1956 год, 18 октября. Москва, Кремль

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

1956 год, 18 октября. Москва, Кремль

Третья беседа Н. С. Хрущева с И. Коно. Началась в 16. 15, закончилась в 16. 55

В начале беседы министр Коно заявил, что японская сторона тщательно изучила врученный вчера вечером советский проект по территориальному вопросу. В итоге она решила просить советских руководителей, чтобы они из своего проекта удалили упоминание о передаче Соединенными Штатами Японии островов Окинава. Если советская сторона не возражает, то японская делегация хотела бы предложить следующий вариант, который составлен на основе советского проекта:

«Япония и СССР согласились на продолжение после установления нормальных дипломатических отношений между Японией и СССР переговоров о заключении мирного договора, включающего территориальный вопрос.

При этом СССР, идя навстречу пожеланиям Японии и учитывая интересы японского государства, согласился передать Японии острова Хабомаи и Сикотан с тем, однако, что фактическая передача этих островов Японии будет произведена после заключения мирного договора между Японией и СССР».

Хрущев:

– Советская сторона в общем согласна с предлагаемым вариантом. Мы хотим пойти навстречу Японии и поэтому готовы снять ту часть нашего проекта, где говорится о передаче Японии Окинавы и других территорий. Но у нас есть одно замечание чисто редакционного характера: из первой части японского проекта мы просим исключить выражение «включающего территориальный вопрос». Наше предложение объясняется тем, что если оставить указанное выражение, то можно подумать, что между Японией и Советским Союзом, кроме Хабомаи и Сикотан, есть еще какой-то территориальный вопрос. Это может привести к кривотолкам и неправильному пониманию документов, которые мы намерены подписать.

Коно возразил:

– Японская сторона, к сожалению, сообщила в Токио представленный вам сегодня проект и уже получила одобрение правительства. Поэтому любые дальнейшие изменения, естественно, требуют санкции правительства. Практически это означает, что мы, очевидно, не сможем подписать завтра эти документы, если бы оказалось необходимым сделать запрос в Токио.

– Я поздравляю вас с тем, что вы уже получили санкцию своего правительства на подписание документов. – Хрущев явно был в ударе. – Однако мы все же настаиваем на исключении указанного выражения. При этом, как вы сами понимаете, речь идет только о редакционном улучшении, смысловое содержание этой статьи остается неизменным.

Японский министр был сама любезность:

– Я вполне с вами согласен, что советская поправка не меняет содержания нашего проекта, но коль скоро он уже согласован и мы получили определенную санкцию из Токио, было бы весьма затруднительным что-либо менять после того как все уже согласовано.

Хрущев являл собой штурм и натиск:

– Я думаю, что вы можете и не запрашивать свое правительство по этому поводу, ибо каждому ясно, даже вашим врагам, что статья по территориальному вопросу составлена в интересах Японии. Подумайте, господин Коно. Мы сняли заключительную часть своего варианта. Мы, таким образом, сделали вам большую уступку, а вы не хотите согласиться с чисто редакционным уточнением.

– Я очень прошу вас понять, что мы уже связаны определенным решением японского правительства и нам трудно было бы что-либо изменить, – мягко, но решительно отказывался японский министр.

– Еще раз повторяю, что мы просим исключить эти несколько слов только для того, чтобы устранить возможность возникновения в будущем конфликта на почве толкования настоящего соглашения. Ведь мы заключаем документы не на один год. Может быть, они будут действовать и 10, а может быть и 100 лет, следовательно, их нужно составлять так, чтобы ничто не допускало неправильного толкования. Вы знаете, что могут найтись такие крючкотворы, которые постараются использовать любое упущение, даже редакционное, для того, чтобы создать конфликт вокруг толкования наших соглашений. Давайте прекратим дальнейшее обсуждение этого вопроса. Вы принимаете наше предложение об исключении этих нескольких слов, и мы с вами заключаем соглашение и, таким образом, кладем начало новой эпохе в японо-советских отношениях.

Коно вежливо выслушивал Хрущева, любезно улыбался, но решения менять не хотел.

– К сожалению, я должен еще раз подчеркнуть, что внести какие-либо исправления для нас будет очень трудно. Все уже согласовано между премьером и Токио. Нам пришлось бы вновь запрашивать Токио, и это привело бы только к оттяжке сроков подписания, – оправдывался он.

– Речь идет о редакционной поправке. Мы идем вам навстречу в целом ряде вопросов, а вы хотите заставить нас принять то, что мы считаем нецелесообразным. Я вам советую, не откладывая в долгий ящик, принять нашу поправку и согласиться на подписание документов, – настаивал Хрущев.

– Лично я согласен, – соглашался Коно, – но разрешите мне посоветоваться с премьер-министром. Если премьер-министр найдет необходимым, то придется, очевидно, послать запрос в Токио.

Хрущев нетерпеливо стукнул ладонью по мягкой папке с бумагами:

– Сделайте все, что необходимо, но имейте в виду, что мы будем и впредь настаивать на исключении выражения «включающего территориальный вопрос».

– Хорошо, господин Хрущев. Разрешите перейти к другому вопросу. У меня есть просьба к вам. Я получил из Токио предписание, чтобы обратиться к вам с просьбой об освобождении 100 рыбаков, задерживаемых в Советском Союзе. Я думаю, что освобождение этих лиц явилось бы знаменательным в связи с подписанием документов о нормализации наших отношений.

Хрущев взглянул прямо в глаза собеседнику:

– Даю вам слово, что я в правительстве буду поддерживать вашу просьбу об освобождении указанных рыбаков. Кроме того, вы просили и о том, чтобы советские власти провели дополнительное расследование на предмет выяснения – нет ли на территории Советского Союза лиц японской национальности, не включенных в списки, врученные в свое время советской стороной. После проверки было установлено, что у нас действительно обнаружена очень небольшая группа японцев, которая не вошла в указанный список. Если указанные лица этого пожелают, то, я думаю, что их можно будет вернуть в Японию.

Коно:

– Я весьма благодарен вам за это ваше заявление. По поручению господина Хатояма разрешите мне вам вручить письмо, адресованное господину Булганину. Это письмо составлено на основе беседы между господином Булганиным и премьер-министром Хатояма, которая состоялась вчера.