Техника сборки

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Техника сборки

Особенно тонкое искусство требовалось от рабочих корабельных верфей, когда надо было собрать пояс наружной обшивки судна, потому что приходилось создавать сначала вогнутую, а потом выпуклую форму. Тут нельзя было обойтись без хорошего плотника, и мы имеем все основания утверждать, что до конца существования Римской империи греческие кораблестроители в целом работали также, как и их египетские предшественники. Выбрав длинный брус для киля, они с помощью деревянных шипов и штырей, вставляемых в пазы, начинали крепить все доски корпуса, и только потом для вящей прочности вводили и фиксировали всю совокупность шпангоутов. Такую технологию специалисты называют shell first technique (техника «сначала корпус»). О ее использовании мы знаем не только от Геродота («История», II, 96), описавшего строительство египетской бари, не только благодаря изучению нескольких скрепленных шипами частей судна, найденных в 1960 году на дне моря у мыса Хелидония и датируемых как раз эпохой Троянской войны, но главным образом по немногочисленным обломкам и останкам кораблей, и по сегодняшний день извлекаемым из Средиземного моря и озера Неми.

Такому способу, впрочем, распространенному по всему миру, противостоит метод кораблестроения, восходящий к Ранней Римской империи и называемый skeleton first technique (техника «сначала остов»), когда к килю сперва прикрепляют шпангоуты, а потом обшивают их досками. Заслуга г-на Л. Баша{16} заключается в доказательстве того факта, что всегда существовали и существуют промежуточные системы, и что даже в античном Средиземноморье должны были использоваться формы и лекала (по-гречески — nomeis) или эталоны, изготовленные заранее (хотя бы для выполнения повторных заказов и экономии времени). Подолгу наблюдая за работой плотников и конопатчиков на островах, я и впрямь пришел к выводу о том, что их предшественники, от которых могли внезапно потребовать тысячу «полых» кораблей для транспортировки или тысячу «длинных» быстроходных судов, в первую очередь закрепляли по лекалу основные детали — киль, форштевень и корму — и устанавливали несколько шпангоутов. Потом с помощью рамок, палочек и крестовин вымеряли, какую ширину и высоту придать подводной части и планширю, наконец кусок за куском подгоняли обшивку и заканчивали установкой остальных шпангоутов. Таким образом, обе технологии чередовались.

Конопатчики, вооружась бронзовым лезвием и молотком, ликвидировали отверстия в досках, все стыки палубы и стен кабины. Для этого они использовали паклю, коноплю, волокна тростника, гороха и воск. Внешнюю поверхность дерева скоблили и полировали, потом еще одна группа мастеров принималась за покраску. Многочисленные канатчики плели тросы и канаты из дрока и льна, вязальщики сетей, dekutuwoko, ткачи и ткачихи, newewiya, iteya, шорники, raptere, трудились в каждом, пусть даже самом маленьком порту, изготовляя такелаж. Пока подводную часть судна на тележке стаскивали со стапелей и в течение нескольких недель испытывали в бассейне, верхнюю часть продолжали оснащать и готовить к дальним походам, а на корпусе рисовали какой-нибудь знак-талисман — например, широко открытый глаз. На последнем этапе божествам моря приносили жертвы, чаще всего — кувшин вина или голову животного: быка, оленя и т. д. Легенда гласит, что вместо царской дочери Ифигении богиня удовольствовалась ланью. Но, так или этак, вечно жаждущему божеству заранее предлагалось немного крови, чтобы когда-нибудь оно не возжелало крови самого экипажа.