Сила традиций

Сила традиций

17 июля, 11 часов 30 минут

К сведению редакции. Тема этой корреспонденции сейчас очень важна. Прошу ее опубликовать как можно спорее, сопроводив обобщающей передовой статьей.

После обстоятельной консультации на месте принял решение остаться в танковой армии Катукова. Сюда же вернулся Фишман. Отсюда до прямого провода далеко, материал идет «с пересадкой». Надеюсь в будущем поработать над еще более интересными темами. Газету вижу редко. Шлю материалы ежедневно. Даю текст. Привет.

Только что отгремел жаркий бой. Танкисты решительной контратакой сшибли немцев с двух важных в тактическом отношении высот. Грозные боевые машины с победным ревом возвращаются на исходный рубеж — на высотах закрепляется пехота. В неглубоком овраге, густо заросшем орешником, дымит походная кухня. Связисты тянут провод. Стучит пишущая машинка. Почтальон разносит письма… Привычный, устоявшийся фронтовой быт!

Чуть поодаль стоят, рассредоточившись, тщательно замаскированные танки, по своему внешнему виду резко отличающиеся от тех, которые только что вышли из боя, — ни одной царапины на броне, сверкающая краска, тщательная заводская оснастка. Машины еще пышут жаром — они прошли дальний путь. Это прибыло пополнение, которое, может быть, уже через несколько часов вступит в бой.

Экипажи хлопочут у машин. Молодые здоровые ребята в новом обмундировании работают дружно и слаженно — они прошли большую хорошую школу. Но многое им здесь внове. Ближние разрывы авиабомб, протяжный вой шестиствольных минометов, вид раненых, бредущих с переднего края — все это нервирует некоторых бойцов, на их лица ложится тень тревоги, озабоченности.

Командир бригады, уже хорошо знакомый нашим читателям, дважды орденоносец гвардии подполковник Александр Федорович Бурда отлично знает, как важно перед боем дать молодым бойцам хорошую зарядку, ободрить их, вселить в них уверенность в своих силах.

Дана команда — собраться всем в конце оврага, оставив по машинам дежурных. Люди бегом устремляются к указанному им месту. Туда же, не спеша, подходит гвардии подполковник Бурда. На нем простой танкистский комбинезон, солдатская фуражка: он сам только что вылез из танка, в котором выдвигался вперед, чтобы руководить по радио ходом боя.

Прищуренным хитроватым взглядом командир оглядывает молодежь и негромко говорит ей:

— Ну, здравствуйте, товарищи!

— Здрррасте!

Командир доволен четкостью громкого ответа и выправкой молодежи, но не подает виду и строго спрашивает:

— Знаете, в какую армию вы попали?

— Знаем! — отвечают неуверенные голоса. Танкисты называют номер армии и фамилию генерала, который ею командует.

— Нет, видать, не знаете! Вот я вам сейчас расскажу, а вы слушайте. Да слушайте внимательнее, головами не вертите! На самолеты еще насмотритесь и, между прочим, узнаете, что от них ничего страшного не бывает: шум один. Вот только надо умело вести себя при налете — это верно. Иной трусишка начнет метаться, и сам под осколок попадет. А настоящий солдат сразу ляжет в складку местности, вот так, — Бурда вдруг падает на землю и ловко показывает, как надо действовать при авиационном налете, потом встает и заканчивает: — И ты жив.

Так, уместно ввернув несколько словечек, чтобы люди еще раз вспомнили, как вести себя в случае налета, командир начинает свою речь к пополнению. Во-первых, он знакомит молодежь с биографией генерала Катукова, который командует армией. Под началом Катукова Бурда служит уже два года, и потому рассказ его о нем красочен и ярок. Молодые танкисты слушают подполковника с большим интересом, и по выражению их лиц заметно, что они как-то начали забывать о необычности обстановки, в которой проходит эта беседа. А командир все тем же ровным, спокойным тоном, неторопливо, хотя на самом деле у него сейчас каждая минута на счету, ведет рассказ о том, как генерал сколачивал свои части, как он сам рос в битвах, как прошел за четверть века огромный путь от рядового красноармейца да командарма, как складывались традиции этой армии, много раз громившей численно превосходящего врага…

— Так вот, солдаты, вам повезло, — продолжает Бурда. — Не всякому выпадает честь служить под знаменем нашей армии, не всякому удается воевать под началом такого генерала, как наш. Значит, надо вам драться так, чтобы потом не стыдно было в глаза нашим ветеранам глянуть. Знаете, ведь чужой славой не проживешь, надо ей и свою долю подбавить, а семья наша дружная, храбрых мы сразу усыновляем. Среди вас небось немало таких, кто еще не воевал совсем, а? А ну, поднимите руки, кто первый раз в бой идет? Поднимается много рук. — Вот видите. Стало быть, страшновато немного? Некоторые сконфуженно улыбаются. — Ничего, вы думаете, я не боялся, когда первый раз на немецкие танки в июне 1941 года пошел в атаку? Боялся, да еще как!.. А вот жив до сих пор и воюю… Тут дело такое, главное, себя в руки взять, все внимание сосредоточить на боевой задаче. Делай, как тебя учили, и помни, что фрицу за своей броней еще страшнее, чем тебе, потому что он чует, что теперь уже ему скоро конец придет. А сходишь несколько раз в атаку, да еще отличишься — будешь драться уже спокойнее…

Вот сейчас, пока вас еще тут не было, нам на этом участке пришлось вести такие бои, каких, скажу смело, еще не было за всю войну. Против нашей армии тут тысячи танков лезли и сотни самолетов налетали. А среди танков много «тигров». Вы, конечно, про них уже знаете. Это машина сильная, но, между прочим, бить ее можно, как всякую другую. Сегодня ночью мои хлопцы одного «тигра» тут поймали — он там на передовой стоит. Вытащат его сюда, я вам покажу, куда надо целиться и как его бить.

Ну, дрались наши танкисты на совесть. Остановили мы их и бьем. Вот уже неделю немцам не удается ни на шаг вперед пройти, а кое-где мы им уже дали перцу так, что они попятились. Вот и у вас теперь есть возможность отличиться. Знаете, иногда говорят: есть шанс убить медведя. А я скажу: есть шанс убить «тигра».

Молодые бойцы смеются.

— Так вот, товарищи, что вам прежде всего надо иметь в виду? Вы знаете, война есть испытание всех сил человека. Тяжело воевать! И недоспишь, и не покушаешь вовремя, и ранить, и убить тебя могут. Но что ж поделаешь — на то война! А воевать надо. Никто за нас с вами гитлеровцев бить не будет. Иногда придет молодой парень в часть, сходит в атаку, проведет несколько суток без сна, устанет, и нос у него уже книзу, глаза хмурые, и весь он словно мученик господень. Нет, этак воевать не годится! Ты воюй так: как ни трудно тебе, как ни тяжело, ты нервишки не распускай, держи себя в руках, будь всегда бравым, чтобы товарищам было весело на тебя глянуть, чтобы каждый сказал себе: «Вот герой! Ему легко, значит, и я должен держаться».

Стойкость для танкиста — первое дело. На войне ведь по-всякому бывает. Вот я приведу такой пример. В сорок первом году под Орлом одного нашего стрелка-радиста ранило в ногу — снаряд броню пробил. И что же вы думаете он никому об этом не сказал, пока бой не кончился. Зажал ногу руками, чтобы кровь не так сильно хлестала, и сидит! А надо по радио связаться, отпускает ногу и работает, хоть сам кровью исходит. Кончился бой, он без чувств упал, и тут только его товарищи увидели, что с ним было. Это был герой-радист Дуванов, и правительство его за этот подвиг орденом Красного Знамени наградило. Вот как надо воевать, молодые солдаты!

Идешь в бой — забудь обо всем на свете, помни только свой боевой приказ, помни, что перед тобой фашист и что того фашиста ты должен уничтожить. Перед нами, как вам, наверное, уже говорили, самая отъявленная сволочь — эсэсовские танковые дивизии. Сколько горя, сколько зла они причинили нашему народу!.. Стало быть, задача ваша ясна: чего бы это ни стоило — истребить их.

Но, между прочим, себя береги. Некоторые молодые люди по своей горячности рассуждают так: «Чего мне себя беречь? Это вроде даже как бы совестно. Иду на смертный бой — и все тут!» Некоторые даже заранее посмертные записки пишут: погиб, мол, за Родину смертью храбрых. А я скажу: не всякая смерть в бою геройская. Глупая, напрасная смерть — преступление перед Родиной. Танкист нам дорог, и помирать он не имеет права, пока по крайней мере двадцать немецких танков не перебьет. Такой у нас заведен закон: жизнь нашего солдата мы ценим в двадцать гитлеровских.

На эту тему, конечно, много надо говорить, и вас не зря учили столько времени. Но я все ж таки несколько советов вам дам. Помните это мое напутствие, когда пойдете в бой. Первое дело — всегда и везде веди разведку. Сами знаете: разведка — глаза и уши командира. И разведку должен вести не только тот, кому командир дал специальное задание. Нет, ты сам всегда и везде разведывай! Идешь на исходную — следи за местностью, примечай выгодные лощинки, кустики, смотри, где какие препятствия, следи не подкрался бы к тебе откуда-нибудь проклятый «тигр».

Пошел в атаку — опять-таки непрерывно наблюдай местность, следи за противником, гляди за соседями справа и слева, указывай цели своим товарищам, немедленно доноси командиру обо всем важном, что заметишь.

Попал товарищ в беду — немедленно на помощь ему! Выручишь товарища, а потом он тебе сторицей отплатит.

Умей беречь и себя и технику! Есть у нас такие друзья — чтобы показать свою храбрость, они откроют люк на башне и глядят по сторонам. А открывать башенный люк или даже чуть-чуть приоткрывать на поле боя строго запрещено. Был у нас такой случай: приоткрыл один командир крышку люка, а в этот момент рядом с танком рвется бомба. Взрывной волной рвануло крышку, вырвало, конечно, ее из рук у этого командира, а осколком его в голову насмерть! Вот как бывает в бою!..

Ранило твою машину — не спеши уйти с поля боя. Отведи ее в укрытие, попробуй своими силами исправить и тут же обратно в бой. А уж если повреждение неисправимо, тут в лепешку разбейся, а танк уведи, спаси! Помню, был у нас в прошлом году такой случай. Один экипаж застрял в подбитом танке на переправе в сорока метрах от фрицев. Набралось в машину воды сантиметров на сорок. По машине все время бьют немцы. Экипаж отстреливается из машины, но не уходит: ждет помощи. Помочь им было трудно — вся местность простреливалась. Что ж вы думаете? Просидели наши хлопцы целую неделю в воде, а машину все-таки не бросили. Дождались выручки. Вытянули мы их танк из-под огня, отремонтировали, и машина продолжала воевать. Вот так технику надо любить и беречь!

Противник наш сильный и хитрый. Недооценивать его нельзя. Помните народную пословицу: «Не ставь недруга овцой, а ставь его волком». Вот и смотрите на фашиста как на волка, днем и ночью думайте об одном: как бы лучше к нему подобраться, как бы лучше его перехитрить, обмануть, обставить. Тут вам большой простор для инициативы.

Скажу еще несколько слов о том, как содержать машину.

Контролируй работу всех агрегатов. Да следи, чтобы под ногами у тебя ничего не валялось! А то представьте себе: атакует тебя «тигр», надо сию секунду сманеврировать, отвернуть в сторону, чтобы его снаряд тебя не убил, а в это время тягу заело — под нее молоток или ключ попал… Тут уже некогда их оттуда вытаскивать, и из-за пустяка конец твоей машине. Все должно лежать по своим местам: и молоток, и бородки, и ключи.

Моторная часть… Помните: иногда приемник у масломанометра отходит. От этого может произойти большая неприятность. Вам манометр не виден, а вы зазеваетесь, вовремя не взглянете на прибор, масло уйдет, и мотор погибнет. Поэтому регулярно подтягивайте манометр…

Бурда говорит размеренно, обстоятельно, вникая во все технические детали обслуживания машины. Он знает, что молодых танкистов учили всем этим премудростям в школе, но считает полезным напомнить еще раз перед боем о многих важных, хотя на первый взгляд незначительных деталях, потому что на войне нет ничего второстепенного, все важно и все значительно.

Беседа начинает походить на производственное совещание в гараже. Время от времени Бурда вызывает механика, радиста, башенного стрелка, задает им технические вопросы, расспрашивает, как тот поступил бы в том или ином случае. Так он знакомится с людьми, оценивает их. Когда ему кажется, что люди уже настроились на рабочий лад, он снова круто поворачивает ход беседы и возвращается к основной теме — о традициях части.

— Так вот, солдаты, повторяю: вы попали не в обычную армию. Немцы боятся одного имени Первой танковой, и ваша святая обязанность поддержать нашу марку в бою. Минувшей зимой, например, мы штурмовали немецкую оборону, которую фрицы строили полтора года. Прорвали три линии укреплений, уничтожили двести сорок шесть дзотов, пятьдесят пять танков, сто пушек, двадцать самоходных орудий, двести пятьдесят пять пулеметов, перебили четырнадцать тысяч солдат и офицеров, за десять дней освободили пятнадцать населенных пунктов. И здесь деремся неплохо. Как ни пытались эсэсовцы прорваться, как ни лезли нахально — ничего у них не вышло.

Пускай каждый из вас крепко помозгует, как бы ему отличиться в бою, как бы заслужить боевую награду. Ведь у нас не трудно стать героем, для этого только надо быть искусным воином и храбрым человеком, а наш генерал внимательный и заботливый, он всегда тебя поощрит и выделит, если ты того заслужил. У нас свыше трехсот бойцов и командиров награждены орденами и медалями. А чем вы хуже их? Я вижу — вы орлы, силенки есть, у каждого есть небось и думка отличиться. У кого дома зазнобушка осталась, у кого старики родители, у кого друзья — кому же не хотелось бы порадовать их весточкой? Так и так, мол, за отличие в бою представлен к ордену…

Так вот, товарищи, скоро вы пойдете в бой. Бой будет трудный, заранее вам говорю, поработать придется много и в полную силу. Глядите же, не опозорьте нас, ветеранов, покажите, что и молодежь не лыком шита. Помните слова присяги, которую вы приняли, святые ее слова. Помните о чести нашего боевого знамени. Помните, что наказывали вам матери, когда вы уезжали в армию, — биться с врагом не лениво, а насмерть, положить его, окаянного, в гроб и землей засыпать, чтобы и духу фашистского на нашей земле слышно не было!

Будем с вами драться так, чтобы потом не пришлось нашему генералу краснеть перед Главнокомандующим, когда он вызовет его и спросит: «Ну, как, дорогой, твое войско дралось, как свою честь соблюдало?» А бейтесь так, чтобы генерал гордо вышел вперед, глянул Главнокомандующему в глаза и громко сказал: «Приказ ваш выполнен полностью, товарищ Главнокомандующий! Все мои части дрались отлично, и молодежь шла вровень с ветеранами…»

Бурда умолкает, задумчиво глядит в раскрасневшиеся взволнованные молодые лица. Он знает: сейчас им можно доверить выполнение боевой задачи, они сделают все, чтобы сохранить и умножить боевые традиции части…