ПОСЛЕСЛОВИЕ ФАКТЫ ИЛИ ВЫМЫСЕЛ?

ПОСЛЕСЛОВИЕ

ФАКТЫ ИЛИ ВЫМЫСЕЛ?

Когда я начал писать эту книгу, то не мог решить, как ее закончить. Моей целью было нарисовать живую реалистическую картину, насколько это возможно, повседневной жизни древних египтян по такому плану: религия, система управления, жилища, развлечения и досуг, положение женщин, образование, жизнь рабочих и ремесленников, воина, врача и правоведа, литература, функция фараона по отношению к собственному народу. Чтобы не скатиться к простому перечню фактов, я решил представить весь этот материал в полубеллетристической форме, хотя и знал, что этот путь, несмотря на свою привлекательность, труден и довольно опасен, так как меня могут обвинить в том, что я искажаю историческую правду и много фантазирую.

Поэтому мне бы хотелось заверить читателей, прочитавших эту книгу, что основная ее часть основана на фактическом материале, а там, где я придумывал сценки и действующих лиц, то опирался на письменные источники. Для большей убедительности, я сейчас отделю факты от «вымысла».

Рехмира, его жена Мериет, его дочери Мут-Нофрет и Тахает, его сыновья Менхеперра-Сонеб, Аменхотеп и Мери были реальными людьми. Их имена можно прочитать на стенах гробницы, где приведено и имя Кенамон. Однако археологи не знают, был ли последний сыном или внуком Рехмира. Все три сына везира были жрецами или чиновниками. Но о профессии Кенамона не сказано ни слова. Поэтому я сделал его воином.

Все сведения о Рехмира можно найти в его гробнице, надписи на стенах которой очень подробно описывают его обязанности. О его семейной и социальной жизни не известно ничего, кроме того, что он устраивал приемы и пиры, которые изображены и описаны на стенах его гробницы. То же самое можно найти и в гробницах других египетских чиновников.

Что касается путешествия, описанного в главе I, и посещения гробницы, о чем говорится в главе XIV, то они основаны на надписях, сохранившихся в ней. Нам ничего не известно о жизни Мут-Нофрет, Тахает и Кенамона, но все события, в которых они принимают участие, могли произойти на самом деле. Приведу несколько примеров. Нозем, напившаяся на приеме: в некоторых гробницах сохранились изображения пьяных женщин, одна из которых испытывает приступ рвоты.[76] Описание приема в саду Тахает основано исключительно на любовной поэме «Деревья в саду». Охота Сенмута и Кенамона почерпнута из описания и изображения на стене гробницы. Мальчик Пер-гор вымышлен. Однако юные сыновья вельмож действительно посещали школы при храмах. Приведенные школьные упражнения подлинные. Приключения Кенамона в Сирии вымышлены, но основаны на подлинных документах, описывающих азиатскую кампанию фараона. Военачальник Аменемхеб, помогший Кенамону принять участие в Сирийском походе, лицо реальное. Его гробница находится в Фиванском некрополе, на стенах которой описаны его подвиги. В тексте говорится о том, что Аменемхеб первым устремился в брешь в стене Кадеша в 42-м году правления Тутмоса. Он был любимцем Тутмоса III, а его жена была нянькой царя.

Молодой Синухет, возлюбленный Тахает, лицо вымышленное. Вымышлен также и Сенмут. Однако подробности его военной карьеры заимствованы из жизни других военачальников. Даже его назначение послом весьма правдоподобно. Сохранилась надпись, повествующая об одном военачальнике отряда колесниц, представлявшем свою страну при чужеземном дворе. Читателям может показаться, что мысли, которые он высказывает, выходят за рамки мышления среднего египтянина. Однако следует заметить, что история знает множество примеров, когда образ мыслей молодых людей намного опережал их эпоху.

В качестве примера я могу сослаться на фараона Эхнатона, который спустя короткое время после смерти моего героя произвел религиозную и эстетическую революцию, упразднив одним махом культ Амона и сотни более мелких богов, заменив их поклонением единственному богу Атону. Если судить по искусству, которое он поощрял, то на него, вероятно, оказал сильное влияние Крит, страна Кефтиу.

Профессия Нофрет очень правдоподобна. По обычаю на эту должность назначали дочерей вельмож. Иногда сама царица выступала в роли верховной жрицы, «невесты Амона». Лечение ее болезни тоже правдоподобно. В медицинских папирусах можно найти много примеров, когда в качестве «лекарства» от лихорадки применяли чары и заклинания. Вот один из них:

Выходи, о болезнь! Сын болезни! Кто ломает кости, разрушает череп, расстраивает мозг и вызывает боль семи отверстий в головах последователей Гора, которые обратились к Тоту! Смотри, я принес лекарство против тебя, молоко той, что родила мальчика, и благоухающую смолу! Может быть, это выгонит тебя? Уходи в землю! Сгинь! Сгинь! Сгинь! Сгинь![77]

В этом случае упоминаются лекарства, но зачастую использовались только чары.

Войны Тутмоса III хорошо описаны в «Анналах», а торжественная процессия к храму Амона изображена на стене храма. В тех же самых надписях говорится, что царь лично «размозжил дубиной головы пленным вождям». Неясно только, что это за акт — реальный или символический. В какой-то период египетской истории он был, несомненно, реальным. Такие же варварские акты описаны в более поздних надписях по сравнению с временем Тутмоса III. Например, один из Рамсесов изображен возвращающимся с триумфом в Фивы, а на носу его корабля висят вниз головой семь сирийских вождей. Я думаю, что такие жертвоприношения совершались еще во времена царя-воина Тутмоса III, однако сомнительно, чтобы их совершал сам царь.

В то же самое время египтяне не были такими жестокими, как ассирийцы или другие восточные народы. Например, обычай убивать слуг царя и хоронить их в его гробнице был отменен еще в ранний период египетской истории. Мертвых слуг заменили фигурками ушебти. Ритуальное убийство царя, когда он не мог уже править, было также заменено ритуальной церемонией «хеб-сед». Можно привести и другие примеры. Гуманные законы, записанные на стене гробницы Рехмира, заставили меня поверить в то, что такие люди, как Сенмут, были нередки в Древнем Египте, и, следовательно, его протест против пережитков варварских обычаев вполне правдоподобен.

Читателям может быть интересно знать, как сложилась дальнейшая жизнь Рехмира. Нам известно об этом очень немного. Он пережил Тутмоса III и жил во времена правления его наследника Аменхотепа II. Рисунок на стене гробницы изображает везира, совершающего путешествие по реке для встречи с молодым царем, который возвращается в Фивы после смерти отца, процарствовавшего пятьдесят четыре года. Такие рисунки продолжают появляться и во времена правления Аменхотепа II, но затем внезапно обрываются, что наводит на мысль о трагическом конце.

Оставил ли везир свой пост во времена правления нового фараона — неизвестно. Может быть, все сложилось для него хорошо. Однако в его гробнице остались следы попыток стереть его имя, изображения его самого и его жены везде, где осквернители находили его имя. Такая судьба постигала любую египетскую гробницу, как только торжествовали враги ее владельца. Тело его не было найдено. Де Гарис Дэвис, чью прекрасную книгу «Гробница Рехмира в Фивах» могут прочитать те, кого заинтересует этот период египетской истории, пишет:

В углу двора близ левой стороны фасада находится небольшая погребальная шахта (которая, возможно, была вырыта во время постройки гробницы), предоставляющая доступ к погребальной камере с юга. Шесть других погребальных шахт внутри гробницы затоплены. Ни в одной из них не были обнаружены следы погребального инвентаря, принадлежавшего первоначальным обитателям. Или место захоронения Рехмира еще не найдено, или была проявлена исключительная «забота» о том, чтобы не оставить о нем никакой памяти. Ему было отказано даже в защите богов в тех храмах, где он должен был оставить поминание. Когда смотришь на то, как небрежно затерто его имя на стенах гробницы, то не веришь, что такое отношение к нему было продиктовано жгучей злобой. Скорее, ему было отказано в похоронах в Фивах. Возможно, что его выслали в какую-нибудь отдаленную провинцию Египта и там похоронили.[78]

Однако, несмотря на ущерб, запущенность и разрушения, которым гробница подверглась за 3000 лет своего существования, она представляет собой самый впечатляющий и интересный образец гробницы вельможи эпохи Нового царства. Когда я снова посетил ее в 1953 г., после реставрационных работ, выполненных Службой древностей египетского правительства, то решил сделать везира центральной фигурой моей книги. Надеюсь, что я поступил справедливо.

Мне хочется почтительно сказать его «Ка»: «Пусть радуется твое сердце, о вельможа, и пусть во всех твоих делах тебе сопутствует удача!»