II. История Украины и ее культуры в изображении советских историков

II. История Украины и ее культуры в изображении советских историков

В истории развития украинской национальной мысли и национальной культуры два центра разделенной Украины сыграли выдающуюся роль: столица независимой Украины — Киев и столица находившейся под Польшей Правобережной Украины Львов. Пока Левобережная Украина была свободна, главенствовал Киев, но после того, как царизм начал политику деукраинизации, роль Львова постепенно становится ведущей, до такой степени, что многие русские историки и политики считали, что Галиция во главе со Львовом собственно и является рассадником украинского сепаратизма. В первой половине XVII века Киев становится очагом всеобщего возрождения украинской культуры, науки и просвещения. В апогее славы этого возрождения стоял Митрополит Киевский и Галицкий Петр Могила.

Он создал знаменитую Киевско-Могилянскую академию (1632 г.), превратил Киев в научный и духовно-религиозный центр всей Восточной Европы. Из этой академии вышел и великий украинский философ и поэт Гр. Сковорода. Как это было тогда принято и в Западной Европе, преподавали в академии на латинском языке. Перечисление научных дисциплин академии показывает широту и объем ее программы: математика, физика, астрономия, геометрия, архитектура, география, история, экономия, медицина, логика, философия, литература, древние и новые западные языки, славянские языки и другие предметы. В России еще не было подобного культурного и научно-академического центра. Поэтому Москва тоже посылала своих юношей учиться в Киев. Через шесть лет после кончины Петра Могилы Украина была включена в состав России, но академия просуществовала более 160 лет — ее закрыли только в 1817 г., настолько велико было ее значение. Как раз новая волна политики русификации потребовала, чтобы был уничтожен главный научный центр украинской культуры, как ранее были уничтожены так называемые «братские школы» на украинском языке. Первый правительственный указ о запрещении украинского языка был издан в 1721 г., а последний в 1879 г. Язык украинцев и название Украина стали табу.

Когда советские историки пишут об этих периодах истории Украины, они бывают явно не в ладу с фактами истории. Судите сами, что пишет официальная БСЭ:

«Воссоединение Украины с Россией имело прогрессивное значение для развития украинской культуры и просвещения», и тут же, вынужденная стыдливо признать, добавляет: «украинцы не имели возможности обучаться на родном языке» (БСЭ, т. 26, М., 1977, стр. 562).

Какая же это украинская культура без украинского языка?

Советские историки в трогательном единодушии с крайне реакционными идеологами царизма, такими, как Магницкий, Уваров, Катков, Победоносцев, Иловайский считают, что присоединение Украины к России было не только актом прогресса, но и величайшим благом для самого украинского народа. Однако объективное исследование доказывает, что «прогресс» и «благо» выразились в судьбе украинского народа двумя фактами эпохального значения. Во-первых, Украина потеряла самое дорогое, что есть в жизни каждого народа, — национальную независимость. Во-вторых, Россия распространила на Украину свой политический строй и социально-экономическую систему — царский абсолютизм и русское крепостное право. Свободное украинское общество, которое, согласно богато документированным исследованиям академика Грушевского, не знало ни феодалов-крепостников, ни буржуазных хищников и никак не укладывалось в плоскую схему марксистов о классовой борьбе, было задушено солдафонским сапогом «старшего брата»-колонизатора. Цари одаривали своих столичных вельмож и «малороссийских» вассалов богатыми украинскими землями, отдавая сотни тысяч свободных украинцев в крепостное рабство. Особенно отличилась в этом Екатерина II. И этот триумф абсолютизма и феодальной реакции в доселе вольной стране советские монархо-марксисты называют «историческим прогрессом», тогда как даже историк Ключевский осуждал распространение крепостного права на Украину (т. 5, стр. 142). Сами украинцы, конечно, были другого мнения. Украинские мыслители в один голос негодуют против новых порядков на их родине. Историки добросовестно описывают, в каких жутких условиях эти порядки создавались. Писатели скорбят о гибели родной страны и поют гимн ее будущей свободе. Девятнадцатый век особенно выделяется поразительным ростом украинской «ностальгической» литературы во всех ее жанрах, но с одним постоянным лейтмотивом: скорбь и страдания народа, надежда и вера в возрождение вольной Украины. Все представители украинской национально-политической, научно-исторической и культурно-художественной литературы, которые воспевают независимость Украины от России, числятся в советской историографии в «реакционерах» и «буржуазных националистах». Этой своей оценкой советские историки только повторяют то, что говорится во всех монархических учебниках истории дореволюционной России. Разница только та, что царские историки прямо и честно защищают интересы державной нации, а советским историкам для защиты тех же интересов приходится лицемерить, лгать и грубо до примитивности фальсифицировать общеизвестные исторические факты и события. Теоретически крайне убогая, исторически антинаучная схема советских идеологов по истории и культуре Украины следующая: в древние и средние века украинцы в сущности не составляли отдельного народа, являясь лишь ответвлением русского народа. Их национальное самоназвание «Украина» указывает не на их этническое происхождение, а на их географическое положение на «окраине» России, отсюда выводят и название «украинцев», которых в старой России называли «малороссами».

Издревле, аргументируют советские историки, Русь делилась на три ветви — Великая Русь (Великороссия), Малая Русь (Малороссия) и Белая Русь (Белоруссия). Скоро образовалась и четвертая ветвь — Новороссия. Вся прошлая история этих ветвей — их перманентная борьба за воссоединение вокруг их общей матушки — Великороссии. В этой борьбе, доказывают советские историки, образовались два лагеря в украинской политике и культуре: большой прогрессивный лагерь сторонников воссоединения Украины с царской Россией и маленький реакционно-националистический лагерь против России. По этой схеме гетман Богдан Хмельницкий — прогрессист и герой, а его сын и гетман Правобережной Украины Юрий Хмельницкий реакционер и националист, потому, что сын хотел исправить ошибку отца и восстановить украинскую независимость от Москвы, опираясь на Польшу, как эту ошибку хотел исправить и второй гетман после Мазепы — Павло Полуботок (1722–1724). Узнав, что гетман Полуботок готовит выход Украины из России, царь Петр I заточил его в Петропавловскую крепость, подвергая пыткам. На допросе гетман Полуботок заявил Петру I:

«Ни страх тюрьмы, ни отвращение к кандалам не заставят меня отказаться от моего отечества. Я предпочитаю ужасную смерть, чем жить, постоянно созерцая страдания моих сородичей» (И. Нагаевский, История современного Украинского государства. Мюнхен, 1966, стр. 11 (по-английски)).

За два года до смерти Петра I — в 1723 г. — Полуботок умер в тюрьме. Вот таких бесстрашных украинских героев и великих мучеников в борьбе за независимость большевики называют «изменниками». Украинская культура, наука и исторические источники толкуются по этой же схеме. Исторические документы — летописи, хроники и труды, в которых можно вычитать или предположить прорусскую ориентацию, — считаются достоверными и ценными, исторические источники и труды, в которых явственно звучит мотив величия украинского национального духа в борьбе как с «ляхами», так и с «москалями», — объявляются сомнительными и вредными. Апология запорожской казачьей вольницы в трудах украинских историков признается «старшинско-дворянской концепцией». Классические труды выдающихся украинских историков XIX и XX веков запрещены для использования в высших школах Украины как труды националистические. Классики украинской исторической науки Антонович и Грушевский числятся в списке «буржуазных националистов», а руководитель украинского исторического фронта тридцатых годов, коммунист и талантливый историк Яворский был объявлен австрийским шпионом за его отличный немецкий язык и происхождение из Галиции и расстрелян. Но так поступить с академиком с мировым именем Грушевским, долголетним профессором Львовского университета, первым президентом Украинской народной республики, не осмелился даже Сталин. Ему предложили поехать на отдых на Кавказ, в Кисловодск, где он заболел гриппом и умер от лекарства, которое прописал ему врач. Если мы вспомним, как, по заданию Сталина, шеф НКВД Генрих Ягода подобными же лекарствами умертвлял Менжинского, Куйбышева и Максима Горького, то все станет на свое место. Грушевский умер за пять дней до убийства Кирова Сталиным.

Совершенно аналогична советская схема по истории украинского фольклора, литературы и искусства. Фольклор, в котором достается «москалям» — реакционно-националистический, но фольклор, в котором достается «неразумным хазарам», «ляхам», туркам — прогрессивно-революционный. Украинские писатели и критики, их таланты и их творчество тоже оцениваются не по тому, как они создавали родную литературу, развивали родной литературный язык, служили собственной национальной идее, а только по одному критерию — кто и как из них служил русской великодержавной идее. Такой «интернациональной» чистке подвергаются даже такие основоположники украинской литературы, как Котляревский, Квитка-Основьяненко, Гулак-Артемовский, Гребенка, Метлинский, Боровиковский, Костомаров. Кто наиболее ярко рисует трагедию родного народа под царской Россией и тоскует по восстановлению былой свободной Украины, того советская критика зачисляет в разряд «пессимистов» и «реакционных мечтателей». У них, по утверждению советского официального органа БСЭ, «преобладали пессимизм, тоска по невозвратному историческому прошлому Украины, рисовавшемуся им в идеализированном свете» (т. 26, третье изд., М., 1977, стр. 575). Это значит, что если Котляревский в своей знаменитой поэме «Энеида» (1798 г.), украинизирует Вергилия в стиле бурлески, оплакивает гибель Запорожской сечи, возмущается превращением ее вольных казаков в крепостных рабов и тоскует по вольной Украине, то он пессимист и пребывает в ностальгии по «невозвратному историческому прошлому Украины».

Искушенные мастера литературных манипуляций, советские идеологи превосходят самих себя, когда они берутся доказывать, что в XIX столетии на Украине не было единой патриотической литературы, а были две литературы: националистически реакционная, которая замыкалась в узкие украинские рамки или ориентировалась на Запад, и прогрессивная гуманистическая литература, которая старалась включить украинскую литературу в общероссийский литературный процесс. К представителям второй литературы советские литературоведы причисляют даже того же Котляревского, заявляя, что он «в большей мере способствовал включению новой украинской литературы в общероссийский литературный процесс», только потому, что его «Энеида» была впервые издана в 1798 г. в Петербурге на русском языке без его ведома. Позже, в 1809 г. «Энеида» вышла и на украинском языке. Зато основоположник современной украинской прозы Квитко-Основьяненко обвиняется в том, что идеализирует патриархальную Украину и проповедует христианскую мораль. Еще больше достается писателям второй половины XIX века Костомарову, Стороженко, Корсуну и Кулишу: они объявляются консерваторами и реакционерами за их враждебное отношение к царизму и русскому империализму. Наиболее выдающемуся из них — Кулишу — историку, писателю и революционеру (он был осужден вместе с Шевченко за участие в «Кирилло-Мефодиевском братстве») пришили еще ярлык «буржуазного националиста», литературное определение, известное только в советской изящной словесности. С некоторыми классиками украинской литературы советские литературоведы поступают так, как они поступают с русскими классиками и критиками — Белинским, Герценом, Некрасовым, Чернышевским. Эти ярые враги деспотизма и рабства в любой форме давно числятся в полубольшевиках под названием «революционных демократов». В этот же сан с прорусской ориентацией произведены украинские классики Леся Украинка, Иван Франко, Коцюбинский, гениальный Шевченко. Замалчивая фундаментальное кредо их творчества — самобытность украинского народа и философию его самостийности и независимости, советские историки подчеркивают их человеколюбие, чуждое любому шовинизму, в том числе и антирусскому. Отсюда делается ложный вывод: украинские классики стояли на русско-имперских позициях. Как это удается доказать? Очень просто. Издавая собрания сочинений украинских классиков, советские издатели и цензоры не включают в эти издания наиболее яркие патриотические произведения старых украинских писателей. Об этом недавно рассказывал один украинский писатель в советской печати: издали собрание сочинений Ивана Франко не только без включения туда многих его наиболее ярких патриотических произведений, но даже с большими купюрами и в тех вещах, которые решили издать.

Однако, были времена, когда советская историческая наука еще была действительной наукой и, считаясь с фактами, событиями и исторической достоверностью, признавала, что Богдан Хмельницкий был «предатель и первый враг национально-освободительного движения Украины», а его Переяславский акт присоединения Украины к России явился «юридическим оформлением начала колониального господства России над Украиной». Именно так трактовала национальную трагедию Украины Большая Советская Энциклопедия 1935 г. (т. 39, первое издание). Сравните с этим, что пишут новые советские историки об аннексии Украины царской Россией в той же самой Большой Советской Энциклопедии последнего, третьего ее издания: присоединение Украины к России «сыграло великую прогрессивную роль в ее дальнейшем экономическом, политическом и культурном развитии» (т. 26, третье изд., М., 1977 г.). На Украине восторжествовал колониальный режим царского абсолютизма, на Украину распространяется русское крепостное право, на Украине запрещены украинская культура, литература и сам украинский язык. И все это советские монархо-марксисты называют «великим прогрессом». Воистину бездонно советское наукообразное шарлатанство!

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

История культуры и этногенез

Из книги Этногенез и биосфера Земли [Л/Ф] автора Гумилев Лев Николаевич

История культуры и этногенез Можно подумать, что поскольку деятельность этноса воплощается в произведениях его рук и ума, т. е. в культуре, то, изучая историю локальных культур, мы заодно постигаем историю создавших их этносов, а тем самым и этногенез.Если бы это было


Михайло Грушевский Из книги «Иллюстрированная история Украины» (Киев – Львов, 1913)

Из книги Черная легенда. Друзья и недруги Великой степи автора Гумилев Лев Николаевич

Михайло Грушевский Из книги «Иллюстрированная история Украины» (Киев – Львов, 1913) Часть 2. Жизнь державная. 38. Татарщина. В то время, когда при слухе о приходе татар закрывались города, а князья, бояре и всякие другие влиятельные и богатые люди разбегались куда могли,


6.2. Книга «Христос» или «История человеческой культуры в естественно-научном освещении»

Из книги Математическая хронология библейских событий автора Носовский Глеб Владимирович

6.2. Книга «Христос» или «История человеческой культуры в естественно-научном освещении» Наконец, в 1924—1932 гг. Морозов издал фундаментальный семитомный труд «Христос» [10]. Его первоначальное название было таким – «История человеческой культуры в естественно-научном


Иудаизм и история культуры Востока

Из книги История религий Востока автора Васильев Леонид Сергеевич

Иудаизм и история культуры Востока Иудаизм как монотеистическая религия, как развитая культурная традиция с мифопоэтическим и философским интеллектуальным потенциалом сыграл определенную роль в истории культуры, в частности в истории восточных культур. Наиболее


№ 21 Декрет Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета "Об объединении советских республик — России, Украины, Латвии, Литвы, Белоруссии — для борьбы с мировым империализмом" 1 июня 1919 г

Из книги История России автора Мунчаев Шамиль Магомедович

№ 21 Декрет Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета "Об объединении советских республик — России, Украины, Латвии, Литвы, Белоруссии — для борьбы с мировым империализмом" 1 июня 1919 г Советские социалистические республики, созданные трудящимися массами на


53. История как оппонент культуры. Лермонтовское в Достоевском. Первородный грех

Из книги Третьего тысячелетия не будет. Русская история игры с человечеством автора Павловский Глеб Олегович

53. История как оппонент культуры. Лермонтовское в Достоевском. Первородный грех — Здесь мы прощупываем важное определение культуры по отношению к истории: когда история лишь возникала, культура уже была. История — юный противник культуры. Мощный, побуждающий, с


История культуры

Из книги Археология. В начале автора Фаган Брайан М.

История культуры Исторический партикуляризм повлиял на то, как исследователи интерпретируют археологические данные. История культуры, описание, хронологическое и пространственное упорядочивание археологических данных, стала единственной задачей археологических


История культуры

Из книги Археология. В начале автора Фаган Брайан М.

История культуры Как мы увидели в главе 2, истолкование истории культуры являлось главным для археологов с начала ХХ века и до сих пор остается важным аспектом их исследований. История культуры основана на хронологическом и пространственном упорядочивании


Часть вторая ИСТОРИЯ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА

Из книги История русской культуры. XIX век автора Яковкина Наталья Ивановна

Часть вторая ИСТОРИЯ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА ВВЕДЕНИЕ Начало второй половины XIX века было рубежом, разделившим две эпохи в истории России не только в экономическом и социально-политическом, но и культурном плане. Бурные преобразования, которым


ЛЕКЦИЯ № 8. История ислама и исламской культуры

Из книги История мировых религий: конспект лекций автора Панкин С Ф

ЛЕКЦИЯ № 8. История ислама и исламской культуры 1. Коран: несотворенная Книга, ниспосланная с Неба Ислам, самая молодая из мировых религий, складывался под сильным воздействием религий соседних народов – иудаизма, христианства, зороастризма. Как и названные традиции,


Г. В. Цыпкин. История Эфиопии глазами эфиопских историков

Из книги Африка. История и историки автора Коллектив авторов

Г. В. Цыпкин. История Эфиопии глазами эфиопских историков Как ни парадоксально, но события истории древнейшего на Африканском континенте независимого государства не стали предпосылкой для развития в стране исторической науки. И это притом, что сама Эфиопия с давних


История формирования современных границ Украины

Из книги Донбасс: Русь и Украина. Очерки истории автора Бунтовский Сергей Юрьевич

История формирования современных границ Украины Восточная Европа сейчас переживает множество проблем, связанных с национальными языковыми и конфессиональными вопросами. Не избежала этого и Украина. Для того, чтобы понять, откуда растут ноги у этих проблем, необходимо


Политическая история материальной культуры

Из книги Политическая история брюк автора Бар Кристин

Политическая история материальной культуры Описывать вестиментарную историю можно по-разному. Николь Пельгрен показала, что одежда особенно хорошо вписывается во всеобщую историю — экономическую, социальную, антропологическую, эстетическую, символическую и т. д.{36}


История принадлежит народу, а не академической касте историков

Из книги Предыстория под знаком вопроса (ЛП) автора Габович Евгений Яковлевич

История принадлежит народу, а не академической касте историков История говорит, что после Тридцатилетней войны Германия пришла в такой упадок, возник такой голод, что жители некоторых мест принуждены были питаться человеческим мясом… Жаль, что этим кончили: с этого


Приложение 2 Программа учебного курса по подготовке устных историков "Устная история: теория и практика"

Из книги Устная история автора Щеглова Татьяна Кирилловна

Приложение 2 Программа учебного курса по подготовке устных историков "Устная история: теория и практика" Цель: подготовить специалистов в области устной истории.Задачи:— дать общие представления об истории возникновения, развития и распространения приемов и методов