РУКОПОЖАТИЕ НА ОРБИТЕ: КГБ И ЦРУ

РУКОПОЖАТИЕ НА ОРБИТЕ: КГБ И ЦРУ

«Федеральная служба контрразведки — филиал ЦРУ»

Из речи В. В. Жириновского в Государственной думе 16.11.1994 г.

…«Рукопожатие на орбите», ? так в 1975 г. всемогущий тогда агитпроп ЦК КПСС окрестил космическую стыковку кораблей «Союз» и «Аполлон». Верноподданная пресса присоединила это клише к сонму новомодных прочих: «разрядка», «борьба за мир», «хельсинкский процесс» и т. д. Мало кто подозревал, что братские «рукопожатия» совершались тогда и на несколько другой, символической, орбите.

Если верхи западных спецслужб давно представляли собой космополитическое масонское сообщество, то возможно, схожие процессы происходили и у их так называемых «противников». О глубоком интересе чекистов к тайным обществам до и после войны уже было упомянуто, в 50-е гг. он возрос до того, что сам начальник МГБ — МВД Круглов оказался масоном в «списке Джема». В западной прессе были сообщения, что чуть ли не все последующее руководство КГБ состояло в некоем черномагическом «Ордене Вия». Но это все такая информация, подтверждения которой если и есть, то лежат за семью печатями. Или, наоборот, опубликованы, но в таком виде, что этим фактам никто не верит.

Вынашиваемые в тайне планы мировой политики не раз являлись на свет Божий под видом разного рода фантастических «утопий» и «антиутопий». «Город Солнца» Кампанеллы, «Новая Атлантида» Бэкона, романы Дизраэли, Булвер-Литтона и Оруэлла[66] — все эти произведения в художественной форме излагают определенные политические и социальные программы. В действительности часто это были программы тайных обществ. Последние являли свои идеи миру через писателей-адептов (например, Кампанелла, Бэкон и Булвер-Литтон были розенкрейцерами, Дизраэли — масоном) под маской вымысла. Так идеи проходили соответствующую социальную «обкатку», усваивались массовой психологией и становились знаменем открытых общественных движений. А десятилетия и столетия спустя на базе «утопий» возникли партии социалистов, коммунистов, нацистов…

Конечно, было бы слишком большой натяжкой зачислять всех авторов-провидцев в таинственный круг «посвященных». Своеобразный «прибор ночного видения» позволяет художнику более широко, нежели простым смертным, познавать мир, пишет В. Молчанов и доказывает это на примерах из западной остросюжетной литературы. В частности, версию о «сверхорганизации мировых разведок» в виде масонского тайного ордена литераторы выдвинули задолго до первых сообщений о ней в средствах массовой информации[67].

Из этого ряда — роман Дэвида Морелла «Братство Розы», экранизация которого уже дважды была показана по отечественному телевидению. Согласно сюжету, после второй мировой войны ряд руководящих деятелей разведок США, СССР, Англии и Китая (позднее этот круг расширяется) подписывает «договор Абеляра». Элита секретных служб, принеся в жертву интересы своих стран, образует космополитическое суперсообщество — «Братство Розы», стремящееся к власти над миром. Характер этого «братства» носит определенно масонские черты: роза — символ тайны и молчания, эмблема розенкрейцеров; монастырь Абеляра, где был подписан договор, соотносится с ученым и видным розенкрейцером 17-й степени Пьером Абеляром.

Сюжет романа Морелла совсем не выглядел бы фантастическим, исходя из уже известных фактов. Если бы не деталь: участие в гипотетической суперструктуре «на равных» также и КГБ и китайской разведки. Но вымысел ли это? Не были ли славные чекисты еще задолго до августовской «революции» 1991 г. вовлечены в кропотливую работу по уничтожению «биполярности» мировой политической системы?

На одном из первых совещаний новообразованного ЦРУ в конце 40-х гг. его тогдашний руководитель генерал У.Б. Смит (бывший посол в Москве) заявил: «Мы не можем победить мировой коммунизм… Мы должны идти на компромисс и сосуществовать с коммунизмом». Чуть позже, в роли уже заместителя руководителя американской внешней политики, Смит стал членом Бильдербергского клуба. Линия на «сосуществование» нашла свое продолжение в том, что брат другого бывшего руководителя американской спецслужбы (и сам занимавший в ней высокие посты) Джеймс Донован выступил официальным защитником советского шпиона (!) Р. Абеля на процессе в Вашингтоне в 1957 г.

В 1962 г. на Запад перебежал видный деятель разведки КГБ полковник Анатолий Голицын. Он сообщил ЦРУ новую стратегию Первого главного управления (ПГУ), которая теперь делала упор не на банальный сбор информации и не на диверсии, а на проникновение своих людей в высшее руководство западных стран и особенно их спецслужб. Голицын располагал приблизительной информацией об уже внедренных агентах: по ней вычислили начальника штаба шведской армии Венстрема и ряд других крупных советских шпионов за рубежом.

Среди вычисленных были, к примеру, двое начальников отделов французской спецслужбы ДСТ и… Генри Киссинджер, тогда чиновник госдепартамента США. Еще в начале 60-х гг. его «сдал» сотрудничавший с ЦРУ чиновник советского МИДа Анатолий Филатов, а позже — перебежавший на Запад полковник польской разведки Голеневский (возможно, под этим именем спецслужбы зашифровали Голицына, но не исключено, что это разные лица). Киссинджер-де еще со времен службы в американской армии являлся агентом КГБ по кличке «Бор».

«И тут-то, — пишет С. Жариков со ссылкой на журнал «Ньюсуик», — начинают происходить странные вещи. Филатова «сдает» КГБ не имеющий к этому никакого отношения румынский дипломат, а Голеневский прямиком направляется в сумасшедший дом. Как чуть позже оказалось, Филатова выдал не кто иной, а сам заместитель помощника Картера по национальной безопасности Давид Аарон! Но прямой «государственный изменник» преспокойно продолжает работать в окружении Картера, а Филатова быстренько расстреливают!»

Киссинджер признал в мемуарах факт своих тайных встреч, в бытность свою уже в 70-е гг. госсекретарем США, с советским послом Добрыниным и офицером КГБ Седовым. О том, что на этих беседах в отеле «Пьер» обсуждались весьма щекотливые моменты американской политики, было известно ФБР. В апреле. 1977 г. завербованный ЦРУ секретарь советского посольства в Колумбии Огородник (агент «Тритон»), передал американцам копию телеграммы Добрынина с содержанием одной из приватных бесед с Киссинджером. Из нее тоже можно было заключить, что госсекретарь выдавал немаловажную информацию о направленности внешней политики своей страны. ФБР опять пыталось скомпрометировать «всемогущего Генри» обвинением в измене. Но тщетно!

Контактировали с советской спецслужбой и другие представители американского истэблишмента, например сенатор Эдвард Кеннеди. Родственник убитого президента, сам замахивавшийся на президентское кресло, он был лоббистом некоторых фирм, заинтересованных в торговле с СССР и знал, что успех этой коммерции во многом зависит от благосклонности Лубянки.

К этому парадоксу можно добавить то, что почти никто из раскрытых благодаря Голицыну агентов не был арестован и даже не лишился своих постов. Наоборот, кресла лишился заместитель директора ЦРУ Джеймс Энглтон, заявивший о засилье шпионов КГБ в его службе, а также «бдительные» сотрудники других западных разведок и контрразведок.

Эти странности повторились и в деле Олдрича Эймса: руководивший в середине 80-х группой контрразведки, специализировавшейся по СССР, он тогда же оказался завербован КГБ и за несколько лет «сдал» не менее дюжины американских шпионов за бывшим «железным занавесом». Любопытно, что этого одного из самых крупных советских агентов очень скоро вычислили. Так, в 1990–1991 гг. он дважды не прошел тест на «детекторе лжи» (вопрос, не является ли он агентом иностранного государства, заставил его изрядно поволноваться), жил явно не на зарплату ЦРУ (даже на стоянке машин в Лэнгли бросался в глаза его роскошный «ягуар», загородный дом его вообще стоил бешеные деньги) и т. д. И тем не менее ему позволяли спокойно работать на Советы и затем Россию до февраля 1994 года!

Дело не ограничивалось одним Эймсом: по словам директора ЦРУ Дж. Вулси, у него есть сведения о «десятках бывших и нынешних высокопоставленных чиновников, включая и сотрудников Белого дома», подозреваемых в шпионаже в пользу бывшего СССР, которых почему-то контрразведка оставила в покое[68]. О том, насколько детально был известен список этих агентов, выяснилось совсем недавно, когда ЦРУ раскрыло ошеломляющие детали своей операции в Троицке. Еще в 1979 г. в период создания в этом подмосковном городе центра спецсвязи ПГУ КГБ, американцы внедрили туда хитроумные «жучки», благодаря которым почти десять лет могли получать информацию о всех переговорах «Центра» со своими агентами за рубежом[69], ЦРУ знало практически о всех советских шпионах, но не предпринимало ничего!

КГБ выходил в своих контактах за рубежом далеко за пределы чисто шпионской деятельности. Как сообщил в своих воспоминаниях генерал КГБ В. Кеворков (позже работавший заместителем начальника ТАСС), еще в 1969 г. по личному указанию нового главы КГБ Андропова был создан так называемый «черный канал» между Москвой и рядом видных политиков Запада. Первоначально прямой контакт установили с лидером западногерманских социал-демократов и затем канцлером ФРГ В. Брандтом (в чьем окружении находилось немало шпионов «штази»).

С чекистами контактировали и премьер-министры Норвегии (Эйнар Герхардсен, Турбьерн Ягланд). Связи президента Финляндии Урхо Калево Кекконена с КГБ были столь сильными, что говорят, некоторые из его международных речей писались на Лубянке. Во Франции, помимо министра обороны Эрню, нескольких руководителей в ДСТ, кажется, имелись и более высокие «агенты влияния» (по крайней мере, известный охотник за шпионами КГБ Тьерри Вольтон объявил о скором выходе своей новой книги, где среди раскрытых агентов Лубянки значится и один из французских премьер-министров). Список «сильных мира сего», о чем-то тайно шептавшихся с ведомством Андропова, вероятно, будет продолжен.

Факт остается фактом: к 70-м гг. КГБ превратился из спецслужбы в тайный орден, оказывавший влияние на правительства как по ту, так и по эту сторону «железного занавеса». В эту игру оказалась вовлеченной даже Православная Церковь. По указанию кагэбэшного Комитета по делам религий иерархи РПЦ активно пошли на межконфессиональные, экуменические контакты за рубежом (при том, что внутри страны церковники осуждали экуменизм как масонское учение). Обо всей этой грандиозной игре знали спецслужбы «другой стороны», но реально (если не считать показной борьбы с мелкими шпионами) не противодействовали ей. Было ли это следствием некоего «договора Абеляра» между разведками о совместной борьбе за власть? Во всяком случае, «черный канал» не являлся собственно шпионским: его создали в рамках битвы за «новый мировой порядок», далекий от старых биполярных схем.

Косвенное подтверждение существования такого «договора Абеляра» прозвучало в связи с ближневосточными событиями. Вскрылось, что несколько лет назад ЦРУ, «Моссад» и, казалось бы, враждебная им разведка Организации освобождения Палестины заключили секретный союз, который-де гораздо более продвинул дело ближневосточного урегулирования, чем всем известные действия политиков[70].

Если такой договор существовал в масштабах, подобных описываемым Мореллом, то он привел к победе тамплиеров из Лэнгли. Президент США и бывший глава ЦРУ Джордж Буш заявил, комментируя августовскую «революцию» 1991 г. в России: «Это была не только победа демократии, но и наша — победа ЦРУ»[71]. Тогдашний директор американского шпионского ведомства Р. Гейтс сказал во время визита в Москву в марте 1992 г.: «Здесь, на Красной площади… совершаю я одиночный парад победы своей». Гейтс вел секретные переговоры с чинами КГБ — МБ, чье руководство, кстати, никак не отреагировало на «победные» высказывания бывших и настоящих глав чужих разведок.

Понятно, что для этой «виктории» мастера из Лэнгли должны были создать внутри Советов мощную агентурную сеть из очень влиятельных людей. Это сложная задача.

Еще в разгар второй мировой войны шеф вновь созданной американской спецслужбы УСС Уильям Дж. Донован поручил своему представителю в госдепартаменте Кимбелу прозондировать возможность тайных операций в СССР. 23 января 1943 г. тот представил секретный рапорт, из которого следовало, что «Россия располагает ныне лучшей системой контрразведки в мире. Любой нелегальный агент скорее всего там будет раскрыт еще при переброске, передвижения же иностранцев настолько ограничены, что для них невозможно вести никакие полезные наблюдения».

Однако, судя по всему, такую агентурную сеть создали, и в нее были включены крупные фигуры, до сих пор окруженные завесой тайны.

По сей день официально самым крупным из западных шпионов, выявленных в СССР, считался Пеньковский — полковник ГРУ, имевший высоких покровителей в ЦК и министерстве обороны. В этом же ряду — экс-резидент КГБ в ряде западных стран О. Гордиевский и бывший советский посланник в ООН А. Шевченко (последнего ЦРУ «подцепило» на связи с проституткой). Причем о двойной «работе» Шевченко якобы знал и Андропов, просигнализировавший о том в Политбюро. Там своего приятеля покрывал-де сам глава МИД Громыко, которому ооновский посланник поставлял много заграничного барахла. (Не слишком ли просто это объяснение И. Бунича?) И Шевченко позволили благополучно остаться «невозвращенцем» в Штатах в 1978 г. Сам Андропов, якобы такой беспомощный в этом случае, прикладывал пальцы к губам на совещаниях в собственном ведомстве (воспоминания Ю. Власова): «Тише! Здесь полно агентов ЦРУ!» Шутка? Или глубокое знание вопроса?

Известно, что человеком ЦРУ оказался даже родственник и однофамилец «серого кардинала» Кремля Михаила Суслова — Андрей. Он, агент по кличке «Толстяк», выдал американцам секреты советских космических программ. Разумеется, взять его с поличным смогли лишь после смерти влиятельного родственника и покровителя. При этом снятый КГБ документальный фильм о «разоблачении шпиона» почти умалчивал о трудовом стаже Суслова, мельком лишь сообщив о его работе в Агенстве печати «Новости». Дело в том, что АПН было создано в качестве одной из крыш для КГБ. Вероятно, «журналист-международник» с громкой фамилией сам состоял в штате Лубянки. Кстати, что касается шпионажа внутри КГБ, то вот слова отставного генерала госбезопасности Калугина, знавшего всю эту «кухню» как свои пять пальцев: «Из КГБ сбежали (или работали как агенты ЦРУ, французской разведки, других спецслужб) почти тридцать человек… Разложение полнейшее»[72].

Он имел в виду только сбежавших и выявленных агентов (в последние годы существования СССР). Сами по себе они были не слишком большого масштаба, но ниточки от них вели далеко наверх. И не представляли ли они лишь верхушку айсберга? Самый высокопоставленный из агентуры КГБ внутри ЦРУ Олдрич Эймс заявил, что соотношение советских шпионов в Лэнгли и американских на Лубянке было… один к десяти![73]

Можно, конечно, посчитать слова опытнейшего Эймса блефом, но вот данные, сообщенные министром иностранных дел Латвии: только с 1985 по 1992 г. Запад (прежде всего США) инвестировал в процесс «демократизации» (т. е. развала) СССР ни много ни мало 90 млрд. долларов. «На эти деньги, — пишет известный конспиролог О. Платонов, — покупались услуги нужных людей, подготавливались и оплачивались агенты влияния, направлялись специальная техника, инструкторы, литература и т. п.»[74]

То, что ЦРУ пошло по пути проникновения в высшие властные структуры, показывают участившиеся разоблачения связей некоторых министров европейских держав и диктаторов стран «третьего мира» с американской спецслужбой. Еще в разразившемся в середине 70-х гг. скандале по делу Локхид[75] мелькали фамилии руководителей правительств и министров. По словам бывшего сотрудника испанской спецслужбы Гонсалеса-Маты, это были «лица, игравшие видную роль в Бильдербергском клубе или тесно связанные с американскими спецслужбами (или то и другое одновременно)».

Самое громкое из последних разоблачений прозвучало на состоявшемся недавно в Стамбуле процессе над Тансу Чиллер — главой турецкого правительства в середине 90-х гг. Оказывается, будущий премьер еще в период обучения в университете не только стала агентом ЦРУ, но и окончила спецшколу этой организации, овладев тайнописью, искусством маскировки и т. д. По мере дальнейших своих успехов на политической арене Чиллер все более котировалась и у патронов из Лэнгли, получая от них 100 тысяч долларов в год[76].

Эти и другие случаи доказывают, что проникновение шпионов в высшие сферы Советского Союза в принципе было возможно. В поднявшемся одно время потоке разоблачений некоторых лиц из горбачевского Политбюро звучало, правда, иное определение: «агент влияния». Действительно, как в случае с «черным каналом» КГБ, вряд ли здесь был банальный шпионаж. Просто по совместной договоренности спецслужб действовали два таких канала: один на Запад, другой на Восток…

То, что такой «договор Абеляра» действительно существовал, красноречиво показывает ряд фактов, всплывших в последнее время. Например, литовский эмигрант и чиновник американского экологического ведомства Валдае Адамкус поразительно легко устраивал себе в 70-е — 80-е гг. поездки в Вильнюс и Каунас, хотя некогда служил в Центре армейской разведки в Чикаго, а потом, скорее всего сотрудничал с ЦРУ. Он провозил с собой в Литву нелегальную литературу и выполнял «некоторые конфиденциальные поручения». Сообщая об этом, «НГ-Фигуры и лица»[77] пишет: трудно поверить, что отиравшиеся постоянно вокруг Адамкуса кэгэбэшники могли оставить эти факты без внимания: «существовало какое-то джентльменское соглашение». И КГБ, и ЦРУ еще с той поры активно разрабатывали литовскую эмиграцию, готовя некоторых ее деятелей на ведущие роли в Литве: вот и Адамкус, еще недавно никому на исторической родине неизвестный, в итоге стал президентом этой страны.

А чего стоит тайная встреча председателя КГБ СССР Крючкова с адмиралом Фульвио Мартини в июле 1991 г. на подмосковной спецдаче? Глава чекистов сообщил только что вышедшему в отставку директору итальянской спецслужбы СИСМИ о готовящемся «наведении порядка» в СССР, то есть о ГКЧП[78]. Мартини немедленно передал эту информацию западным спецслужбам и «влиятельным лицам в итальянском правительстве». При этом нельзя не отметить выбор Крючковым «канала утечки»: СИСМИ давно представляла собой оплот ложи «П-2» (и формальные чистки 80-х гг. не изменили ее статуса).

КГБ уже после пресловутого «путча» 1991 г. оказала другую любезность соратникам по ту сторону бывшего «занавеса», втихую передав европейским масонам их архивы, которые попали сначала к Гитлеру, а затем к чекистам, тайно хранившим их в своем Особом архиве на Ленинградском шоссе в Москве. (Начальник этого учреждения — Прокопенко, кстати, дал весьма сочувственное по отношению к «братству каменщиков» интервью «Известиям», после чего почему-то получил резкое повышение, став главой всего архивного ведомства России).

Объединившись в рамках символического «договора Абеляра» с определенными силами внутри советской верхушки, ЦРУ и осуществило ту самую «российско-американскую совместную революцию», о которой говорил, принимая в 1994 г. в Кремле Билла Клинтона, Борис Ельцин.