Такая вот «аристо-демократия»

Такая вот «аристо-демократия»

«В те времена под словом „государь“ следовало понимать правительство в целом, иначе говоря, Республику». Таковое значение термину «государь» придавали в своем языке венецианцы.[259] Точнее не скажешь. Изначально управление в Венеции осуществлялось Советами, группировавшимися вокруг дожа. В основании правительственной пирамиды находился Большой совет, в обязанности которого входило обсуждение предложенных законов, в частности тех, что определяли экономическую и финансовую политику, а также выборы в суды и различные канцелярии. Большой совет также избирал сенаторов, именуемых Pregadi, и членов Кваранций. Наконец, он избирал Совет десяти — чрезвычайный трибунал, отвечавший за государственную безопасность и ставший с конца XIV в. постоянно действующим органом.[260] В Сенате было сто двадцать членов, однако в расширенных заседаниях Сената имели право принимать участие члены Кваранций, Совета десяти и Синьории. Вместе с Коллегией, готовившей решения Сената и принимавшей послов, Сенат являлся центром всего, или, говоря словами делла Торре, «желудком, куда все прибывает и откуда все исходит». Сенат решал вопросы войны и мира, перемирия и выбора союзников, определял налоги, ценность монет, утверждал на высшие должности во флоте и сухопутных войсках, принимал решения о временных назначениях, определял, помогать или не помогать союзникам, назначал послов, резидентов и секретарей посольств.

Правительство именовалось аристократическим, ибо с конца XII в. сословие патрициев, из числа которых избирался и дож, окончательно захватило власть в городе. Если еще в 1249 г. совет электоров в количестве сорока одного выборщика, избиравших дожа, составлялся на основе результатов выборов, ежегодно проходивших в День святого Михаила (традиционно считался началом административного года; в XVIII в. эта традиция продолжала соблюдаться) во всех шести сестьере без явного деления на сословия, то уже в 1297 г. прямые выборы в совет выборщиков были аннулированы в рамках реформы Пьетро Градениго, называемой обычно Serrata, или «Закрытием Большого совета». Согласно этой реформе членами Совета автоматически становились только наследники тех семей, представители которых входили в его состав в течение предыдущих четырех лет, то есть, по сути, членство в Большом совете становилось наследственным. В эксклюзивных случаях введение нового члена в Совет могла санкционировать коллегия из двенадцати выборщиков, избранных из членов Кваранций. По поводу Serrata было пролито немало чернил. Для одних эта реформа означала окончательную узурпацию «старыми домами», именовавшимися также трибунами, евангелистами или апостолами,[261] права принимать решения и заседать в Совете, отмену демократических выборов в Совет. Для других речь идет о превращении Совета в открытый орган, ибо теперь участие в нем принимают не четыреста, а более тысячи членов. Тем более что выборы первых советов демократическими можно было считать главным образом по названию. Результаты голосования свидетельствовали о регулярном преобладании среди избранников членов семейств-основателей, которые впоследствии составили оппозицию «новым домам», — семействам, принятым в число правящих в результате Serrata.[262] Однозначной оценки реформы Градениго не существует до сих пор.[263] Но как ни называй ее результаты, «открытостью» или «закрытостью», следует признать, что Serrata подвела под властную пирамиду необычайно широкое основание, иначе говоря, многолюдное собрание: в начале XVI в. в составе Большого совета будет насчитываться до двух тысяч семисот сорока шести членов. Также были определены правила исключения из Совета. Реформа заменила выборы пожизненным, а на деле наследным правом на «депутатское место»; принятие в члены Совета на основании рекомендации коллегии из двенадцати выборщиков существовало только на бумаге.

И тем не менее определение «демократическая» применительно к Венецианской республике сохранялось. Его оправдывал тот простой факт, что состав Большого совета постоянно обновлялся за счет вхождения в него представителей всего дворянского сословия, и таким образом, по мнению многих, этот Совет являл собою «маленькую демократию» в рамках системы, обслуживавшей одно-единственное сословие. «Только нобили, зато все нобили вместе» — таков один из девизов правительства. Девиз сей подсказывает делла Торре прекрасный неологизм, а именно «аристо-демократия». Эта элита, пребывающая в заботах об управлении городом, по утверждению Гольдони, в своем роде уникальна. Ибо в Венеции, в отличие от других государств, нобили больше, чем дворяне. Serrata связала в единый узел знатность и власть. По словам делла Торре, участие в работе Большого совета по достижении двадцатипятилетнего возраста молодые дворяне вполне могли считать своим «вторым рождением», так как, войдя в Совет, «они начинали принимать участие в гражданской жизни и становились членами государства, тогда как прежде они были только членами своих семей». И наоборот, нобилем мог считать себя тот, кто принимал участие в управлении государством.

Сначала идея демократии покоилась на принципе равенства. Благородные венецианцы не афишировали свои феодальные титулы. «Они называли друг друга просто Missier, Messere, magniflco missier, прибавляя это обращение перед именем, данным при крещении, или же Ser, Sier, уменьшительное от missier», — замечает Лаэ Вантеле. Даже к дожу обращаются Missier lo Doge. Единственный титул, общий для всех, отличает людей благородных от остального населения: Nobil Uomo («благородный человек») (N. U. или N. H.) и Nobil Donna («благородная дама») (N. D.) — административный титул, зависящий не столько от давности рода, сколько от официальной записи в регистрационную книгу браков и рождений благородных семейств, находящуюся в ведении «адвокатов коммуны». Запись в эту Золотую книгу «адвокатов», с 1506 г. ставшая обязательной, происходила в присутствии четырех свидетелей и должна была быть сделана в течение одного месяца после соответствующего события (через пять лет уже приходилось получать специальное подтверждение Коллегии — Collegio. Эта запись считалась единственным доказательством законности титула и права на участие в управлении. Согласно особой привилегии семейства, членам которых доверялось представлять дожа перед коронованными особами, могли претендовать на статус кавалеров (Cavalier). Существуют также титулы маркиза и графа, однако их носят феодалы, проживающие на материке — например, графский титул носило семейство Гоцци, — или благородные иностранцы, не сумевшие «особой милостью» подтвердить свое дворянство: их титулы фактически указывают на то, что обладатели их не принадлежат к венецианскому дворянству.

Чтобы дворяне поистине чувствовали себя «равными друг другу» и таким образом сдерживали свой воинственный пыл, порождаемый соперничеством, к единообразию титулатуры добавлялось обязательное ношение одинаковой одежды: заседавшие в Большом совете и Сенате носили длинное черное платье, а советники дожа и девять прокураторов собора Святого Марка — красное, «подбитое мехом белки зимой и мехом горностая летом, с черным поясом шириной четыре дюйма, украшенным серебряными бляшками и кольцами»,[264] и шапочку из черной шерсти (beretta), ставшую неотъемлемой частью костюма Панталоне. Согласно Сансовино, длинная туника заседателей, неприспособленная к «задиристому, пылкому и необузданному темпераменту венецианцев, была своего рода „символом мира и согласия“». Только рукава позволяли определить положение «депутата» внутри правительственной иерархии. Спустя век де Бросс иронизирует по этом поводу: «Чем более выдающимся считается патриций, тем шире у него рукава — а рукав, как известно, вещь весьма полезная, ибо в него можно спрятать добрый кусок говядины из мясной лавки и вдобавок салат в кулечке. А так как дож считается самым выдающимся среди патрициев, то на этом основании рукава его столь широки, что в них вполне скроется корзинка, с которой женщины обычно ходят на рынок за провизией; рукава эти сделаны из сукна и расшиты золотом». Наконец, в помещении советов, а также при составлении официальных текстов благородные венецианцы обязаны были использовать венецианское наречие, дабы, как утверждалось, во время дебатов нобили менее образованные не чувствовали себя ущемленными.

Политическое образование молодого патриция отвечало прагматическим задачам поддержания этой видимости равенства. Молодой патриций, принадлежавший прежде всего к своему сословию, смешивался с толпой старшего поколения и таким образом получал необходимые ему знания преимущественно в устной форме. Да и сама конституция Венеции также существовала в основном в устной форме: закон в Венеции имеет силу не больше недели, утверждала пословица. Лаэ Вантеле пытается найти этому объяснение:

Всегда имеется десятка три избранных нобилей, ведущих за собой остальных…. Эти нобили… получившие образование посредством чтения, разбирающиеся в делах и увлеченные исполнением своей должности, нерушимо соблюдают древние заповеди Республики. Из них за год умирает один или два, а те, кто им наследует, из числа получивших такое же образование, продолжают крепить могущество. государства.[265]

Различные предприятия способствовали преемственности в делах и в занятиях политикой. Молодые патриции входили в состав Большого совета в возрасте двадцати пяти лет. Но каждый год 3 декабря, на святую Варвару, молодые люди благородного происхождения, именуемые по такому случаю Barbarini, тянули жребий согласно сложнейшей процедуре, сравнимой по сложности с процедурой выборов дожа, и на основании этой жеребьевки часть из них получала разрешение присутствовать на заседаниях Большого совета до достижения соответствующего возраста. Посланники брали с собой в посольства сыновей, дабы те приобщались к тайнам дипломатии. Таким образом, карьера молодого дворянина была определена заранее: из Большого совета молодой человек переходил в Сенат, затем в число «мудрецов», в какое-либо учреждение на материке, итальянское или заграничное посольство, в Совет десяти и, наконец, на должность прокуратора — своего рода ступеньку к креслу дожа. К примеру, Марко Фоскарини, один из крупнейших политических деятелей XVIII в., уже в раннем возрасте сопровождал отца ко французскому двору, затем сам стал посланником, в должности коего и побывал в Вене, Риме и Турине, затем заседал в Сенате, а в 1761 г. был избран дожем.

Еще одной частью этого образования — практической его стороны — было посещение Брольо (Broglio), очаровательного уголка у подножия Дворца дожей со стороны Пьяцетты; название уголка восходит к бывшему здесь прежде огороду. Каждый день там собирались нобили, чтобы обменяться мнениями и, как пишет де Бросс, «завязать очередные интриги».[266] Каждому патрицию, достигшему двадцатипятилетнего возраста или же избранному по жребию на святую Варвару в Брольо устраивали торжественную встречу, дабы отпраздновать его вступление в «государственную должность» и ввести в курс дел, облачив в официальный костюм: «надеть тунику», «накинуть плащ» означало, по сути, политическое крещение. Убранство Брольо выполняло функции своеобразной школы воспитания добродетелей: высеченные в камне картины изображали проступки бесчестных патрициев. Особому осуждению подвергались патриции, уличенные в дезертирстве — например, покинувшие осажденную крепость; впрочем, еще более осуждались мздоимцы и растратчики общественной казны.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Есть такая профессия…

Из книги «Русские идут!» [Почему боятся России?] автора Вершинин Лев Рэмович

Есть такая профессия… Почему пришли чукчи, в точности неясно. Говорят всякое. Кто-то думает, что просто так. Иные (корякские) сказания утверждают, что хотели мстить за Иллика. Но это вряд ли. Никто им был этот «не совсем настоящий» князец, и смерть его не была поводом для


Не мы такие, жизнь такая…

Из книги «Русские идут!» [Почему боятся России?] автора Вершинин Лев Рэмович

Не мы такие, жизнь такая… Уже говорил, когда речь шла о Чукотке, но не грех повторить: первопроходцы были разными. Вся палитра характеров в полном объеме, с оттенками. Фигуры сплошь яркие, самобытные, и все до одного отнюдь не гуманисты. Конечно, садисты по духу, типа


Такая древняя хворь…

Из книги Великие тайны цивилизаций. 100 историй о загадках цивилизаций автора Мансурова Татьяна

Такая древняя хворь… Человечество болеет туберкулезом на протяжении полумиллиона лет! Ранее считалось, что туберкулез появился несколько тысячелетий назад, – данные базировались на исследованиях тканей египетских и перуанских мумий. И вот теперь эта опасная болезнь


Период восстановления, демократия и «народная демократия»

Из книги История Венгрии. Тысячелетие в центре Европы автора Контлер Ласло

Период восстановления, демократия и «народная демократия» Советская Армия, поведение которой на оккупированных территориях подтвердило ожидания пессимистов и быстро лишило иллюзий тех, кто встречал ее как освободительницу, еще не успела организовать блокаду


Кто такая Ангела Меркель?

Из книги Вся правда об Украине [Кому выгоден раскол страны?] автора Прокопенко Игорь Станиславович

Кто такая Ангела Меркель? Ангелу Меркель нельзя назвать харизматичным лидером и эмоциональным оратором, но немцы видят в ней воплощение главных качеств своего народа – прагматизма, пунктуальности и постоянства.О личной жизни госпожи Меркель известно немногое. То, что


5. Вот такая Революция

Из книги Народная история США: с 1492 года до наших дней автора Зинн Говард

5. Вот такая Революция


12.5. «Не мы такие — жизнь такая»

Из книги Иллюзия свободы [Куда ведут Украину новые бандеровцы] автора Бышок Станислав Олегович

12.5. «Не мы такие — жизнь такая» «Не мы такие — жизнь такая», — эту фразу произносит один из криминальных персонажей популярного фильма «Бумер», мотивируя собственное жестокое и агрессивное поведение. В психологической науке данное явление называется


Вот такая революция

Из книги Американская империя [С 1492 года до наших дней] автора Зинн Говард

Вот такая революция Победа американцев над английской армией стала возможной потому, что в руках у народа уже было оружие. Едва ли не каждый белый мужчина имел ружье и умел стрелять. Лидеры революции не доверяли бедняцким толпам. Но они знали, что идеи революции


Глава четвертая ««РЕВОЛЮЦИОННАЯ ДЕМОКРАТИЯ» = РЕАКЦИОННАЯ ДЕМОКРАТИЯ»222

Из книги Партия эсеров: от мелкобуржуазного революционаризма к контрреволюции автора Гусев Кирилл Владимирович

Глава четвертая ««РЕВОЛЮЦИОННАЯ ДЕМОКРАТИЯ» = РЕАКЦИОННАЯ ДЕМОКРАТИЯ»222 После свержения самодержавия к политике потянулось громадное количество обывателей, миллионы мелких хозяйчиков, стоявших между буржуазией и пролетариатом. В партию эсеров устремилась


ЕСТЬ ТАКАЯ ПРОФЕССИЯ…

Из книги Повести о войне и блокаде [антология] автора Смирнов-Охтин Игорь Иосифович

ЕСТЬ ТАКАЯ ПРОФЕССИЯ… В кадры Красной армии дед был призван в 1932 году. Сначала командирские курсы, потом различные командные должности. Одно время он даже возглавлял химическую службу 18-й дивизии, штаб которой дислоцировался в Петрозаводске.В 1938 году он был назначен на