Глава 5

Глава 5

Эдди подошел к печке, приподнял крышку и заглянул внутрь. Затем вытащил из дровяного ящика пригоршню щепок и принялся разводить огонь.

— Ты же хотел осмотреться, — сказал он. — Так давай же. А я покуда займусь стряпней.

Прихватив лассо, я отправился к корралю. Там находилось несколько верховых лошадок. Облюбовав себе проворного жеребца с темно-коричневой полосой на спине, я пролез сквозь изгородь и захлестнул его петлей. Оседлав коня, подвел его к двери.

— Подай-ка мне один из винчестеров! — крикнул я Эдди, запрыгивая в седло.

Конек сперва сделал вид, что смирился, а потом неожиданно взбрыкнул. Что ж, я не возражал. Я просто погнал его вверх по косогору. Так что в конце концов он оставил свои фокусы, и мы пришли к полному взаимопониманию.

Эдди наблюдал за мной, прислонившись к двери.

— Ты-то умеешь ездить верхом, — заметил он, — да вот коню, похоже, езда пришлась не по душе…

Эдди протянул мне винтовку, и я поскакал к зарослям. Я догадывался, каких действий с моей стороны ожидают возможные враги, поэтому решил схитрить. Не стал спускаться к броду через реку, а обогнул хижину и под прикрытием деревьев поднялся на гребень холма.

Ручейки, сбегавшие по эту сторону водораздела, впадали в ручей Повешенной Женщины, а за хребтом сбегали к Тонга-Ривер. В том месте, где я сейчас находился, между двумя этими потоками пролегало около восьми миль. А края тут были, как я уже сказал, самые дикие и безлюдные.

На вершине я оглянулся. За ручьем Повешенной Женщины виднелись окрестности холма Джима Покера и Выдриного ручья. Наверняка вы в жизни не видели более мирной и безмятежной картины, чем эти дикие просторы. Но меня не обманывали тишина и покой.

Холмы, горные хребты и берега ручьев заросли густым лесом. Близ воды кое-где виднелись кущи ив. Поскакав взад-вперед по обрыву, я увидел множество оленей. А у истока ручья Мертвеца вспугнул двух лосей, но не стал их преследовать, боясь привлечь к себе внимание.

Несколько раз мне попадались отпечатки конских копыт. Один раз они принадлежали двум всадникам, бок о бок ехавшим на север. А чуть позже, миновав следы стада из шести-восьми бизонов, я обнаружил следы еще одной лошади.

Отпечатки были небольшие, едва заметные, нечеткие. Это сразу же меня насторожило. Я проехал несколько миль по этому следу, пока не стало темнеть и не пришло время возвращаться в лагерь. Но, повернув обратно, я уже знал кое-что интересное… Всадник, ехавший на лошади с нечетким следом, какое-то время простоял на небольшой прогалине в начале ущелья, которое выходило к броду. С этого места незнакомец мог следить и за переправой, и за тропой, ведущей к хижине.

На прогалине осталось множество отпечатков — следов лошади, нетерпеливо переминающейся с ноги на ногу. Хотя всадник и провел там некоторое время, он не спешился, так что о нем самом мне не удалось ничего узнать. Разве только то, что вряд ли он был здоровяком-тяжеловесом, судя по нечеткости отпечатков.

Когда я прискакал к хижине, Эдди вышел навстречу мне с винтовкой в руке.

— Кого-нибудь видел? — спросил он.

— Следы.

Я принялся рассказывать про отпечатки и тут вдруг сообразил, почему они вышли такие нечеткие. На копытах этой коняги были мокасины, — так индейцы порою «обувают» своих лошадей. Такие мокасины вырезают из кожи (зачастую из сырой кожи, — чтобы плотнее сидели, после чего их надевают на лошадиное копыто и крепко-накрепко чем-нибудь обвязывают или шнуруют.

Выходит, по округе рыскали индейцы… Хотя битвы при Литтл-Биг-Хорне и при Роузбаде произошли девять лет назад, все же следовало проявлять осторожность.

— А трава тут отличная, — продолжал я свой рассказ. — Полагаю, нам надо прочесать окрестности и перегнать поближе весь скот.

Эдди за время моего отсутствия состряпал такой ужин, какого я в жизни не ел. Да, этот парень и впрямь умел готовить. Что до меня, то я прямо-таки набросился на его стряпню. Я так долго питался говядиной, бобами и беконом, что, оказывается, даже и не представлял себе, что такое настоящая еда. Отвалившись наконец от стола, я выломал из метлы тонкую веточку и, орудуя ей как зубочисткой, восхищенно уставился на Эдди.

— Слушай, парень, да за такую стряпню любой наниматель в здешних краях отвалит тебе двойное жалованье. Здесь коли хочешь удержать у себя нужных работников, то лучше всего — завести хорошего повара.

Направившись к открытой настежь двери, я выглянул наружу. Само собой я не высовывался в проем, а выглянул, стоя у стены, напротив двери. Однако даже и отсюда я сумел разглядеть брод и трех всадников, пересекающих реку в нашем направлении.

Солнце уже село, поэтому мне не удалось толком рассмотреть их. Но я видел, как плещется вода у ног их лошадей.

— Слушай, компаньон, — сказал я. — Бери винчестер и становись здесь, за окном. Если дойдет до стрельбы, целься в того, кто слева.

Сам же я тоже взял винчестер и, сжимая его в руке, вышел на крыльцо. Кажется, я уже упоминал, что не мастак стрелять из револьвера. Зато неплохо управляюсь с винчестером. Когда-то я часами упражнялся — вскидывал винтовку самыми разными способами.

Даже с такого расстояния было видно, что эти всадники — не простые ковбои. Уж больно хороши были их кони, гораздо лучше, чем мог бы заиметь пастух. Обернувшись, я поделился с Эдди своими наблюдениями. Трое всадников на таких скакунах… если они, конечно, не ранчевладельцы-скотоводы, а это было маловероятно, то, значит, — отряд, преследующий бандитов, либо сами бандиты. Эдди, разумеется, понимал, какую из возможностей я бы предпочел.

Заметив винтовку у меня в руках, они остановились. Я окликнул их:

— Эй, парни, вы кого-то ищете?

— Ты там один? — спросил в свою очередь кто-то из них.

— Нет, не один. Со мной винчестер.

— А в чем дело? Ты чего-то опасаешься?

— Знаете, мистер, — ответил я, — я всю жизнь чего-то опасаюсь. Так что стал малость дерганым, что, если кто начнется шататься поблизости, я ведь могу и пальнуть…

— Мы ищем скот с клеймом «Стропило 88».

Кто перегоняет стада с тех пор, как дорос до колена самому маленькому пони, тот может представить себе любое клеймо, даже если сам его не видел. «Стропило 88» полностью закрыло бы «Джей с чертой». И готов биться об заклад: тот, кто придумал такое клеймо, наверняка учитывал это.

— Мистер, я не видел ни единой коровы с клеймом «Стропило 88». А если увижу, то непременно подстрелю, чтобы взглянуть на ее шкуру изнутри.

Всадники находились в тени деревьев. Я очень жалел, что не могу как следует разглядеть их лица. Казалось, они не обращали особого внимания на хижину, из чего я сделал вывод, что они полагают, будто я один. Что ж, так вполне могло получиться, если их предупредил кто-то из горожан. Ведь я лежал на дне повозки, и видно было только кучера…

— Такие разговоры до добра не доведут, — произнес высокий узкоплечий парень. Кольт он носил совсем низко на бедре, как недавно вошло в обычай у местных головорезов.

— У тебя, дружок, впереди еще длинная зима. Ведь можно и не дотянуть до весны…

— А знаешь, — доверительно сообщил я, — это — отличная мысль. Именно такая мысль и должна вас всех занимать. Что и говорить, когда, вернувшись в город, я узнал, что Ригни линчевали, а Чинника вышвырнули из города, я подумал, что люди в Майлс-Сити немного изменились.

И я принялся врать им прямо в лицо. Хотя у меня и возникло подозрение, что я иду по верному следу.

— А уж когда я услыхал, как Гранвилл Стюарт беседует с К. Бейдлером, то окончательно убедился, что здесь кое-что изменилось.

Надо вам знать, что Гранвилл Стюарт был одним из богатейших ранчевладельцев во всей Монтане, а Бейдлер, законник, входил в число виджилантов, наводивших порядок в Виргиния-Сити. Я подумал, что их имена должны иметь некоторый вес, и не ошибся.

— А что ты слышал?

— Ну, коли уж на то пошло, ничего особенного. Просто Стюарт хотел нанять Пайка Ландаски для какой-то работы. А после всего, что произошло в Майлс-Сити, у меня, само собой, возникла мысль, что они собираются набрать новый отряд виджилантов, чтобы разобраться с угонщиками скота.

Конечно, ничего подобного я не слыхал, но решил, что не мешает немного припугнуть этих парней.

— Я думаю, Чин, он врет, — вмешался коренастый крепкогрудый всадник. — Это же Барни Пайк, он воображает, будто умеет драться. Дай-ка я разберусь с ним.

— Отложи на потом, Коротышка, — оборвал его Чин. — Едем дальше.

Они развернули лошадей и поскакали прочь. Но Коротышка, отъезжая, оглянулся и крикнул мне:

— На днях увидимся!

— Как захочешь, чтобы тебе подбили оба глаза, так и приходи! — отозвался я.

Вернувшись в дом, я запер дверь и посоветовал Эдди:

— Лучше держись подальше от окон. Они могут еще вернуться.

— Знаешь, нам собаки не хватает, — заявил Эдди. — Добрый пес — отличный сторож.

Я же размышлял о троих всадниках.

Чин Бакер был довольно известным бандитом из Чероки. Говорили, что он убил судебного исполнителя в Кросс-Тимберс и потом, по слухам, удрал куда-то в Колорадо, на прииски. И еще говорили, что он здорово стреляет из шестизарядного револьвера.

У Коротышки Коунса, в общем-то неплохого ковбоя, была репутация смутьяна. Рассказывают, что он просто сатанеет, как доходит до драки.

Третий же из них не произнес ни слова. Но я заметил, что он парень здоровенный…

— А что ты говорил про клейма? — поинтересовался Эдди некоторое время спустя. — Я в клеймах ни черта не смыслю.

— Наше — это «Джей с чертой». Ну, когда клеймишь сразу много скотины, то наскоро шлепаешь по шкуре печаткой с клеймом. Само собой, отпечаток по большей части ложится вкривь и вкось. На клейме Джастина черточка расположена над буквой «У». Теперь представь, что кто-то берет раскаленную железку и добавляет еще одну черточку к той, что уже выжжена. Очень редко эта первая черточка будет стоять прямо и ровно. Так что этот кто-то сможет чуток наклонить свою черту и превратить ее в стропило… знаешь, такое, как на остроконечной крыше… Ну, а потом он возьмется за крючок на букве «У», продолжит его в петлю, а затем пририсует вторую, чтобы получилось «8». Останется только добавить еще одну восьмерку. И теперь наш бычок носит клеймо «Стропило 88».

— А зачем снимать шкуру?

— Если обдерешь бычка и взглянешь на шкуру с обратной стороны, то сразу поймешь — подделано клеймо или нет. Вот почему скотокрады, если забивают коров на мясо, обычно пытаются избавиться от шкур.

Когда мы заперлись в хижине и затворили ставни, я присел у печки, поскольку к вечеру стало довольно прохладно, и принялся обдумывать ситуацию. Чем дольше я ее обдумывал, тем меньше она мне нравилась. Если не считать индейцев, то я почти не стрелял в людей. И мне вовсе не хотелось этим заниматься. А что касается индейцев, то с ними все было понятно. Несколько раз у нас происходили стычки, когда индейцы пытались воровать наш скот.

Теперь же дело обстояло совсем иначе. И хуже всего то, что я еще и Эдди с собой притащил.

Мысли мои вернулись к Тому Гетти. Неужели он замешан в чем-то противозаконном? Не хотелось этому верить… Ведь он когда-то был моим другом и оставался им до сих пор. К тому же сейчас я находился у него в долгу.

Пулевые отверстия в двери могли означать следующее: кто-то пытался выжить отсюда Бада Оливера. Интересно, попытаются ли они выжить и меня? Собственно, этот вопрос и задавать-то не стоило. Уж если они добрались до такого первоклассного ковбоя, как Оливер, то, разумеется, попытаются добраться и до меня. А я, распроклятый упрямец, не побегу.

Внутренний голос твердил мне, что надо собирать вещички и уматывать отсюда, но что-то во мне восставало против бегства. Я никогда не бежал от опасности, наоборот, упорно лез в самое пекло.

Ладно, раз я собираюсь остаться, а я уже знал, что останусь, то не мешает взяться за работу. Если мы не хотим зимой мотаться по всему юго-востоку Монтаны, нам лучше собрать всех джастиновских коров в одно стадо. А корму тут хватит с избытком, если, конечно, выдастся не слишком поздняя весна.

Что же до украденной скотины…

Угонщикам надо было доставить животных на рынок. Значит, они перегнали их к железной дороге либо вывели из этих краев своим ходом. Не исключалось и другое: скот до поры до времени прятали в здешней глуши, чтобы собрать стадо для длинного перегона.

Человек, хорошо знающий здешние места, без труда может незаметно собрать большое стадо — где-нибудь к востоку отсюда. Конечно, ему придется действовать осторожно, да еще понадобятся толковые помощники… И если он затем повезет коров на Восток, то не захочет рисковать и подолгу держать скот возле железной дороги. Все должно происходить быстро: подогнать стадо, погрузить и увезти.

Правда, продать скот можно и в Дэдвуде. И на каких-нибудь приисках. Но в этом не хватало размаху…

Я твердо был уверен: краденый скот перегоняют к железной дороге.

Ночью, когда я уже засыпал, мне снова вспомнились слова Эдди: я должен обзавестись собственным хозяйством…

Быть может… быть может, когда-нибудь.

Если выберусь отсюда живым.