Острова

Острова

Они неописуемы, ибо из двух сотен островов греческого моря не найдется и двух одинаковых. А сколько тут неповторимого и особенного! И каждый сам по себе. Да, все эти острова — вершины гор, затопленных и разлученных морем миллионы лет назад, это носы, торчащие над поверхностью воды. Все скалисты, живописны, ослепительны. Все манят к себе, и на каждом — бремя истории. А человеческая логика разделяет их на группы. Она отличает Ионические острова — владения Одиссея; Киклады, расположенные вокруг Делоса; Спорады, рассыпанные на севере и юге Эгейского моря, и Додеканес у берегов Азии. Но куда отнести Киферу, Родос, Эвбею, Хиос, Самофракию и множество других? Для участников Троянской войны Крит — континент, федерация ста городов, каждый из которых снарядил столько же кораблей, сколько вся Арголида. А для нас это всего лишь остров, по размерам уступающий Корсике, Кипру, Сардинии и Сицилии. Для огромного флота Агамемнона, отплывшего от берегов Авлиды, острова Эвбея, Скирос, Страти, Лемнос, Имброс — всего-навсего остановки по пути к Дарданеллам. В действительности это были весьма отличные друг от друга царства, отчасти населенные варварами-пеласгами. Какие исторические картины можно отыскать на этом архипелаге, исхлестанном ветрами и опаленном солнцем? Вот Скирос, где переодетый девушкой Ахилл якобы «уклонялся» от Троянской войны. Вот Страти, почти пустынный островок, где греческий флот высадил Филоктета, героя, нога которого была поражена гангреной. Вот Лемнос, где бог Гефест, устроив кузницу, женился на ветреной богине Афродите и где, во всяком случае, говорили и писали на языке, схожем с этрусским. Проще всего рассматривать их не с точки зрения солдат или любопытных туристов, а разделять обитаемые острова по их происхождению.

Потом мы увидим бухточки и бесконечные причалы, и в глубине хорошо защищенного залива — маленький порт и кубики домов, ленты террас белой столицы, поднимающиеся к скалистой вершине. А дальше, если позволяет протяженность острова, россыпь поселков, укрытых в лесах или ущельях у источников, заросших олеандром. Козы и овцы медленно уничтожают пустоши. Повсюду, где удалось сохранить немного плодородной почвы, люди посадили виноградники, оливы, смоковницы и гранаты. Их также выращивают на террасах. Каменные ограды, увенчанные шипами, оберегают от зубов животных длинные светлые грозди, которые в один прекрасный день обратятся в «огненное вино». Лишь бы хватило воды. Да ветер не дул слишком сильно! В искромсанном известняке горных склонов человеческий гений прорубил карьеры, устроил обсерватории, гробницы и маленькие святилища. Здесь человек соединялся с природой и сам становился лучшим ее украшением.

Вулканы в Греции расположены двумя параллельными арками. Северная тянется от Оксилита, или Острого Камня острова Эвбея, до Ферры во Фракии, проходя через Лемнос, Имброс и Самофракию. Южная украшена именами Эгины, Метана, Пороса, Милоса, Кимолоса, Полиэгоса, Фолегандроса, Санторина, Нисироса и Коса. В наши дни самый известный из них — Санторин^{5}. Но автор «Каталога кораблей» даже не упоминает об острове Фера, ибо его середина исчезла в недрах моря в результате мощного извержения в 1520 году до н. э. От острова остался слой пепла и лавы высотой от семи до семидесяти метров и фумаролы посередине гигантского кратера. Поэт ограничивается упоминанием Лемноса, Эгины, Нисироса и Коса. Там, среди гор из темного андезита или красного туфа, часто — с очень крутыми склонами, человек более чем где бы то ни было отрезан от мира. Он живет в одиночестве и особенно остро чувствует собственную изоляцию. Он боится стихийных бедствий, голода, эпидемий и набегов. Счастье, если к улову рыбы, урожаю с клочка земли и тому, что удается собрать в лесу, он может добавить какой-нибудь редкий минерал или прозрачные плитки обсидиана.

Во времена Троянской войны единственные острова, которые были относительно богаты и довольно плотно заселены ахейцами, — это Ионические, Эвбея, Родос и еще семь близлежащих. Прочие, несмотря на то, что археологи находят там многочисленные следы микенской эпохи, постоянно жили под угрозой захвата или зависели от далеких царей. Так, Кифера стала колонией лакедемонян, Киклады со всеми их так называемыми минойскими поселениями экономически зависели от Крита. Островной контингент флота Агамемнона уступал размерами «континентальным» флотилиям Ахилла и фессалоникийцев.

В конце XIV века и на протяжении всего XIII века на континенте стало так много эллинов, что им приходилось эмигрировать и искать удачи на все более отдаленных островах или в Малой Азии. Сталкиваясь с сопротивлением местных жителей, пришельцы навешивали им обидные клички: пеласги, или «аборигены», лелеги, киликийцы, дарданцы, варвары, — словом, в название народа превращали то, что греческое ухо могло уловить в языке врага. Последние тоже нередко оказывались колонистами, перебравшимися из Азии на Архипелаг задолго до его освоения ахейцами, в том числе: тирренцы, карийцы, финикийцы, каким бы ни было значение, приписываемое последнему слову («любители фиников», «краснокожие» или, как сказали бы теперь, — «торгаши»).

В любом случае Эгейское море так и манило к дальним странствиям и общению, способствуя взаимному влиянию греков и жителей Леванта. Внимательное изучение лишь подтвердило то, что глаз заметил среди равнин и суши: греки уже стали народом путешественников, без устали карабкающихся не только по крутым перевалам континента, но и курсирующих среди островов.