Глава 13

Глава 13

Пока мы скакали по тропе, ведущей к Джиму Покеру, я вспоминал бессвязный рассказ Коротышки Коунса. Значит так: отряд каких-то странных всадников поголовно истребил всю шайку Тома Гетти. Нападение оказалось таким внезапным, что те не успели дать отпор.

А сам Коунс даже не понял, что в него стреляли. Наверное, он до самого конца так и не осознал, как тяжело его ранили.

Как он сказал перед смертью? «Там не было никого, кроме… «

Кроме кого? Кроме того, кого Коротышка нисколько не опасался. Возможно, даже считал другом.

— А пещера-то, Эдди… Я ведь предполагал, что это Фарлей все там приготовил, а получается, что совсем не он. Значит, кто-то другой. И уж точно не Коротышка.

— А как насчет Бакера? Он знал про пещеру.

— Да, пожалуй… Чин Бакер уже давно подался в бандиты и много лет орудовал в этих краях. По слухам, он бежал вместе с шайкой Клайда Орума. И, конечно, он знал про пещеру.

Когда мы подъехали к лачуге на Джиме Покере, она утопала в снегу. Расположенная в сосновой роще, среди обломков скал и валунов, хижина и при хорошей погоде была неприметна, а уж под сугробами так и подавно.

С трудом преодолевая глубокие заносы, наши уставшие кони вступили в рощу. Добравшись до хижины, мы увидели почти уже занесенные следы, ведущие от двери к конюшне. Эдди остался с лошадьми, а я подошел к двери и постучал.

Открыла Энн Фарлеи. В руке у нее был револьвер, и, судя по решительному выражению ее лица, она без колебаний пустила бы его в ход.

Увидев меня, девушка опустила оружие.

— Вы нашли нас! Я знала, знала, что найдете!

Она прошла в глубь хижины, и я, пригнувшись, шагнул следом за ней. Многие жилища в горах, как вот и это, строили в спешке и при нехватке строительных материалов, поэтому дверной проем частенько получался слишком низкий. Зато пол находился на несколько дюймов ниже порога, так что в хижине можно было стоять, выпрямившись в полный рост.

У дальней стены, вытянувшись на койке, лежал Фило Фарлеи. Выглядел он плохо, очень плохо.

Он чуть приподнял руку в знак приветствия.

— Пронто, рад тебя видеть. Позаботься о ней, слышишь?

— Я позабочусь о вас обоих, — ответил я. — Тут за дверью стоит Эдди, а Эдди знает толк в ранах. Вот увидишь, мы в два счета поставим тебя на ноги.

— Позаботься о ней — большего я не прошу.

— Это сделал Роман Белен?

Фило пристально посмотрел на меня. Выражение его глаз изменилось.

— Да, он… собственной персоной. Он стрелял в меня, а я был безоружен. Он бы повесил меня, если бы мы вовремя не убрались.

Фило указал на Энн.

— Она втащила меня в дом. Просто выскочила, схватила меня за воротник и поволокла. А потом она оказалась куда сообразительней меня и поторопилась выбраться из дома через окно с другой стороны.

— Наши лошади стояли под седлом в укрытии, в лесу, — пояснила Энн, — потому что у нас было все готово, чтобы скакать в Майлс-Сити. Я понимала, что раз они сразу не застрелили его, то наверняка подожгут дом.

— Разве они не знали, что в доме женщина?

— Возможно, они меня не видели. Нет, не думаю, чтобы они знали обо мне.

В этот момент в дверь вошел Эдди. Отступив на шаг, я указал на Фарлея.

— И что было потом? — спросил я Энн.

— К тому времени, когда загорелся дом, мы уже скакали прочь. К счастью, от заднего окна было совсем близко до зарослей кустарника.

У меня с детства был бешеный характер. Конечно, я далеко не всегда выходил из себя во время драки, но время от времени мои вспышки гнева причиняли кучу неприятностей и мне, и всем окружающим. Поэтому я всегда старался держать себя в узде. Что же до драк, то это совсем другое дело. Дрался я обычно потехи ради, а не по злобе. Но тут я вдруг почувствовал, что со мной что-то неладно… Настолько неладно, что я даже сам перепугался.

Отвернувшись, я вышел из хижины. Над заснеженной землей нависли тяжелые серые тучи, но от снега все кругом казалось светлее. Стоя перед хижиной, я смотрел на противоположный склон узкого каньона, на черные деревья под снежными шапками. Впервые в жизни мне никак не удавалось совладать с собой. Меня душила холодная угрюмая злоба.

Этих людей, славных честных людей, хотели убить. Их травили, словно диких зверей. Дом их сожгли вместе со всем их имуществом, и если их найдут, то безжалостно убьют.

Руки мои ходили ходуном, меня всего трясло от ярости. Я изо всех сил старался совладать с собой. Я словно раздвоился. Одна половина моего сознания была охвачена слепой яростью, а другая изумленно следила, чем все это может для меня обернуться.

И тут я окончательно понял: никуда я не уеду; желание уносить ноги, покуда цел, бесследно исчезло. Теперь главное — выследить их, моих врагов, сокрушить их, стереть в порошок, показать им, какова моя ненависть к ним. Они заварили кашу, так пусть теперь и расхлебывают ее.

Здравая часть моего «я» твердила мне об осторожности, об опасности, которая мне угрожает. Но вторая половина возражала ей, — мол, на силу отвечают силой. И кроме того, я прекрасно знал, что если такие люди начинают творить беззаконие, то они выискивают самых слабых и беззащитных. Сколько раз случалось, что один решительный человек с оружием в руках разгонял толпу негодяев. Но только с оружием, только с оружием в руках…

Когда зло творит беззаконие, добру не остается иного выхода — нужно защищать себя.

Вскоре из хижины вышла Энн. Она подошла ко мне, остановилась.

— Я знала, что вы придете, мистер Пайк. Я знала…

— Мое имя Барнабас. Но все зовут меня Пронто.

— Я буду звать тебя Барни. — Она немного помолчала. — Я говорила Фило, что ты обязательно придешь.

— Нужно доставить его в Майлс-Сити, — сказал я. — Мы можем смастерить сани. Чтобы его не слишком трясло.

Мы еще несколько минут поговорили, а потом Энн ушла обратно к Фило. Я же отошел на несколько шагов и остановился под деревьями, откуда мог наблюдать за всеми подступами к хижине как сверху, так и снизу по каньону. Стоя на своем посту, я пытался все как следует продумать.

Во-первых, рассуждал я, существует некий отряд виджилантов. Очень может быть, что он состоит исключительно из людей Белена. Они начнут преследовать Фарлеев, а заодно и меня.

Но есть еще банда, которая перебила людей Гетти. Я почему-то был уверен, что в этом случае орудовали чужаки…

И наконец, нельзя забывать о всаднике, обувавшем своего коня в мокасины. Этот хладнокровный убийца, скорее всего, действовал сам по себе.

Все они — наши враги, все они представляли для нас смертельную опасность. Учитывая подобные обстоятельства, я решил, что наша единственная надежда — добраться до Майлс-Сити или до какого-нибудь другого крупного поселения. Там мы хотя бы сможем привлечь к себе общественное внимание. Пока мы вдали от людей, нас можно убить, зарыть под кустом, — и все о нас забудут.

В городе же, среди народа, попытка убить нас чревата непомерно большим риском. По крайней мере, покушение на Фарлеев — огромный риск.

Но Майлс-Сити лежит на много миль к северо-востоку отсюда, и каждая миля таит в себе угрозу. Нам предстоит долгое и трудное путешествие. Конечно, мы не сможем передвигаться со скоростью обычного всадника, но если смастерить сани, то как-нибудь доберемся.

Из хижины вышел Эдди.

— Он тяжело ранен, Пронто. Очень тяжело.

— Он выдержит двух— и даже трехдневное путешествие в Майлс-Сити?

Эдди пожал плечами.

— Кто знает… Возможно, не выдержит. Хотя, с другой стороны, он крепкий парень…

Он помолчал, потом достал две сигары.

— Мне дал их мистер Фарлей… Возьми одну. — Закурив, Эдди спросил: — А быстрей мы не управимся?

Я покачал головой, а он поинтересовался:

— Кто такая Лотти?

— Лотти?

— Он упоминал ее. В смысле, когда бредил…

— Полагаю, какая-то его знакомая в Ирландии. В здешних краях я не знаю никакой Лотти.

Эдди остался стоять на часах, а я тем временем отправился в хижину, чтобы выпить кофе и согреться. Я решил, что заодно неплохо взять оставленную там винтовку. Хотя на поясе у меня болтался кольт, но я предпочитал винчестер.

Налив чашку кофе, Энн протянула мне ее вместе с сандвичем — краюхой хлеба и куском горячего мяса.

— Чем ты собираешься заняться, когда все это закончится? — спросила она.

— Заведу себе ферму.

Ответ сорвался с моих губ так быстро, что я сам себе удивился. Однако, немного подумав, понял, что действительно: именно так я и собираюсь поступить. Найду подходящий участок земли неподалеку от воды и заведу собственное хозяйство. А потом, если кому захочется приставать ко мне по этому поводу, пусть только попробуют. Не на того напали…

— Да, хочу обзавестись собственным ранчо, — продолжал я, — небольшим ранчо со стадом коров и табуном добрых лошадок.

Едва вымолвив эти слова, я сообразил, что мысль о ранчо угнездилась во мне уже давным-давно. Я даже знал место, где выстрою ранчо, хотя видел его всего раз в жизни, да и то мельком. Оно располагалось среди холмов за Биг-Хорном, у истока речки Вигвамова Трава. Край суровый и неприветливый, зато там есть вода, что, по-моему, главное.

Мы с Энн немного поболтали о моем будущем хозяйстве. Я был просто изумлен! Сколько же всего она знала о скотоводстве и жизни на ранчо. Конечно, пояснила она, Фило много писал ей о своих заботах, о планах, и вообще обо всем, что происходит вокруг. Но Энн знала гораздо больше, чем можно было почерпнуть из писем. Она сказала, что специально расспрашивала англичан, вкладывавших деньги в скотоводство в Монтане и Дакоте. А кроме того, она немало вычитала из газет.

— В «Двухнедельном обозрении» было несколько очень толковых статей, — сказала она. — Их написали люди, которые сами побывали здесь. Меня так интересовало то, чем занимается Фило, что я старалась как можно больше узнать о скотоводстве.

— Да, тебе пришлось изрядно потрудиться, — заметил я, немного удивленный тем, что, оказывается, из журналов можно так много узнать о скотине и о пастбищах.

Позже, когда я вышел из хижины, чтобы сменить Эдди и проведать лошадей, я хорошенько обдумал слова Энн. Уж если девушка сумела выучиться фермерству по книжкам, то мне и подавно найдется, чему поучиться таким способом. Ну, например: раз я собираюсь обзавестись собственным хозяйством, мне наверняка придется самому и с жестью работать, и за кузнеца управляться. Вот и стоило бы хоть немного почитать про это дело.

— Ничего не видать, — сообщил Эдди. — Но знаешь, парень, мне все это очень не нравится. Думаю, нужно поскорее убираться отсюда.

— Сегодня же ночью?

Эдди замялся. Потом сказал:

— Лучше все же подождать до рассвета. Фило пока отдыхает. По крайней мере, когда я уходил из хижины, он дремал.

— Сейчас тоже.

— Пусть отдохнет, пока есть возможность. Слушай, а почему бы нам не смастерить сани? Я прихватил с собой топор, а в хижине найдется и тесло.

— А ты умеешь управляться с топором?

— Ну, я-то по этой части мастак, — заявил Эдди. — К тому же я же видел, как ты рубишь дрова. Вот ты и помашешь топором.

— Ну да, я вырос с топором в руках, — кивнул я. — Ладно, сани так сани. Возьму топор и пойду поищу, из чего соорудить полозья.

Вооружившись топором и ружьем, я направился вверх по склону холма к рощице молодых стройных сосенок и, выбрав два гибких деревца, срубил их. Потом перетащил к хижине. Там мы с Эдди очистили деревца от коры и теслом обстругали каждое бревнышко с одной стороны, чтобы полозья лучше скользили.

Эдди оказался неплохим мастером. Он доказал, что кое-что смыслит в такого рода делах. Да он и вообще был парень с руками. А что до меня, так ведь я уже говорил, что хорош только на ту работу, которую можно выполнять, не слезая с седла. В остальном же я никуда не гожусь.

И все же, в который уже раз подумалось мне, если я решил заделаться фермером, мне придется браться за всякую работу — самому строить дом, даже немного пахать, чтобы развести огород. Но в первую очередь мне потребуется скот и несколько лошадок.

Во время работы я поминутно оглядывался по сторонам. У меня появилось точно такое же чувство, как и у Эдди, — непреодолимое желание поскорей смотаться отсюда. Само это место, казалось, нагоняло смертную тоску, а однообразная белизна снегов только усиливала общее мрачное впечатление.

Может, мне чудилось это оттого, что я все время ждал какой-то угрозы. Например, появления Романа Белена с его отрядом или налета шайки, перебившей людей Тома Гетти… Да что и говорить, в диких западных краях вообще лучше смотреть в оба.

И еще я никак не мог отделаться от засевшей в мозгу назойливой мыслишки, я думал о предстоящей разборке с Беленом. Было совершенно очевидно, что этого не избежать, но, хоть убей, я не мог представить, каким образом взять над ним верх. Ведь у моего противника и деньги, и положение в обществе. На него работала куча народу. Даже если бы дело дошло до простой драки, он с легкостью одолел бы меня.

— Жаль, что мы с тобой не успели толком побоксировать, — сказал я Эдди. — А то бы ты меня поднатаскал.

— Ты и так уже многому научился, — утешил меня Эдди. — Всему, чему мог. Главное — не забывай мои уроки, и тогда тебе не о чем будет беспокоиться. У тебя многое само собой получается. Поверь мне, если бы ты начал заниматься боксом с малолетства, тебе бы цены не было. Настоящие боксеры мальчишками начинают.

Фило проспал весь день и почти всю ночь. Уже под утро, когда зашел в хижину и налил себе чашку кофе, я вдруг заметил, что он проснулся и лежит с открытыми глазами. Энн крепко спала под ворохом одеял.

— Пайк? Это ты? — окликнул меня Фарлей.

Я подошел к нему и присел на краешек койки.

— Хочешь супу? Или, может, чего еще? — спросил я.

— Нет пока. Пайк, а Энн спит?

Я кивнул. Он продолжал:

— Ей не следовало приезжать сюда, но она всегда была такой своевольной. Дома любила лазить по горам и скакать на самых необузданных лошадях. Родиться бы ей в Монтане, а не в Ирландии.

Он умолк, и я рассказал ему о наших планах. Выслушав меня, он едва заметно кивнул.

— Можно попробовать. Во всяком случае, Энн до Майлс-Сити доберется. А я, Пайк, наверное, не выдержу.

— Да брось ты, Фило.

— У меня такое предчувствие, Пайк. — Он пристально посмотрел мне в глаза. — Позаботься об Энн, Пайк. Ей здесь должно понравиться.

— Она вернется домой.

Он медленно покачал головой.

— Не верится мне, что вернется. Энн очень похожа на меня, Пайк. Она уже видела Биг-Хорн, уже скакала по здешним лугам. Я думаю, она никуда отсюда не уедет. — Фило вдруг пытливо взглянул на меня. — Знаешь, Пайк, когда здесь пообживешься, начинаешь мерить человека совсем другими мерками. Вдали отсюда самым главным в жизни кажется образование и положение в обществе, но здесь… Словом, здесь так, как должно быть повсюду, на первом месте натура человека. Я вовсе не хочу сказать, что образование или положение в обществе ничего не значат. Но если ты чего-то стоишь, то уже не столь важно, откуда ты родом и какую школу посещал в детстве. Учти это, Пайк. Я не знаю ничего о твоих предках, да это меня и не волнует. Зато я знаю другое: у тебя есть то, без чего не обойтись в этой стране, — жизненная хватка, мужество… и ты честен.

Слова его смутили и удивили меня. Отойдя от постели, я опустился на колени перед огнем, налил миску супа и отнес ее Фило.

Он снова посмотрел на меня.

— Пайк, я очень хочу добраться до Майлс-Сити. Я очень хочу поправиться и убить Романа Белена.

— Он это заслужил, — подтвердил я. — Но у нас такие способы скоро сойдут на нет. Может статься, это уже произошло, а Белен о том даже и не подозревает. На сей раз он зашел слишком далеко.

На рассвете я отправился в лес и привел оттуда лошадей Фило и Энн. Нашего вьючного коня мы впрягли в сани, а вещи погрузили на запасных лошадей Фарлеев. Эдди вскочил в седло и приготовился возглавить процессию.

И лишь помогая Энн сесть в седло, я обратил внимание на копыта ее лошади.

Копыта были в мокасинах, очень похожих на индейские.