ДВА КЛАДА, ДВЕ СУДЬБЫ

ДВА КЛАДА, ДВЕ СУДЬБЫ

Подьячий здесь зарыт, нашел который клад;

У бедных он людей пожитков поубавил,

Однако ничего не снес с собой во ад,

Но все имение на кабаке оставил.

А.П. Сумароков. Эпитафия

Считается, что самый большой древнерусский клад был найден помещиком А.С. Анненковым. Этот отставной поручик слыл человеком вздорным, алчным и недалеким. В Киев он был сослан из родного имения за жестокое обращение с крестьянами. Перебравшись в город, он прикупил себе усадьбу неподалеку от Десятинной церкви. В первой половине XIX века земля в этом районе была захламлена древним строительным мусором и стоила недорого. Здесь сложно было что-либо строить. Но вскоре А.С. Анненков понял, что с покупкой не прогадал.

В 1842 году отставному поручику крупно повезло: во время земляных работ на территории усадьбы был обнаружен сказочно богатый клад вещей и ювелирных украшений. Клад то был сказочный, но судьба у него оказалась трагической. А.С. Анненков быстро сообразил, какую выгоду можно извлечь из этой непригодной для садоводства земли. Им овладела страсть к кладоискательству. Насколько мог, новоявленный хозяин препятствовал ученым вести раскопки вблизи фундаментов Десятинной церкви. Чтобы окончательно пресечь поползновения к научным исследованиям, он даже объявил, что собирается восстановить церковь. Но с объявленным строительством совсем не торопился, и оно затянулось на неопределенное время…

Невежественный отставник так и не смог разумно распорядиться с найденными сокровищами. Вещи из подземных тайников он сложил в два больших мешка и тайно вывез их на свой хутор в Полтавскую губернию. Догадываясь об их истинной ценности, он тем не менее обращался с находками довольно бесцеремонно. Его дети совершенно свободно играли с золотыми древнерусскими украшениями: мелкими изделиями они «засевали» огород, бросали их в колодец, а золотые шейные гривны одевали на домашних собак вместо ошейников. Любящий папаша с умилением смотрел на детские шалости.

Умереть в роскоши А.С. Анненкову так и не довелось. Он не сумел даже выгодно продать клад: быстро все промотал, проигрался в карты и закончил свои дни в долговой тюрьме. Ходили даже слухи, что золотые сосуды и украшения были им переплавлены и проданы за бесценок. К счастью, отдельные предметы все же попали в музейные и частные коллекции. Судя по ним, этот клад спрятали священники во время осады города: в нем оказалось много драгоценных сосудов, гривен и иконок.

К сожалению, это все, что можно сказать об этих сокровищах. Если бы они попали в руки археологов, можно было бы написать не только историческую драму о защите Киева, но и солидную работу по искусству, культуре и ремеслу Древней Руси. Однако из-за невежества помещика-самодура этого не произошло. Когда же клад находят профессиональные археологи, появляется реальная возможность получить объективную информацию о причине его появления и даже о владельце, которая всегда пропадает при грабительских раскопках. Об этом наглядно свидетельствует следующий пример.

В 1998 году на Владимирской улице в Киеве во время археологических раскопок на глубине 2 метров открылось пятно от ямы. При зачистке в ее центре были найдены 2 железных трубчатых замка и 378 предметов, большинство из которых составляли мелкие пластины листовой меди. На некоторых из них сохранились остатки истлевшей лозы или лыка. Среди обнаруженных вещей выделялись два предмета: блюдо и водолей — сосуд для умывания в виде петуха.

Корпус водолея значительно пострадал: края хвоста и крыльев петуха оказались обломаны, а голова и хвост глубоко коррозированы из-за пребывания в сильном огне. Другой водолей был представлен лишь фрагментом в виде головы козла. Обе находки датируются первой половиной XIII века и происходят из Нижней Саксонии.

Блюдо из клада также имело значительные повреждения и утраты. В его центре и по краям внутренней части имелись грубо прочерченные погрудные изображения ангелов. Не исключено, что блюда или чаши этого типа являлись литургическими предметами. Данное изделие было изготовлено в Рейнской области Германии.

Среди прочих предметов клада обратил на себя внимание и обод котла с массивной железной ручкой. Удалось установить, что этот прохудившийся котел чинился в большой спешке. Более того, из-за грубой клепки он не был пригоден даже для варки супа. Но в нем, как в худом ведре, можно было варить смолу, что обычно и происходило в осажденных городах.

Примечательными являются также находки нескольких, тщательно соединенных между собой листов меди и небольшого фрагмента посеребренного сосуда. Присутствие высокого процента золота в его составе характерно для рудничного серебра Швеции. В целом же все спрятанные в кладе вещи представляли собой лишь лом цветного металла, годный только на переделку. Но зачем в таком случае его надо было прятать?

Историкам хорошо известно, что в Древней Руси не добывались драгоценные металлы и медь. Будучи привозной, медь ценилась прежде всего как сырье для украшений. Таким образом, в данном случае археологами был найден исключительно сырьевой клад, состоящий из дорогой, но утратившей свою ценность иноземной посуды.

Раскопки показали, что он был зарыт с исполнением магического обряда. Яма была прокопана до материка, то есть до «чистой земли», в которую полагалось опускать умерших, а затем очищена огнем. Об этом свидетельствует обожженность дна и закопченность ее стенок. Очищение огнем широко практиковалось в языческих обрядах славян, для которых он был олицетворением бога Сварога, а затем его сына Сварожича.

Когда завернутые в лыко или лозу вещи были помещены в яму, их «закрыли» с помощью двух положенных сверху замков. Скорее всего, при этом прочитали заклятие, чтобы уберечь клад от случайной находки чужаками.

В Киеве известны клады богатые и бедные, но до сих пор не был найден ни один сырьевой клад. Его находка на Владимирской улице оказалась первой. И своим происхождением она обязана событиям декабря 1240 года.

Продолжение раскопок позволило установить, что место, где был зарыт клад, во время осады занимала усадьба, владелец которой успел покинуть город до прихода монголов. Маловероятно, что этот специфический клад был зарыт во дворе усадьбы, когда на ней бурлила жизнь.

Во время осады Десятинная церковь стала последним оплотом защитников Киева, а ее стены, согласно Ипатьевской летописи, рухнули под тяжестью взобравшихся с имуществом на хоры горожан. Правда, исследователи полагают, что ее стены прозаично сокрушили стенобитные орудия. Но в данном случае здесь можно было бы ожидать массовых находок дорогих вещей горожан. Но эти ожидания не оправдались.

Раскопки церкви, неоднократно проводившиеся в XIX и XX веках, не выявили ценностей, которых следовало ожидать. Все найденные сокровища находились в подземных тайниках, о существовании которых мало кому было известно.

В окрестностях Десятинной церкви (реконструкция) были найдены десятки кладов

Вне сомнений, о них догадывались и сами воины Батыя, и именно они были первыми, кто приступил к разбору руин в поисках оружия и драгоценностей. Но завоеватели вскоре покинули город, и эти работы продолжило окрестное население, искавшее после погрома не только сокровища, но и просто полезные в быту вещи. Эти поиски заметно оживились весной 1241 года, когда сошел снег и опасность окончательно миновала. Среди этих «кладоискателей» наверняка был и человек, зарывший данный клад.

Нет сомнений, что эти вещи он извлек из-под руин Десятинной церкви: отмеченные на них утраты и повреждения могли возникнуть только в результате попадания под завал рухнувшего здания. Только падавшие кирпичи и другие строительные детали могли так деформировать блюдо и привести к появлению на нем поперечных трещин. Наличие же слоя копоти на внутренней части водолея свидетельствует о его пребывании в сильном, но локальном огне. О бушевавшем на развалинах огне говорят и отдельные оплавленные куски листовой меди.

Водолей в стенах Десятинной церкви также вполне объясним — он был взят спрятавшимся в ней владельцем как ценная и дорогая вещь. Маловероятно, чтобы водолей и блюдо были забыты, а тем более оставлены в хоромах, когда все мало-мальски ценное забиралось с собой в расположенный рядом храм, ставший последним оплотом защитников города. Очевидно, здесь же находился и склепанный на скорую руку котел для варки смолы, погребенный под ее рухнувшими стенами. Вряд ли войско Батыя, имевшее походные мастерские, оставило бы более 8 килограммов меди, если бы они лежали на виду.

Для находчика все эти вещи представляли значительную ценность как лом дорогого цветного металла, вполне пригодного для вторичного использования. Он даже завернул их в лыко или лозу, чтобы обеспечить лучшую сохранность в земле. Порядком искореженный котел был им при этом разрублен на части, чтобы плотнее уложить его в яму и облегчить предстоящую транспортировку и переработку.

Состав клада позволяет даже установить личность человека, собиравшего, а затем спрятавшего вещи. Ведь в землю были зарыты медь и бронза, подлежащие дальнейшей переработке. Худшего способа для ее хранения придумать было просто невозможно, поскольку бронза и еще более тонкая листовая медь должны были очень быстро разложиться. Следовательно, их укрытие было мерой вынужденной и кратковременной, на которую мог пойти только не житель Киева.

Горожанину не было нужды закапывать вещи на расстоянии 180 метров от руин храма. Он совершенно спокойно мог отнести добычу домой. Поэтому, скорее всего, ее прятал кто- то из уцелевших после нашествия жителей соседнего с Киевом села. Для него транспортировка более десяти килограммов лишнего груза могла представлять серьезную проблему. В определенной степени это подтверждается и совершением магического обряда над кладом, так как в сельской среде суеверия всегда более живучи.

Не исключено также, что кроме этих вещей он отыскал в развалинах и более ценную утварь, которую и забрал в первую очередь. Но у него не было коня, иначе вопрос перевозки сырья не стоял бы так остро. И последнее. Когда этот сельский житель попал в разрушенный Киев, «град Владимира» был пуст. Иначе ему не удалось бы, не привлекая внимания, зарыть свои находки в яму и совершить при этом обряд. Следовательно, на раскопки он отправился сразу же после ухода войск Батыя, вероятно, в начале 1241 года. Это и обеспечило ему богатую добычу, за частью которой, впрочем, он так и не вернулся.

Традиционно считается, что клад остается не востребованным из-за гибели владельца. Но в данном случае уместно и менее трагическое предположение. Весной 1241 года жизнь в Киеве начала восстанавливаться. Поэтому есть вероятность, что, вернувшись за кладом, он застал это место застроенным, а оставленные им приметы не нашел или посчитал уничтоженными.

И еще одна интересная и даже мистическая деталь. После 1654 года данная территория была плотно застроена легкими наземными постройками московских стрельцов. Одна из них накрыла, в полном смысле слова, место клада. При этом прямо на нем была сооружена глинобитная варочная печь. Перед ее устьем имелась выгребная яма, не дошедшая до древнерусских вещей всего… 20–25 см! Всего один удар киркой, и найденный металл был бы просто переплавлен на месте еще в XVII веке. Но этого не произошло! Опять случайность?..

Этот пример привожу неслучайно. Данный сырьевой клад далеко не событие в киевской археологии. Материальная его стоимость также не самая высокая. Если бы он попал в руки «черных копателей», то был бы выброшен как не представляющий какой-либо ценности старинный хлам. Но в отличие от «клада Анненкова» он попал в руки ученых и дал столько уникальной информации, о которой можно только мечтать. За фрагментированными и, на первый взгляд, невзрачными находками оказалась судьба рядового человека, выжившего в «мясорубке» Батыева нашествия. Несмотря на страшное потрясение, он нашел в себе силы для дальнейшей жизни. Его судьба отразила судьбу всей раздробленной в те годы страны. Завоеванная и растерзанная завоевателями, она не смирилась с поражением и практически сразу же начала подниматься из руин и пепла, собирая силы для будущего освобождения. Только этого часа пришлось ждать еще долгих двести сорок лет.