национальное единение», а в 1931–1933 годах Квислинг был министром обороны Норвегии. Гитлер считал, что с ним можно иметь дело – и это решило вопрос. Квислинг был назначен премьером будущего прогерманского правительства.

Операция «Учения на Везере» началась с 3 апреля – немецкие порты покидали медленно идущие транспорты, которым из-за малой скорости хода надо было выйти в море заранее. 7 апреля из портов двинулись и военные корабли. Они везли армейские части, предназначенные для Северной Норвегии. 8 апреля начались военные столкновения с английскими эсминцами дальнего дозора, десанты во фьордах начали высадку на следующий день.

Все сработало как часы.

Английский флот проворонил немецкие конвои, Дания была захвачена за один день, Люфтваффе действовало совершенно блестяще, подавив норвежскую авиацию, обеспечив захват важных аэродромов и установив полное господство в воздухе. В общем, Геринг был горд и счастлив.

Но и помимо этого полная победа Рейха в Скандинавии имела важные последствия.

Маловеры вроде адмирала Редера были посрамлены, оказалось возможным обойтись без Генштаба, a Адольф Гитлер совершенно уверился, что он, вдобавок ко всему прочему, еще и великий полководец.

Участия в работе генерала Йодля он не заметил.

В Англии, в свете обиднейшей неудачи, сменилось правительство. Невилл Чемберлен ушел в отставку, и на посту премьер-министра его заменил Унистон Черчилль. И 10 мая началось немецкое наступление на Францию, Бельгию, Нидерланды и Люксембург. В ход вступил еще один план вермахта.

Он назывался «Гельб».

Примечания

1. Шведы рассматривали Финляндию как щит, защищающий их страну от русского вторжения, а венгры смотрели на финнов как на родственников. Связь между венгерским и финским языками была установлена еще в XVII веке, они вошли в так назывемое угро-финское языковое семейство.

2. Кригсмарине (нем. Kriegsmarine, военно-морской флот) – официальное название германских военно-морских сил в эпоху Третьего рейха. 1 июня 1935 года это слово было введено в обращение одновременно с переименованием рейхсвера в вермахт. Таким же образом термин «кригсмарине» получила организация, ранее именовавшаяся рейхсмарине (Reichsmarine, флот рейха).

3. Ястржембский попросту сменил свою польскую фамилию на ее германский вариант Фалькенхорст («ястребиное гнездо») и получил на это высочайшее дозволение кайзера Вильгельма Второго.