Глава 8

Глава 8

Следующий глоток воды я сделал, когда от высоких сосен уже потянулись длинные пальцы теней. Дважды я смачивал губы своему коню, который становился все нетерпеливее и удерживать его на земле становилось не просто.

Мне нельзя было вздремнуть или хоть на минуту закрыть глаза, потому что я знал, индейцы до сих пор ждали своего шанса, возможно догадываясь о моем ранении. Дико болело плечо. Бежать я не решился, поскольку понимал, что далеко мне не уйти — ведь Монтана слишком долго пролежал на земле и быстро скакать не сможет.

И в этот момент я увидел, что по склону поднимаются мои друзья. Они как ни в чем не бывало подъехали прямо к ложбине и, усмехаясь, остановились у гребня. Как же я обрадовался, увидев их!

— Вы поспели как раз к чаю, — сказал я, — двигайте стулья поближе. Я поставил чайник, он вот-вот закипит.

— У него температура, — сказал Том Санди, — или он просто сошел с ума.

— Жара, — согласился Оррин. — Поглядите, как Тай окопался, можно подумать, он оборонялся от индейцев.

— Ему что-то привиделось, — добавил Раунтри, — в прерии такое часто случается.

— Если один из вас слезет с лошади, я его хорошенько отделаю, — заявил я, — и при этом одной рукой. Где вы были? Сидели в тенечке и спокойно рассказывали друг другу байки?

— Он спрашивает, где мы были, — воскликнул Том Санди. — Он сидит в ямке и мечтает, а мы, дураки, до седьмого пота надрываемся на работе.

Первым перестал паясничать Раунтри. Он осмотрел местность вокруг ложбины и, когда подъехал обратно, сказал:

— Похоже, ты принимал гостей. Судя по крови на траве, удалось подстрелить как минимум двух.

— Можешь проехать по моим следам, — я чувствовал себя отвратительно, как ребенок, которого дразнят взрослые. — Если я не выбил пять из девяти ютов, ставлю вам всем выпить.

— Когда мы здесь появились, бежали только трое, — согласился Санди.

Ухватившись за луку, я уселся в седло. Впервые с тех пор, как увидел индейцев, я мог рассчитывать по крайней мере на один день жизни.

Следующие три дня меня оставляли в лагере готовить еду — обычное дело для ковбоя на перегоне стада или гуртовке, если он не может работать, как все остальные. Кэп, который умел делать все, прочистил мою рану древком стрелы с намотанной на ней тряпкой, смоченной виски. Если думаете, что мне это доставило удовольствие, попробуйте на себе. Потом Кэп сделал примочку из разных трав.

На пятый день я опять был в седле, но на Сата не садился, решив, что в моем состоянии это делать рановато. Поэтому чуть не загнал Серого и Бака, а закончил работу на Монтане, который постепенно становился настоящим ковбойским конем.

Вокруг была первозданная земля. Мы прочесывали овраги и сгоняли скот в наскоро сооруженный кораль. Можете не сомневаться, работа эта тяжелая, пыльная и изматывающая. Частенько попадался скот с клеймом — когда-то бежавший с перегонов или угнанный индейцами.

— Может стоит на этот раз попробовать продать скот в Абилине? — предложил я. — Там дадут лучшую цену. В Санта-Фе нам просто повезло.

Мы погнали стадо в семьсот голов, а с таким количеством коров могут управиться четверо, если будут работать как проклятые при условии, что им еще и повезет.

Как и в первый раз мы не спешили, по дороге пасли наших коров, чтобы к продаже они нагуляли жир. В тупиковом каньоне росла хорошая трава, воды там тоже хватало и наше стадо спокойно отъедалось и отдыхало на солнышке.

После долгого перегона мы остановились на ночь. Через некоторое время ко мне подошел Оррин.

— Мне бы хотелось, Тайрел, чтобы вы с Лаурой получше относились друг к другу.

— Главное, чтобы она нравилась тебе. Я не смогу относиться к ней иначе, что-то в ней мне кажется фальшивым. По-моему, Оррин, ты на всю жизнь останешься для нее вторым — первым будет отец.

— Неправда, — возразил он, но не слишком убедительно.

Через некоторое время мы снова заговорили.

— Мама не становится моложе, — сказал он, — а ведь прошел уже год, как мы покинули дом.

Где-то вдалеке койот беседовал со звездами, больше не слышалось ни звука.

— Если мы продадим это стадо, у нас будет столько денег, сколько не доводилось иметь ни одному Сэкетту. Купим землю и построим собственное ранчо. А потом нужно учиться. Особенно тебе, Оррин. Ты мог бы сделать себе имя в политике.

Пару минут Оррин не отвечал, мысли его бродили где-то далеко-далеко по завтрашней тропе.

— Я и сам об этом думал, — сказал он наконец.

— Ты умеешь говорить с людьми, а значит, можешь стать губернатором.

— У меня не хватает образования.

— Дэвид Крокетт[10] дошел до конгресса. Эндрю Джонсона[11] учила читать и писать его жена. По-моему, и мы сможем выучиться. Черт возьми, если уж юнцы изучают науку, то мы и подавно сможем. А тебе надо заняться правом: язык у тебя подвешен как у настоящего валлийца.

Мы миновали Додж и прибыли в Абилин. Этот городок разросся, салуны стояли один на другом, все были открыты двадцать четыре часа в сутки и битком набиты людьми. Вокруг города повсюду паслись техасские стада.

— Мы приехали не туда, куда следовало, — хмуро заметил Кэп. — Надо было продать скот в Додже.

Мы собрали стадо поплотнее и увидели, что к нам направляются четверо всадников. Двое из них были похожи на покупателей, а двое — на бандитов. С первыми двумя — Чарли Инглишем и Розй Розенбаумом разговаривал Оррин. Розенбаум был толстым человеком с добрыми голубыми глазами, и по тому, как он поглядывал на наш скот, я понял, что он знает толк в коровах.

— Сколько у вас голов? — спросил он Оррина.

— Прошлым вечером было семьсот сорок, — ответил Оррин. — Мы хотим побыстрее продать его.

Двое других оценивающе рассматривали нас и наше стадо.

— Еще бы вам не хотелось, — заявил один из них. — Скот-то краденый.

Оррин сурово взглянул на него.

— Меня зовут Оррин Сэкетт, и я в жизни ничего не украл. — Он помолчал. — И у меня тоже ничего не крали.

Лицо незнакомца потемнело.

— В этом стаде есть коровы с ранчо «Ту-Бар», — сказал он, — меня зовут Эрни Уэбб, я управляющий этого ранчо.

— Да, у нас есть скот с клеймом «Ту-Бар», мы подобрали его в Колорадо. Если хотите, позовите хозяина, и мы все обсудим, но ему все равно придется заплатить за перегон.

— Обойдемся без хозяина, — ответил Уэбб, — я привык сам решать все проблемы.

— Послушайте, — спокойно вмешался Розенбаум, — ссориться вам ни к чему. Сэкетт говорит достаточно разумно. Позовите хозяина, а когда все уладится, я куплю это стадо.

— А вы не Суйтесь не в свое дело. — Уэбб не отводил взгляда от Оррина, в его глазах читалась наглая решимость. — Мы забираем это краденое стадо.

К нам, как бы между прочим, приближалось несколько всадников довольно грубого вида. Я догадывался об их намерениях.

От Уэбба и его напарника меня закрывал Том Санди, они меня не видели, а я их видел так же хорошо, как в тот раз, на равнинах восточного Канзаса.

— Кэп, — сказал я, — если ребята захотят подраться, составь им компанию. — Том, — я развернул коня и объехал Санди, оказавшись сбоку от Уэбба, — может, этот человек и был когда-то управляющим ранчо «Ту-Бар», но он ездил вместе с Бэком Рэндом.

Раунтри спешился, поставив коня между собой и приближающимися всадниками и положив на седло винтовку.

— Вам, ребята, стадо не достанется, — заверил их Кэп, — или придется заплатить очень дорого.

Всадники остановились.

Розенбаум находился между двух огней, но похоже, не боялся. Это был не его спор, и вел он себя молодцом.

Уэбб повернулся в мою сторону, а Оррин как ни в чем не бывало продолжал:

— Мистер Розенбаум, вы покупаете это стадо и переписываете всех клейменых коров. Думаю ваш список совпадет с нашим. Мы же вывешиваем объявление с ценой скота и договариваемся с любым, кто имеет законное право. Но просто так мы свой скот никому не отдадим.

Эрни Уэббу ясно выложили все условия, и теперь наступила его очередь раскрыть карты. Если он хочет сыграть ва-банк, мы четверо не станем отказываться.

— Будь проклят этот мальчишка, — сказал Уэбб. — Рано или поздно кто-нибудь отучит его трепать языком.

— А вы попробуйте, — предложил Оррин. — Можете выбирать любого из нас, но этот мальчишка выбьет вас из седла так быстро, что не успеете и глазом моргнуть.

Мы продали стадо по тридцать два доллара за голову, и Розенбаум признал, что это были самые упитанные коровы, которых в этом году пригоняли в Абилин. Наше стадо двигалось не спеша и по дороге паслось на сочной траве, да и воды -было вдоволь. Нам повезло во второй раз, но мы чувствовали, что удача вот-вот может отвернуться от нас.

Получив наличные, мы приоделись в черные суконные костюмы, белые рубашки, новые шляпы и, больше ни на что не рассчитывая, выглядели довольными.

В тот же день к нам подошел Джон Райан.

— Это вы братья Сэкетты?

— Да.

— Слышал, что в вашем стаде есть коровы с клеймом «Тамблинг-Р»?

— Да, сэр. Садитесь, пожалуйста. — Предложил ему Оррин и рассказал все как есть. — Семь голов, включая пятнистого быка с обломанным рогом.

— Этот старый дьявол до сих пор жив? Пару раз я из-за него чуть не потерял стадо и, если бы его нашел, пристрелил бы на месте. Пугается любого звука, даже если уронишь шляпу, несется сломя голову и уводит за собой всех коров.

— Мы вам должны кое-какие деньги, мистер Райан. По тридцать два доллара за голову выходит…

— Забудем про это; Черт возьми, такие смышленые ребята, как вы, которые сумели собрать коров и пригнать их из Колорадо, могут получить их задаром. Кроме того, я только что продал два стада в шесть тысяч голов — семь коров меня не разорят.

Он заказал выпить.

— Я хочу с вами поговорить: как насчет того, чтобы провести мое стадо по тропе Боузмена?

Оррин посмотрел на меня.

— Том Санди лучше нас разбирается в скотоводстве и перегонах. А мы с Оррином хотели подыскать землю себе под ранчо.

— Дело ваше. Мы начнем перегон в Ньюсесе, штат Техас, закончим в Масселшелле, в Монтане. Как, Санди?

— Нет, спасибо. Я поеду с ребятами.

Я заработал около шести тысяч долларов, и еще тысяча ждала меня в Санта-Фе. Впервые в жизни мне было что терять, и меня это пугало.

По-моему мнению, если человек не знает, чего добивается, он вообще ничего не добьется. У нас была цель: свое ранчо, дом для мамы и образование, чтобы приспособиться к меняющимся временам. Следовало серьезно над этим подумать.

Мои мысли прервал голос:

— Вы случайно не Тайрел Сэкетт? — Это говорил управляющий «Дроверс Коттедж». — У меня для вас письмо.

— Письмо?

Я непонимающе поглядел на него. Никто никогда не писал мне писем.

«Может, мама…» Я забеспокоился. С какой стати кто-то будет мне писать?

Письмо было написано женским почерком. Я осторожно развернул его, до смерти боясь, что это плохие вести из дома.

Хуже всего, что написанные буквы скакали то в одну сторону, то в другую и приходилось с трудом их разбирать. Но я высунул язык, и принялся за дело, решив, что парень, который смог пригнать стадо из Колорадо, сможет и прочитать письмо — если очень постарается.

Прежде всего мне бросился в глаза город отправления: Санта-Фе. И дата. Оно было написано примерно через неделю после нашего отъезда.

«Дорогой мистер Сэкетт!»

Ну и ну! Кто же называет меня мистером? В основном меня звали Тайрелом, Таем или просто Сэкеттом, без мистера.

В конце письма стояла подпись: «Друсилья».

Я почувствовал, как у меня начинают краснеть шея и уши, и украдкой оглянулся, не заметил ли кто этого. Но на меня никто не обращал внимания.

Дон Луис и Друсилья узнали, что мы были в Санта-Фе и удивлялись, почему я не заехал навестить их. На ранчо опять возникли проблемы, какие-то люди пытались захватить часть земли, но их разогнали. Всех, кроме четверых, которых похоронили. А потом дон Луис ездил в город повидаться с Джонатаном Приттсом. Я представил встречу двух стариков, ее стоило бы увидеть, однако я поставил бы на семью Альварадо. Друсилья закончила приглашением посетить их, когда я в следующий раз заеду в Санта-Фе.

У времени есть один недостаток: оно бежит слишком быстро, его всегда не хватает. Едва ли можно стать человеком, не обучившись грамоте. Каждый день люди обсуждали прочитанное или происходящие события. Я старался впитывать знания, прислушиваясь к чужим разговорам, а этого недостаточно, чтобы все правильно понять.

Как-то я нашел газету, и на то, чтобы прочитать четыре страницы, у меня ушло целых три дня.

Один человек в городе распродавал вещи. Я купил у него револьвер, несколько коробок патронов, и когда увидел в его фургоне книги, заплатил за них не глядя.

— Вам не интересно знать, какие книги вы покупаете?

— Мистер, это не ваше дело, но признаюсь, что не отличу одну от другой. По-моему, если я прочту их, то чему-нибудь научусь. Короче, постараюсь разобраться.

Этот человек, как мне показалось, умеет и читать и писать.

— Я бы не рекомендовал их для начинающего, однако вы можете узнать немало полезного.

Он продал мне шесть книг, и я взял их с собой.

Ночь за ночью я сидел у лагерного костра, изучая страницу за страницей. Мне много помогал Том Санди, объясняя, что означают те или иные слова. И главное, я искренне удивился, что человек может из книг узнать что-то новое о своей жизни. Одну написал армейский офицер, капитан Рэндольф Марси для тех, кто собирался переезжать на Запад в фургонах. В этой книге было много того, что я уже знал, но и много мне неизвестного.

Кэп Раунтри делал вид, что недоволен моими занятиями.

— Для всего этого хлама придется покупать вьючную лошадь. Первый раз вижу человека, который берет с собой на тропу книги.