Заговоры и контрзаговоры после перемирия

Заговоры и контрзаговоры после перемирия

Даже после германской революции не наступил еще конец тайной войны. Условия мира вырабатывались не всегда открытым путем.

Возникал вопрос: что собирается делать новая Германия? Была ли революция настоящей или мнимой, как опасались многие французы? Не намерен ли вернуться кайзер? Будет ли республика выполнять условия перемирия и заключит ли она мир или превратится в большевистскую? Если мы попытаемся распоряжаться во всей Германии, то не присоединятся ли спартаковцы к большевикам и не начнут ли они новую войну? Это было бы довольно опасно, если принять во внимание недовольство, начавшее распространяться в английской и французской армиях, в связи с медленным темпом демобилизации. Если же останется у власти нынешнее правительство, то какова будет его политика на мирной конференции? Возобновит ли Германия опять войну, если условия мирного договора покажутся ей слишком тяжелыми? Сможет ли она выдержать новую войну? Действительно ли она голодала или такие слухи распространялись с целью пропаганды для ускорения событий?

На все эти вопросы надо было ответить, прежде чем выработать условия мира.

Вот тогда-то показала свою превосходную работу наша секретная служба, и президенту Вильсону, так же как полковнику Хаузу, приходилось считаться с донесениями наших агентов. Их обоих донесения американских агентов удовлетворяли гораздо больше, чем донесения англичан или французов о положении в Германии. Донесения французов и англичан символизировали противоположность целей союзников и президента Вильсона при заключении мира, — противоположность, впоследствии приведшую мирную конференцию почти к краху и повлиявшую на ход мировых событий вплоть до наших дней. Эти донесения свидетельствовали о том, что союзники смотрели на новую Германскую республику совсем иначе, чем президент Вильсон. Германская республика, в некотором смысле рожденная доктринами президента, подписала перемирие именно на основе этих доктрин.

Она была почти приемным детищем президента Вильсона, а между тем союзники начали оспаривать ее законность. Они подозревали предательство. Американцы прибегли к услугам разведывательного отдела, чтобы отразить эту дипломатическую бурю.

Теперь, когда кайзера не было и республика была провозглашена, зачем продолжать распрю? Hо злоба, ненависть и подозрения так легко не проходят, и никто не мог предвидеть судьбу, уготованную этой республике.

Какая-нибудь ошибка нового республиканского социалистического правительства могла вызвать в тот или иной момент контрреволюцию со стороны партии германского юнкерства. Эта опасность казалась настолько реальной, что немецкие реакционеры финансировали раздоры внутри радикальной партии, желая воспользоваться страхом, внушаемым союзникам развитием революционных событий. Весь свет кричал: «Мир! Мир!», но не мог получить мира. Чтобы достигнуть мира, недостаточно было споров и деклараций, исходивших из Парижа.

Надо было укрепить и поддержать новое германское правительство и побудить его к подписанию мира с союзниками.

И вот американская разведка приступила к делу ради достижения мира. Помимо обычного отдела «боевого расписания», при американском штабе в Кобленце был учрежден «политический отдел» разведки, под руководством одного из самых квалифицированных офицеров — полковника Ньюболда Морриса; задачей этого отдела было собирание сведений обо всех политических течениях в Германии. Вскоре после перемирия генерал-майор Джордж X. Хэррис отправился в Берлин с довольно большой группой американских офицеров для участия в работах межсоюзной комиссии, изучавшей вопрос о репатриации военнопленных в Германии. В действительности некоторые из этих офицеров не имели ничего общего с миссией генерала Хэрриса, хотя они и жили вместе с ним в отеле «Адлон».

Генерал Першинг, который хотел лично получать сведения о положении в Германии после перемирия, организовал передовой штаб в Трире. Этот штаб, начальником которого сначала был бригадный генерал Престон Броун, а затем полковник А. Л. Конджер, выполнил очень важную работу, до сих пор еще очень мало известную. Многие офицеры германской армии и представители германского правительства отправлялись туда, чтобы сообщить сведения американцам или узнать об их точке зрения. Впрочем, немцы были не единственными посетителями.

После продвижения до линии Рейна, начатого 1 декабря 1918 г., трудности, возникшие в связи с вопросом о возвращении союзных военнопленных, заставили генерала Першинга послать одного из офицеров своего штаба для обсуждения этого вопроса с генералом фон дер Марвицем, командовавшим тогда 5-й германской армией. После первого посещения американцев германский генеральный штаб решил вернуть долг вежливости, и таким образом было положено начало довольно частому обмену визитами.