Глава 4

Глава 4

Раунтри сгорбился в седле и, казалось, вот-вот упадет с коня, но я-то знал, что из любой передряги он выйдет целым и невредимым в отличие от нас. Старик был сделан из стали и обтянут сыромятной шкурой.

Оглянувшись, я увидел вдалеке шлейф пыли и показал на него Оррину, а тот дал знак Торресу. Мы с Оррином спешились и повели коней, чтобы дать им отдохнуть.

— Мы должны как можно скорее найти то место, где можно построить ранчо, — сказал я, — маме осталось жить не так уж много. Будет здорово, если она проведет остаток лет в удобном собственном доме. Она оборудует все так, как ей хочется.

— Мы найдем такое место, — заверил меня брат.

С каждым шагом поднимались клубы пыли. Остановившись, чтобы оглянуться, Оррин сощурился, морщась от яркого солнечного света и стекающего со лба пота.

— Нам надо учиться, Тай, — неожиданно сказал он. — Мы с тобой безграмотные, а в этом нет ничего хорошего. Посмотри на Тома. Человек с таким образованием как у него может пойти очень далеко.

— Том рассуждает верно — здесь, на Западе, можно достичь многого.

— Эта бескрайняя земля заставляет задумываться. Даже мысли о ней и о своем будущем становятся бескрайними.

Когда мы снова сели на коней, кожа на седлах так нагрелась на солнце, что я чуть не вскрикнул.

Через несколько часов путешествия при такой страшной жаре, начинаешь чувствовать себя, как в трансе: все делаешь почти бессознательно. Когда мы почувствовали запах зеленых деревьев и прохладу журчащей воды Арканзаса, уже стемнело и на небе высыпали звезды. У меня во фляжке оставалось немного солоноватой воды, которую я сразу вылил. Не зная, что нас ждет дальше, я сполоснул фляжку и наполнил свежей водой.

Я повез флягу к фургону Друсильи и по дороге почувствовал злой взгляд Баки. Однако ни я, ни он не были для нее подходящей парой.

Мы с Оррином, Кэпом Раунтри и Томом Санди развели костер отдельно от испанцев, потому что хотели обсудить наши дела,

— Торрес говорит, у дона место очень хорошее. Много земли — горы, луга, леса… И полно скота. — Кэп долго разговаривал с Торресом. — Дон Луис также разводит овец. Есть у него две шахты и лесопилка.

— Я слышал, он человек прижимистый, когда дело касается земли, — произнес Оррин. — Если бы он дал разрешение, многие построили бы там дома.

— А ты бы не стал прижимистым, Оррин, если бы владел таким количеством земли? — мягко спросил Том.

— Никто не имеет право на столько земли, — продолжал настаивать Оррин. — Как бы то ни было, он не американец.

Раунтри не умел спорить, но был справедливым человеком.

— Дон Луис владеет этой землей на протяжении сорока лет. Он унаследовал ее от своего отца, который обосновался здесь в 1794 году. Похоже, у дона свое представление о том, имеет ли он право на эту землю или нет.

— Может, я ошибаюсь, — ответил Оррин. — Но мне говорили именно так.

— Дон Луис не неженка и не мальчишка, — сказал Раунтри. — Я слышал о нем, когда впервые приехал на Запад. Он и его отец дрались с ютами, навахо и команчами. Затем освоили эту землю, привезли овец и коров из Мексики, построили шахты и лесопилку. В общем, каждому, кто захочет отнять у него землю, придется сильно постараться.

— Мне кажется, Джонатан Приттс будет действовать только в рамках закона, — возразил Оррин. — Не станет он отбирать землю, если она по праву принадлежит другому.

Следующей нашей остановкой должна была стать скала Пони-Рок. К костру подошел Торрес и сказал, что дон Луис решил объехать Пони-Рок стороной, но Оррину хотелось посмотреть ту местность, да и мне тоже, поэтому мы вчетвером договорились ехать прямо, в то время как весь караван отправился в объезд.

Около Пони-Рок мы увидели лагерь, человек сорок-пятьдесят — разношерстная, шумная, пьяная толпа с запасом виски.

— Похоже, ребята собрались с кем-то воевать, — произнес Раунтри.

У меня неожиданно появилось неприятное ощущение, что это люди Приттса, потому что я не смог придумать ни одной причины, по которой эти ребята собрались здесь без фургонов и женщин. К тому же я заметил парня из шайки Бэка Рэнда, с которым встречался по пути в Абилин.

Увидев нас, несколько человек встали.

— Привет, вы откуда?

— Мы проездом. — Том Санди посмотрел мимо вышедших нам навстречу людей на лагерь, который был на удивление грязным и замусоренным. — Направляемся в верховья Симаррона, — добавил он.

— А почему бы вам не остановиться? У нас есть предложение.

— Мы торопимся, — сказал Оррин и так посмотрел на их лица, словно хотел запомнить.

Не спеша подошли еще несколько человек, и мне показалось, что они собираются зайти нам за спину, поэтому я развернул Серого так, чтобы оказаться лицом к этим людям.

Вышедшим из лагеря ребятам это совсем не понравилось, и какой-то рыжий парень решил, что пора брать быка за рога.

— В чем дело? Ты кого-нибудь боишься?

Когда стоишь лицом к липу с такими подонками, разговоры или бегство ни к чему не приведут, поэтому я, не говоря ни слова, тронул Серого в его сторону, положив правую руку на бедро, в нескольких дюймах от своего шестизарядника. Все замерли, ожидая, что произойдет дальше.

Рыжий парень отошел в сторону, но Серый был настоящим ковбойским конем, на котором отец всегда загонял скот, и раз Серый увидел цель, будь то человек или животное, то ни за что не даст ей уйти.

Рыжий попятился, а я прекрасно знал, что если человек начинает пятиться, ему трудно остановиться и броситься вперед. В какую бы сторону этот парень не дернулся. Серый шел прямо на него. Рыжий от безнадежности схватился за револьвер, и в этот момент я пришпорил коня. Серый встал на дыбы, и рыжий тяжело грохнулся о землю, выронив револьвер, который упал в нескольких ярдах от него.

Рыжий лежал на спине, мой конь стоял прямо над ним, а я не произнес ни единого слова.

Пока все наблюдали за разыгравшимся спектаклем, Оррин вынул револьвер и теперь держал его в правой руке, а Том Санди и Кэп Раунтри приготовили винтовки.

— Как я уже говорил, — заметил Кэп, — мы всего-навсего проезжаем мимо.

Рыжий начал подниматься, но мой Серый переступил с ноги на ногу, и рыжий оставил эти попытки.

— Встанешь, когда мы уедем. Ты слишком торопишься очутиться в могиле.

Еще несколько человек, видевших, что происходит, двинулись от лагеря к нам.

— Ну как, Тай?

— Поехали, — сказал я, и мы поскакали прочь.

Кэп задумался, и я знал о чем: если бандиты пристально наблюдали за нами, то не должны были заметить фургоны. Так и получилось.

Мы напоили коней в Кун-Крик и направились в Форт-Додж.

Дилижанс компании «Барлоу и Сандерсон» подъехал, когда мы были в Форт-Додже. Наверное, неплохо путешествовать, откинувшись на мягкие подушки и беседуя с приятными людьми, сидящими рядом с тобой.

Мы стояли, глядя на дилижанс, когда его кучер сказал сержанту:

— Похоже, назревает драка между испанскими донами и скваттерами, которые хотят занять их землю.

Оррин отвернулся.

— Хорошо, что мы не ввязались в эту потасовку, — сказал он. — Давайте лучше собирать одичавших коров.

Когда мы подъехали к лагерю дона Луиса, все суетились, складывая вещи в фургоны. К нам подошел Торрес.

— Мы отъезжаем, сеньоры, пришли неприятные вести. Отсюда мы двинемся на юг по безводному пути. Вы поедете с нами?

— Нам нужно в Пергетори.

— Тогда адиос[6]. — Торрес взглянул на меня. — Я знаю, что дон Луис хотел попрощаться с вами лично, сеньор.

Я не встретил дона Луиса у фургонов, но зато увидел Друсилью. Заметив меня, она бросилась вперед.

— О, Тай! Мы уезжаем! Я увижу тебя еще раз?

— Я приеду в Санта-Фе. Мне можно навестить вас?

— Конечно.

Мы стояли в темноте, а вокруг, готовясь к спешному отъезду, бегали люди, звенели цепи упряжки, слышались крики.

Я чувствовал себя так, словно от меня уходила частица жизни, что раньше испытывать не приходилось. И в тот момент мне расхотелось собирать одичавших коров. Мне хотелось в Санта-Фе. Неужели Оррин чувствовал то же самое по отношению к Лауре Приттс?

Но с какой стати так расслабляться? Я простой парень с гор, едва умею читать и не могу ничего написать, кроме своего имени.

— Вы будете мне писать, Тайрел?

Мне стыдно было признаться, что я безграмотен.

— Напишу, — сказал я и поклялся себе, что научусь писать. Попрошу помощи у Тома.

— Мне будет скучно без вас.

Я, как дурак, стоял, крутя в руках свою шляпу. Если бы только язык у меня был подвешен так, как у Оррина! Но я никогда не разговаривал на серьезные темы ни с одной девушкой или с женщиной и не имел ни малейшего представления, что нужно сказать.

— Ездить с вами по равнинам было ужасно интересно.

Друсилъя придвинулась ближе ко мне, и у меня возникло непреодолимое желание поцеловать ее, но какое имел право простой парень из Теннесси целовать дочь испанского дона?

— Мне будет не хватать поездок с вами, — сказал я для того, чтобы не молчать. — Точно будет этого не хватать.

Она неожиданно поднялась на цыпочки, поцеловала меня и убежала. Я тут же развернулся, шагнул вперед и наткнулся на дерево. Вдруг из-за деревьев появился Антонио Бака с ножом в руке. Не говоря ни слова, он бросился на меня.

Разговаривать с девушками — одно дело, а разбираться с такими, как Бака, — совсем другое. Отец воспитал меня правильно: я, не думая, сделал то, что надо, — левой рукой саданул ему по запястью, чтобы отвести от себя нож, а затем ударил еще раз и одновременно поставил подножку. Бака развернулся и стукнулся о ствол дерева.

Нож вылетел из его руки. Я поднял его и пошел своей дорогой, даже не оглянувшись. По-моему, он один раз застонал, но точно остался жив. Просто сильно ударился.

Том Санди был уже в седле, мой Серый приплясывал рядом с ним.

— Оррин с Кэпом уехали. Мы встретимся у форта.

— Ладно, — согласился я.

— Мне показалось, что тебе захочется попрощаться с внучкой дона Луиса. Не просто покидать такую красивую девушку.

Я посмотрел на него и сказал:

— Это первая девушка, которая обратила на меня внимание. Я не избалован женщинами.

— Если такая девушка, как эта, тебя любит, то не о чем беспокоиться, — спокойно произнес Том. — Она настоящая леди. Ты должен гордиться.

Затем он увидел нож в моей руке. Все, кто хоть раз подъезжал к фургонам, знал его. Бака постоянно доставал нож и демонстрировал окружающим.

— Начинаешь собирать коллекцию? — сухо спросил Том.

— Вообще-то не думал, — я засунул нож за пояс, — вроде как случайно наскочил на него.

Мы проехали несколько шагов, и Том спросил:

— Ты убил его?

— Нет.

— А надо было, — сказал он, — потому что рано или поздно тебе придется это сделать.

Похоже, это был мой первый серьезный конфликт в этих краях, о котором я тут же забыл, потому что думал только о Друсилье Альварадо и о нашей разлуке. Мне казалось, что я полный дурак. Она не для меня. Но это не имело никакого значения, зато с этого дня я стал лучше понимать Оррина и даже пожалел его.

Хотя ничто не изменило моего отношения к этой узколобой блондинке. Наш жеребец, который был на нее похож, оставался для меня таким же никчемным, мерзким и упрямым.

Впереди виднелись огни форта, а позади слышался стук колес каравана фургонов, звон цепей и перекликающиеся голоса мексиканцев.

— Том, — сказал я, — нам с братом надо учиться.

— Учиться обязательно надо, — ответил он серьезно. — Буду рад помочь тебе.

— Научишь читать?

— И читать тоже.

Некоторое время мы ехали молча, затем Том сказал:

— Тай, земля, по которой мы едем, — большая, и на ней не могут жить мелкие людишки. Она дает каждому одинаковые возможности. Ты такой, каким себя представляешь. Но если хочешь чего-либо добиться в этой жизни и готов работать, то получишь это наверняка.

Я догадался, что имел в виду Том. Можно стать достойным даже внучки дона Луиса. Он хотел мне это сказать, но я вдруг понял все сам. Да, он, конечно, прав. На этой земле человек мог сделать многое. У любого тут действительно есть шанс выбиться в люди.

Ярко светили звезды. Лагерь остался далеко за спиной. В поселке, который лежал впереди, кто-то засмеялся, где-то упало ведро и, загрохотав, покатилось по ступенькам.

Подул легкий ветерок — свежий и приятный. Итак, первый шаг сделан. Пора собирать одичавших коров.

Мы ехали в Пергетори.