1973. Июнь

1973. Июнь

Олег Даль перевоплощается в разведчика. Гибель советских летчиков в Ле-Бурже. Андрей Миронов забирает жену из роддома. Как Наталья Гвоздикова отбила Евгения Жарикова у молодой пассии. Виктория Федорова: очередная попытка найти американского отца. Душегуб Сиетниекс дает показания. Насильник из Каунаса. Конец банды "фантомасов": кровавая погоня в Ростове-на-Дону. Напрасные потуги душегуба Сиетниекса. Как Леонид Быков сломал самолет. Эльдар Рязанов в панике: лев-актер срывает съемки. Бандиты Грозного. Как "Песняры" узнали о своей победе на фестивале. Первая весомая победа Евгения Мартынова. Высоцкий читает свои стихи Вознесенскому. Внезапная хворь Юрия Соломина: со сцены в больницу. Последняя встреча Людмилы Гурченко с отцом. Похороны летчиков. Приговор маньяку. "Романс о влюбленных": борьба за Евгения Киндинова и приход Александра Градского. Как Андрей Тарковский обидел Владимира Высоцкого. Шукшин на съемках. Почему Лидия Смирнова назвала Сергея Михалкова сволочью. Ругают Галину Ненашеву. Брежнев летит в Америку. Диплом доктора изящных искусств — Дмитрию Шостаковичу. Погоня по-московски. Умер отец Людмилы Гурченко. Начали снимать "Вечный зов". Приключения Брежнева в Кемп-Дэвиде. "Свой среди чужих…": утверждение актеров. Гурченко хоронит отца. Два московских поражения сборной СССР по футболу. Подарки Никсона Брежневу: от автомобиля до "кольтов". Суд над Высоцким: 900 рублей штрафа. Умер автор фильма "Ко мне, Мухтар!". Стюардесса для Брежнева. Генсек жалуется президенту на своих соратников. Ночное происшествие на ранчо Никсона. Повесть Валерия Золотухина: от хулы до почитания. Звездные выпускники: Проклова, Крючкова, Костолевский, Садальский, Фатюшин. Страсти по "Анжелике". Как популярного диктора Игоря Кириллова не пустили к Брежневу. Высоцкий и Даль на премьере "Плохого хорошего человека". Как Давид Тухманов на спор написал шлягер "Мой адрес — Советский Союз".

2 июня Олег Даль приехал в творческое объединение "Экран", где подписал договор на съемки в новой картине "Не ради славы" (в прокат она выйдет под названием "Вариант "Омега"). Этот фильм запустили в подготовительный период весной, режиссером был выбран бывший греческий подданный Антонис Воязос. В свое время его интернировали в СССР, где он окончил ВГИК и стал режиссером документальных и музыкальных фильмов. Теперь же ему предстояло снять 5-серийную картину о работе советского разведчика в фашистском тылу.

На роль немецкого разведчика барона фон Шлоссера был выбран прекрасный актер, коллега Даля по театру "Современник" Валентин Гафт (именно тем летом Даль вернулся в этот театр). Однако кому-то из высокого начальства не понравился 5-й пункт его анкеты (национальность), и Гафт отпал. Вместо него взяли актера Игоря Васильева, с национальностью которого было все в порядке.

На роль советского разведчика Сергея Скорина выбрали Андрея Мягкова. Однако здесь стал возражать сам режиссер. "Такую роль должен играть человек, который меньше всего похож на нашего традиционного разведчика", — высказал свои соображения Воязос. "Кого же вы имеете в виду? — спросили в ответ. — Уж не Савелия ли Крамарова?" — "Олега Даля", — ответил режиссер.

Руководители "Экрана" прекрасно знали этого актера. Правда, в основном почему-то с плохой стороны. Знали о том, что он пьет и часто из-за этого Срывает съемки. Но режиссер парирует эти сомнения свежей информацией: Даль два месяца назад "зашился" и ведет вполне добропорядочный образ жизни. Видимо, этот аргумент подействовал, поскольку договор "Экран" заключил именно с Далем.

3 июня скорбная весть пришла в Москву из Франции: там, близ аэродрома Ле-Бурже, возле городка Гусенвилля, что в окрестностях Парижа, при выполнении демонстрационного полета разбился советский самолет "Ту-144", на борту которого находились шесть человек: Герой Советского Союза, заслуженный летчик-испытатель СССР М. Козлов, летчик-испытатель В. Молчанов, штурман Г. Баженов, заместитель главного конструктора, генерал-майор-инженер В. Бендеров, ведущий инженер Б. Первухин и бортинженер А. Дралин. Трагедия произошла на глазах у сотен людей. Наш самолет взлетел в воздух в 15.21, красиво прошел перед трибунами и ушел вдаль, для того чтобы развернуться и произвести посадку. Но вдруг ни с того ни с сего стал терять высоту и упал на землю. Никого из членов экипажа спасти не удалось.

В эти же дни Екатерина Градова выписалась из роддома имени Грауэрмана, где в конце мая благополучно разродилась дочкой Машей. Встречать ее приехал счастливый муж — Андрей Миронов. Волею судьбы бывшую возлюбленную новоявленного папаши Татьяну Егорову угораздило в тот же день и час тоже оказаться возле роддома. Вместе с актрисой Людмилой Максаковой они ехали на машине по Калининскому проспекту, но угодили в пробку аккурат напротив роддома. И в эту самую минуту из его дверей вышла с ребенком на руках Екатерина Градова. Была она в комбинированном платье в белую точечку, рукава фонариком. На тротуаре ее поджидал счастливый муж в компании своих друзей и коллег — Александра Ширвиндта, Павла Пашкова с женой Лилией Шапошниковой и др. Поскольку наблюдать за этой церемонией Егоровой было невмоготу, она стала торопить сидевшую за рулем подругу: дескать, едем скорее! "Куда едем? — удивилась та. — Видишь — пробка!"

Мироновская компания тем временем уселась в автомобили и двинулась точно за автомобилем, в котором сидела Егорова. Она видела в панорамное зеркальце растерянное лицо Миронова, который уже успел заметить, в чей-"хвост" их угораздило пристроиться.

В самом разгаре натурные съемки фильма "Возле этих окон", который на "Мосфильме" снимает молодой режиссер Хасан Бакаев (натуру начали активно снимать с 18 мая). Главные роли в нем играют Наталья Гвоздикова и Евгений Жариков. Как мы помним, поначалу Гвоздикова категорически не хотела сниматься в этой мелодраме, требуя заменить своего партнера. Но когда ее все же удалось уговорить остаться в проекте именно с Жариковым, внезапно произошло неожиданное — Гвоздикова влюбилась в ранее ненавистного партнера. Что же касается самого Жарикова, то он никаких нежных чувств к партнерше не питал: играя по фильму ее возлюбленного, он становился к ней равнодушен сразу л осле того, как съемки завершались. А когда в процессе работы все-таки влюбился, то его пассией оказалась отнюдь не Гвоздикова, а молоденькая актриса из массовки. Гвоздикова узнала об этом совершенно случайно. В те дни она лежала дома с высокой температурой, как вдруг ей позвонила ассистентка режиссера: "Болеешь? Ну-ну, болей! А Жариков "зароманился"! Девчонка "попастенькая", ножки-бутылочки, а ты лежи-лежи, болей!"

Несмотря на то что после этого звонка температура у Гвоздиковой поднялась еще выше, она нашла в себе силы примчаться на съемочную площадку. К тому времени ее чувства к Жарикову были настолько сильными, что она решила за него бороться, хотя вот уже четыре года была замужем за другим мужчиной. Но этот брак нельзя было назвать счастливым: муж Гвоздиковой ревновал ее чуть ли не к каждому фонарному столбу, регулярно перлюстрируя ее почту и даже врываясь к ней по ночам в гостиничные номера. Что касается Жарикова, то и он был несвободен: без малого 12 лет он был женат на тренере по фигурному катанию, которая была старше его на четыре года.

В деле обольщения Жарикова Гвоздикова избрала хитрую тактику: каждый раз, когда они возвращались с натурных съемок, она устраивалась в автобусе на место в противоположном углу от пассии Жарикова. Таким образом она ставила актера перед выбором — с кем сесть.

Помаявшись, тот обычно выбирал Гвоздикову, а неудачнице тактично объяснял: дескать, нам с Наташей надо текст роли повторить. Так продолжалось какое-то время, пока… Послушаем рассказ самой Н. Гвоздиковой:

"Мне кажется, первым "сломался" Женя. Однажды, когда романом между нами еще и не пахло, Женя попытался меня поцеловать. На съемках у операторов внезапно закончилась пленка, поэтому объявили перерыв. Я села в кресло и попыталась вздремнуть. Вдруг чувствую знакомый запах туалетной воды, открываю глаза и вижу близко-близко губы Жарикова. Бедный, он отпрянул от меня как ошпаренный. Как я жалела потом, что его спугнула! Самое обидное, что даже по сценарию нам ни разу не удалось поцеловаться, хоть мы и играли любовь…"

Тем временем в Москву прилетела преподаватель русского языка Коннектикутского университета Ирина Керк. В последний раз она приезжала сюда в 66-м по служебной необходимости (привезла с собой группу своих студентов), а в свободное время пыталась разыскать актрису Зою Федорову и ее дочь Викторию, чтобы передать им привет от их мужа и отца Джексона Тэйта (актриса познакомилась с ним в 42-м в Москве, четыре года спустя родила от него ребенка, после чего Тэйта выслали из страны, и с тех пор они утратили всякую связь друг с другом). Однако тогда, в 66-м, найти Федоровых Ирина не смогла, поскольку их домашний адрес, который ей продиктовала сама Зоя Федорова в начале 60-х, она потеряла, а на "Мосфильм" обратиться испугалась, чтобы не навлечь неприятности на мать с дочерью. В этот же приезд Ирина решила вновь повторить попытку найти этих людей, благо один ее коллега был знаком с бывшим мужем Виктории Федоровой и продиктовал номер их домашнего телефона.

Застав актрису дома, Ирина предложила ей встретиться возле гостиницы, в которой она остановилась. Федорова с радостью согласилась, поскольку судьба бывшего возлюбленного и отца ее дочери по-прежнему волновала актрису. Там же, возле гостиницы, Зоя предложила американке навестить Викторию, которая больше, чем она сама, мечтает узнать что-либо о своем отце. И хотя радиус передвижений американки как туристки был ограничен сорока километрами, а до дачи, где жила Виктория со своим любовником-сценаристом, было все восемьдесят, Ирина приняла это предложение.

Первым, кого встретили женщины на даче, оказался сценарист Коля. Он сидел на веранде и читал какую-то рукопись, при этом попивая водку из стакана. На Ирину он с первых же мгновений произвел плохое впечатление, и в дальнейшем. это чувство в ней только усилилось. Что касается Виктории, то она тоже была не в лучшей форме — явно с похмелья, встретила американку весьма прохладно и поначалу даже отказалась с ней разговаривать. Причина столь холодного приема человека, который привез ей весточку от отца, выяснилась спустя несколько минут. Девушка внезапно расплакалась и поведала гостье историю о том, как в 62-м году подруга матери Зинаида рассказала ей о результатах ее встречи с Керк в гостинице: дескать, американка сообщила ей, что Тэйт отказался признавать Викторию своей дочерью и даже порвал ее фотографию.

Услышав об этом, Керк рассказала плачущей Виктории свою версию случившегося. Да, действительно, Она в 62-м году приезжала в Москву, но с Зинаидой не встречалась, а значит, никак не могла рассказать ей эту душераздирающую историю. Не иначе, предположила американка, все случившееся — происки КГБ, который таким образом хотел навсегда отбить охоту у Федоровых искать контактов с Тэйтом. Версия Ирины самым убедительным образом подействовала на Викторию, и с этого момента она прониклась к американке самыми теплыми чувствами. Далее послушаем рассказ Г. Фрэнкла:

"Никому не понять, каково это — прожить всю жизнь незаконнорожденной, — говорила Виктория. — Когда тебе все об этом напоминают. Какую бы анкету я ни заполняла, я всегда делала прочерк в графе об отце. Я не могу указать "отца нет" или "отец неизвестен". Это все равно что сказать "я не знаю его, он не существует". — Она схватила Ирину за руки. — Вы должны найти его для меня. Он мне так нужен!

— Я попытаюсь еще раз. Но ты должна быть готова к тому, что его уже нет.

— Тогда отыщите его могилу и пришлите мне фотографию. Хоть что-то должно у меня от него остаться.

— Хорошо. Я попытаюсь.

Виктория снова ее поцеловала. Ирина встала и, посмотрев на нее сверху, сказала:

— На это может уйти много времени.

— Знаю.

— Но когда я найду его, ты будешь здесь, Виктория. — Ирина произнесла эти слова очень медленно, чтобы до лежащей на кровати женщины дошел их смысл.

Виктория вспыхнула.

— Что вы имеете в виду, Ирочка?

— А то, что, если вы с отцом сможете встретиться, неужели ты хочешь, чтобы он увидел тебя такой, какая ты сейчас? Если мне удастся найти его живым, будешь ли жива ты?

Виктория улыбнулась.

— Я буду жива. Считайте, что с этой минуты я бросила пить.

Ирина посмотрела на нее. Что это — правда или театральный жест актрисы, попавшей в драматическую ситуацию?

Виктория кивнула.

— Вот увидите, Ирочка. Теперь у меня есть ради чего жить…"

Тем временем под Белозерском продолжаются съемки "Калины красной". Съемочная группа работает в деревне Мериново, незадолго до съемок переименованной в Садовую, где снимаются эпизоды во дворе Байкаловых, бани, дома матери Егора Прокудина. Первоначально на роль матери предполагалось пригласить Веру Марецкую. Но в самый последний момент именитая актриса внезапно от роли ущербной старухи отказалась. Сослалась на нездоровье, на отсутствие желания: "Я сама сегодня такая же. Не могу. Не хочу!" Киношники, естественно, пригорюнились, поскольку времени искать новую актрису уже не было. И тут кто-то из съемочной группы предложил снять в этой роли старушку, в доме которой собирались снимать встречу Егора и матери — Ефимью Ефимьевну. Многие усомнились: дескать, сможет ли обыкновенная старушка достоверно сыграть нужный эпизод? И все же рискнули. Как мы теперь знаем, действительность превзошла всякие ожидания.

Вспоминает А. Заболоцкий: "Для съемки исповеди матери поставили на середине улицы помост для камеры, выставили окно избы, чтобы через горницу видеть Ефимью Ефимьевну, сидящую в своей светелке-кухне. Объективом с фокусным расстоянием 600 миллиметров "доставали" крупно лицо бабушки. Находясь от нее далеко, не мешали ей (она думала, что мы еще только готовимся снимать), и, кроме того, шум камеры не попадал в микрофон. Бабушка наговорила свою судьбу, отвечая на вопросы Любы, заготовленные режиссером. Получив этот синхронный рассказ из нескольких вариантов, мы сняли продуманные заранее монтажные кадры для всей сцены практически за один день, во второй день досняли детали и перебивки. В Москве потом досъемок не потребовалось. Перед отъездом я забежал к Ефимье Ефимьевне. В углу избы остался один маленький бумажный образок, приклеенный к доске, и лампочка Ильича теперь голо свисала с потолка. Хозяйка с улыбкой, как на съемке, объяснила: "Так ведь ваши забрали все иконы, говорят, еще снимать будут… вот и деньги оставили". Собиратели икон, сотрудники "Мосфильма", обобрали бабку…"

Между тем кино снимали и в Москве. 5 июня жители нескольких домов по Большому Девятинскому переулку стали свидетелями съемок художественного фильма, В одном из подъездов дома № 5 киношники во главе с режиссером Ибрагимовым снимали эпизод фильма "Дела сердечные". В съемках принимали участие два актера: суперпопулярный Анатолий Папанов (он играл водителя "Скорой помощи") и только набиравший популярность Георгий Тараторкин (его имя стало греметь всего лишь три года назад после выхода картины "Преступление и наказание", где он сыграл Раскольникова). Несмотря на то что эпизод включал в себя очень короткую сцену (вынос на носилках больного из подъезда дома и погрузка его в карету "Скорой помощи"), съемки продолжались до глубокой темноты. Киношники за это время здорово утомились, чего нельзя было сказать о зрителях, облепивших съемочную площадку со всех сторон. Понять это можно: не каждый день в твоем дворе снимают кино, да еще с участием звезд кинематографа.

А теперь из Москвы перенесемся в Ленинград, где продолжается следствие по делу убийцы Сиетниекса, который вырезал пятерых своих родственников: жену, двух малолетних детей и тестя с тещей. Как мы помним, уже на второй день после своего ареста — 28 мая — душегуб стал давать показания, но отнюдь не чистосердечные. Он попытался смягчить свою вину, объяснив свои действия как результат спонтанного проявления эмоций: дескать, поругался с женой и в порыве гнева схватился за топор. Но следователи военной прокуратуры ему не поверили и вновь упекли в камеру к уголовникам. И вот 5 июня Сиетниекс вновь напросился к следователю, которому чистосердечно во всем признался. "Сможете описать все происшедшее на месте преступления?" — спросили его. "Смогу", — последовал ответ душегуба. И Сиетниекса повезли на дачу в Васкелово, где он подробно рассказал, как и при каких обстоятельствах расправился с родственниками. Показал он и место, куда бросил топор — в речке Грузинке. Орудие преступления извлекли и приобщили к делу. Однако если читатель думает, что в убивце заговорила совесть, он глубоко ошибается, поскольку уже через пару дней… Впрочем, не будем забегать вперед.

Теперь из Ленинграда перенесемся в Каунас. Там в начале июня объявился опасный преступник, насилующий женщин. Его первая вылазка состоялась в среду 6 июня в лесном массиве города прямо средь бела дня. Одинокая женщина спешила домой, как вдруг из кустов на нее набросился неизвестный мужчина. Он был одет в рабочую спецовку, кирзовые сапоги, а на лице у него была маска из женского капронового чулка. Угрожая жертве ножом, незнакомец потребовал у нее денег. Перепуганная до смерти видом грабителя (а в маске он напоминал Фантомаса из одноименного фильма), женщина безропотно отдала ему все, что находилось у нее в кошельке, — три червонца и мелочь. Однако, забрав деньги, преступник на этом не успокоился. Схватив жертву под локоть, он потащил ее в кусты. Там он повалил женщину на землю и, применяя все те же угрозы, изнасиловал. После этого маньяк удалился, посоветовав жертве не заявлять в милицию: дескать, только хуже будет. Но та, превозмогая страх и стыд, все же заявила о случившемся. Однако ее показания были столь расплывчаты и сумбурны, что задержать по этим приметам преступника было крайне сложно. Естественно, уголовное дело по факту изнасилования в милиции завели, но дальше этого дело пока не сдвинулось.

В отличие от литовских коллег, милиционеры Ростовской области имели полное право праздновать победу — в их руки угодила банда, вот уже четыре года безнаказанно орудовавшая в области и прозванная в народе за свою дерзость бандой "фантомасов". Как мы помним из предыдущего повествования, свое первое преступление эта банда совершила в 1968 году, ограбив магазин в поселке Мирный. Случайного свидетеля, который попытался предотвратить ограбление, бандиты безжалостно расстреляли. Следующее преступление "фантомасы" совершили в апреле 69-го, напав на автомашину с кассирами химзавода имени Октябрьской революции. Но в этот раз им не повезло. Кассиры оказались не робкого десятка и пустили в дело револьверы, которыми были вооружены. У "фантомасов" же на тот момент на вооружении были всего лишь самодельные "пукалки", которые в самый ответственный момент вдруг стали давать осечки. В итоге один из бандитов — Горшков — был ранен, после чего грабители сочли за благо ретироваться. В течение следующих двух лет "фантомасы" не совершали никаких нападений, занятые одним — усовершенствованием своего арсенала.

Затем два года спустя последовали еще два нападения с целью завладения крупными суммами денег, причем во время одного из них был убит инкассатор. Приказом начальника областного управления внутренних дел Ростовской области Б. Елисова был создан штаб по розыску и поимке опасных преступников. Сыщики работали, что называется, не покладая рук, однако напасть на след преступников никак не удавалось. Причем попутно в милицейские сети попадали кто угодно — мелкие воришки, насильники и даже убийцы, однако "фантомасам" все время удавалось благополучно избегать встреч со стражами порядка. Позднее эта везучесть станет понятна: "фантомасы" в обычной жизни были вполне добропорядочными гражданами и не имели никаких контактов с уголовным миром. Они соблюдали тщательную конспирацию и людей в свою банду набирали после доскональной проверки. Короче, ростовским сыщикам впервые за долгие годы противостояли настоящие асы бандитского ремесла, люди, всерьез поставившие перед собой цель никогда не попасться в милицейские сети.

Было несколько моментов, когда сыщикам казалось, что они наконец-то напали на след неуловимых бандитов. Так, после одного из налетов банды "фантомасов" к ним пришел мужчина, который сообщил, что был свидетелем преступления и в главаре с автоматом узнал знакомого парня. Он назвал место, где обитает этот молодой человек, и милиция тут же отправилась "вязать" бандита. Его нашли спящим в котельной, однако после тщательной проверки выяснилось, что к "фантомасам" он не имеет никакого отношения, хотя действительно чертовски похож на одного из них. Пользуясь внешним сходством парня с бандитом, сыщики составили на этой основе фоторобот преступника, который раздали всем милиционерам Ростова-на-Дону. Но, к сожалению, и эта мера не помогла задержать бандитов. Хотя если бы каждый милиционер, у кого был этот фоторобот, постарался, то дело могло бы обернуться совсем иначе. Уже позднее выяснилась следующая история. Некий участковый, которому до пенсии оставалось всего лишь несколько месяцев, частенько наведывался в дом к одному молодому человеку, который как две капли воды был похож на фоторобот преступника. Участковый носил этот снимок в кармане своего кителя, но ни разу не связал его с этим парнем. А все потому, что тот жил с матерью-старушкой и после освобождения из тюрьмы ни разу не был замечен в чем-то предосудительном. Участковый частенько наведывался к нему в дом, вел душещипательные беседы на разные темы и даже помыслить не мог, что этот парень — один из тех "фантомасов", которые вот уже несколько лет наводят ужас на всю Ростовскую область. Между тем в той же комнате, где между участковым и его подопечным велись беседы, была потайная дверь в виде зеркала: открыв ее, можно было попасть в помещение, где хранился целый арсенал, там находился и тот самый уникальный самодельный автомат, который позднее займет достойное место в Центральном музее МВД СССР.

Последнее перед поимкой преступление "фантомасы" совершили 4 ноября 1972 года. В тот день в Ростове-на-Дону они напали на шофера "Волги" Азивского, упрятали его в багажник, а сами на его автомашине попытались совершить разбойное нападение на кассира одного из городских предприятий. Но ограбление не удалось. "Фантомасы" бросили "Волгу" с водителем в багажнике и скрылись. В течение нескольких месяцев от них не было ни слуху ни духу, однако сыщики, идущие по следу банды, прекрасно понимали, что это затишье рано или поздно должно быть нарушено: после неудачной вылазки в ноябре "фантомасам" нужны деньги, а значит, новое нападение неминуемо. Только когда именно и в каком месте бандиты нанесут удар, никто из сыщиков знать не мог.

На новое дело "фантомасы" вышли 7 июня. В качестве объекта для нападения они наметили кассу ростовского института "Южгипроводхоз". Навел их на нее один из работников института, прекрасно знавший, когда, где и при каких условиях выдается зарплата в этом учреждении. Бандиты (а их было трое: Толстопятое, Горшков и Самосюк, все они были вооружены огнестрельным оружием — двумя пистолетами и самодельным автоматом и одеты в спортивные костюмы) вошли в институт за несколько минут до прибытия туда кассира с деньгами. Заняли позиции в коридоре возле кассы и стали ждать. Как только там появилась кассирша, они выскочили из укрытия и, угрожая оружием, вырвали у нее из рук сумку с деньгами (в ней было 125 тысяч 118 рублей) и ушли как ни в чем не бывало. По дороге они запихнули сумку в рюкзак и вышли из института спокойным шагом, напоминая собой вполне безобидных туристов. Теперь им надо было только пересечь двор и, выйдя на оживленную улицу, затеряться в толпе. Но тут случилось непредвиденное.

В эти самые минуты в соседнем с институтом дворе, где был расположен продуктовый магазин № 21, находились двое мужчин: товаровед магазина А. Гончаров и 27-летний рабочий В. Мартовицкий. Они шли на склад получать товар. В тот момент, когда впереди у них появились трое незнакомых мужчин в спортивных костюмах, в институте уже была поднята паника и на улицу вырвался чей-то крик: "Кассира ограбили!" Этот крик услышал Мартовицкий, который каким-то внутренним чутьем связал его с тремя "спортсменами". Парень бросился им наперерез и попытался схватить одного из них за плечо. Тот же выхватил из-под пиджака автомат и выстрелил рабочему в бедро. Если бы он хотел его убить, то стрелял бы иначе, благо ситуация позволяла — Мартовицкий находился слишком близко, чтобы промахнуться. Однако, даже будучи раненным, Владимир не оставил попыток достать "спортсмена". И вот тут нервы бандитов не выдержали. Один из них дал еще одну очередь, прошив парню грудь. Мартовицкий рухнул на землю.

По чистой случайности поблизости, в районе проспекта Октября, в эти же минуты находился экипаж подвижной милицейской группы (ПМГ) в составе участкового инспектора Октябрьского райисполкома младшего лейтенанта Евгения Кубышты и шофера-милиционера младшего сержанта Алексея Русова. Они имели задание на прикрытие в своем секторе кассиров нескольких предприятий, получавших в этот день в Госбанке деньги. В 12.40 ПМГ прибыла к "Южгипроводхозу", убедилась, что институтский кассир благополучно вошел в здание, и отъехала на соседнюю улицу, чтобы обуздать неких хулиганов, распоясавшихся возле обувной мастерской (такое сообщение поступило милиционерам по рации). При этом Кубышта отправился искать хулиганов, а Русов остался в машине. В этот самый миг к нему подбежала женщина, которая что есть силы закричала: "Скорее! Там в институте кассира ограбили!" И как бы в подтверждение этих слов в ближайшем дворе грохнули два выстрела. Русов выскочил из машины и побежал на выстрелы.

Около дома № 105/1 по проспекту Октября он увидел троих подозрительных мужчин, которые бежали через заросли кустарника. Двое держали сумку, третий с автоматом прикрывал их.

— Стой! — крикнул им Русов и сделал предупредительный выстрел вверх.

Однако незнакомцы и не подумали останавливаться, наоборот — побежали еще шибче. А тот, что был с автоматом, дал короткую очередь по милиционеру. Пули легли в нескольких метрах от Русова, подняв фонтаны пыли. Укрыться милиционеру было негде — это был пустырь, поэтому единственное, что ему оставалось, — как зайцу в лесу метаться из стороны в сторону и вести ответный огонь. И в этих неравных условиях он умудрился ранить одного из преступников — Самосюка. Согнувшись от боли, тот все-таки продолжал бежать за подельниками, видимо, опасаясь, что, если он упадет, те его бросят.

Русову тем временем удалось забежать за угол дома и перезарядить пистолет. Этих нескольких мгновений бандитам хватило, чтобы выскочить на оживленный проспект Ленина и остановить первую же попутку — "Москвич", водителя которого, под угрозой оружия, бандиты высадили. Еще мгновение — и преступников и след простыл. Но фортуна в тот день явно от них отвернулась. На удачу Русова, по этой же трассе и в том же направлении двигался "газик" пожарной охраны, в котором находились инженер-капитан УПО Виктор Селютин и шофер младший сержант УПО Геннадий Дорошенко. И хотя "газик" был уже старенький, раза три побывавший в капитальном ремонте, однако голосовавшего на обочине Русова подсадил, и Дорошенко стал выжимать из него максимальное, на что тот был способен, пытаясь догнать бандитов.

Чуть позже в погоню включился и Евгений Кубышта. Он остановил микроавтобус типа "УАЗ" и велел водителю из автотранспортного цеха вертолетного завода преследовать "Москвич" с бандитами. Вместе с ним в машину сели еще несколько добровольных помощников: водитель угнанного "Москвича" и еще пара-тройка мужчин, ставших невольными свидетелями перестрелки. По поручению Кубышты из поликлиники № 5 позвонили в дежурную часть УВД Ростгорисполкома, и по команде дежурного на линию сразу же вышли одна за другой несколько машин с оперативными группами милиции.

Вячеслав Толстопятов гнал "Москвич" на предельной скорости в сторону Чкаловского поселка, не считаясь ни с какими правилами дорожного движения. Рядом с ним сидел Горшков, вооруженный автоматом (в машине было еще пять (!) пистолетов и две самодельные ручные гранаты), а Самосюк истекал кровью на заднем сиденье. На какие-то несколько минут "фантомасам" показалось, что удача улыбнулась им и теперь все зависит от их собственной изворотливости: надо только домчаться до поселка, бросить машину и на перекладных добраться До своего логова. Но эта надежда теплилась в них недолго. Вскоре они заметили у себя за спиной пожарный "газик", который отчаянно сигналил им своей сиреной, привлекая к себе внимание чуть ли не всей округи. Раненый бандит хотел было достать назойливого преследователя автоматной очередью через заднее окно, но Дорошенко вовремя сумел заметить это движение, нажал на педаль и сбавил скорость, тем самым увеличив расстояние. Бандит опустил автомат. Капитан Селютин, будучи классным стрелком, стрелять не мог, поскольку улицы города в эти часы были многолюдны.

Через несколько минут бандиты предприняли еще одну попытку сбросить "хвост". Около комбината строительных материалов они внезапно резко остановились, рассчитывая, что преследователи не среагируют на этот маневр и сблизятся с ними. Для этого случая у них уже наготове были гранаты. Но Русов с коллегами не купились и на эту хитрость, затормозив на приличном от "Москвича" расстоянии. Постояв еще несколько секунд, бандиты вновь бросились в отрыв.

Несмотря на то что на хвосте у них продолжала висеть погоня и чуть ли не все ближайшие ПМГ были подняты по тревоге и мчались к ним наперерез, бандиты все еще лелеяли надежду вырваться из кольца. Пока не случилось то, что окончательно убедило их в никчемности сопротивления. Причем происшедшее больше смахивало на анекдот, чем на действительность. Случилось же вот что. На Троллейбусной улице "Москвич", обгоняя голубую "Волгу", чиркнул по ее дверце так, что оставил на ней глубокую царапину. Возмущенный водитель "Волги", не желая спускать этот поступок нарушителю, бросился за ним в погоню. Да так резво, что даже обогнал пожарный "газик" и сделал то, что долгое время не удавалось даже ему — оттеснил "Москвич" к обочине и заставил сесть всеми рессорами на бордюрный камень. Сделав это, водитель "волжанки" выскочил из салона, подскочил к ошарашенному Толстопятову и покрыл его трехэтажным матом. После чего, удовлетворенный, удалился. Толстопятову ничего не стоило застрелить грубияна, но он, видимо, был настолько потрясен происшедшим, что даже не вспомнил про оружие.

Видимо, этот эпизод окончательно добил грабителей: когда к месту происшествия подъехал "газик", а следом за ним и другие милицейские машины, они уже стояли возле "Москвича" с поднятыми руками и просили не стрелять в них: дескать, сдаемся сами. Раненого Самосюка стражи порядка вынесли из автомобиля на воздух (пули угодили ему в обе ноги и грудь), положили на траву, где он и скончался, не приходя в сознание, от потери крови. Говорят, когда вечером Русов сдавал начальству рапорт о происшедшем, у него дрожали руки. "Устал?" — спросил начальник. — "Да вы что? — ответил Алексей. — Я же человека убил!"

В тот же день, когда в Ростове-на-Дону обезвредили банду "фантомасов", душегуб Сиетниекс, который два дня назад чистосердечно признался в содеянном, внезапно пошел на попятную. На очередном допросе он заявил, что оговорил себя под воздействием внешних обстоятельств — мол, запугали камерные уголовники, и выдал на-гора новую версию трагедии. Услышав ее, следователям впору было воскликнуть: "Да вам не в армии надо служить, а книжки писать!" Что же на этот раз напридумывал Сиетниекс?

По его словам, около двенадцати ночи 19 мая к ним на дачу постучал неизвестный, который, назвавшись племянником хозяина — Ивана Гавриловича Коваленко, — сообщил, что приехал на ночную рыбалку. Сиетниекс, естественно, дверь открыл, после чего получил сильнейший удар в голову и потерял сознание. А когда очнулся, застал всех родственников убитыми. Испугавшись, что отвечать за происшедшее придется ему, он предпочел покинуть место трагедии. На станции, под воздействием происшедшего, Сиетниекс хотел было наложить на себя руки — броситься под поезд, но ему помешали случайные прохожие: некие мужчины попросили у него закурить и тем отвлекли от этого его намерения.

Эта версия могла бы сойти за правдоподобную, если бы, как я уже отмечал, за пару дней до этого Сиетниекс не рассказал в подробностях подлинную причину трагедии и не описал все свои действия. Поэтому первое, что спросил у него следователь, после того как выслушал сказку про незнакомца, было: "А как быть с топором, который мы нашли с вашей помощью в Грузинке?" Наверное, минуту Сиетниекс пытался подыскать вразумительный ответ, но так ничего и не придумал.

И под предлогом того, что у него разболелась голова, вновь запросился в камеру. Знаете, зачем? Чтобы придумать новую сказку. На этот раз он огорошил следователей рассказом о том, что жена оскорбила его мужское достоинство — уличила его в сексуальной несостоятельности и похвасталась тем, что еще до замужества у нее был любовник, который был куда лучше в постели, чем он. "Зачем же вы убили всех остальных?" — спросил Сиетниекса следователь. "Я уже не соображал, что делаю", — ответил убийца. Но и этому его рассказу следователи не поверили, хотя к делу, как и положено, приобщили.

Забегая вперед, сообщу: Сиетниекс будет крутиться, будто уж на сковородке, но смягчить свою участь ему так и не удастся. Через год Военный трибунал ЛенВО признает его виновным в убийстве пяти человек, совершенном с особой жестокостью и при отягчающих обстоятельствах, и воздаст по заслугам — приговорит к расстрелу. Правда, ни одна из газет об этом процессе не сообщит, по причине его закрытости — Сиетниекс ведь был офицером, членом партии, и описание его зверств могло бросить тень на армию. По этой же причине следствию придется признать другой мотив преступления — вместо убийства из-за корысти (душегуб хотел купить "Волгу") ему все-таки вменили убийство в состоянии аффекта. Но вернемся в июнь 73-го.

Продолжаются съемки фильма "В бой идут одни "старики" (студия имени Довженко, режиссер Леонид Быков). В начале июня снимались эпизоды "на аэродроме". Вспоминает оператор В. Кондратьев:

"Быков не любил, когда его дублировали, и все трюки старался делать сам. За время съемок он вполне прилично освоил управление самолетами. В воздух он их, конечно, не поднимал, но самостоятельно запускал двигатель и рулил по аэродрому. Однажды он не сумел рассчитать курс, и правое колесо попало в яму от пиротехнического взрыва. Самолет клюнул носом, полетели лопасти пропеллера, заднее колесо отломилось вместе со стойкой. Быков набил на лбу здоровенную шишку и здорово расстроился. Еще бы — ведь это был тот самый "Як" с нарисованными на борту нотами и скрипичным ключом.

Везти самолет для ремонта в Киев выходило слишком долго — терялась уйма драгоценного времени. Решили восстанавливать "железную птицу" на месте, своими силами. Благо предусмотрительный механик захватил из Киева несколько запасных лопастей, которые тут же установили на поврежденную машину. А что было делать с задним шасси? Без сварки не обойтись. Я положил изувеченную деталь в багажник своего авто и поехал в Чернигов на станцию юных техников. Там у меня были друзья. На станции никого не оказалось. Пришлось "вылавливать" их по домам. Узнав, что мы снимаем кино о фронтовых летчиках, ребята с радостью согласились нам помочь. Стойку заварили, и на следующее утро самолет был снова готов к полетам…"

Еще более нервной была ситуация на съемочной площадке фильма Эльдара Рязанова "Невероятные приключения итальянцев…". Причин этому было несколько. Первая — сложности со львом Кингом, который плохо адаптируется на съемочной площадке. Для киношников капризы льва были полной неожиданностью, поскольку владельцы Кинга заверяли, что их подопечный не подведет. Льву специально выделили месяц на акклиматизацию (его привезли из Баку в Москву в конце апреля, а в последних числах мая вместе со съемочной группой он отправился в Ленинград, чтобы в течение месяца успеть отсняться в эпизодах с белыми ночами). Однако из-за постоянных капризов Кинга съемки грозились затянуться до бесконечности. Вот как вспоминает об этом сам Э. Рязанов:

"Все эпизоды со львом происходили в белые ночи. Белую ночь мы снимали в режим, то есть в течение 20–30 минут на закате солнца и в такой же промежуток времени на рассвете. Поскольку время съемки ограничено, лев был обязан работать очень точно.

В первую съемочную ночь со львом выяснилось, что актеры панически его боятся. Сразу же возникла проблема, как совместить актеров со львом и при этом создать безопасность. У Антонии Сантилли — актрисы, исполняющей роль героини фильма, — при виде льва начиналась истерика, даже если Кинг был привязан и находился далеко от нее. Но это бы еще полбеды! Главное, что лев чихать хотел на всех нас! Это был ленивый, домашний лев, воспитанный в интеллигентной семье архитектора, и он не желал работать. Кинг даже не подозревал, что такое дрессировка. Этот лев в своей жизни не делал ничего, чего бы он не желал. Ему было наплевать, что у группы сжатые сроки (ленинградские эпизоды требовалось отснять с 31 мая по 2 июля. — Ф.Р.), что надо соблюдать контракт с итальянцами, что это совместное производство, что между странами заключено соглашение о культурном обмене. Кинг оказался очень несознательным.

Когда нам понадобилось, чтобы лев пробежал по прямой 15 метров, этого достигнуть не удалось. Хозяева кричали наперебой: "Кинг, сюда! Кингуля, Кингуля!" — он даже головы не поворачивал в их сторону: ему этого не хотелось.

Я был в отчаянии! История со львом являлась одним из краеугольных камней сценария. На этот аттракцион мы очень рассчитывали. К сожалению, способности льва были сильно преувеличены. Лев был не дрессированный, невежественный и, по-моему, тупой. Мы намытарились с этим сонным, добродушным и симпатичным животным так, что невозможно описать…"

Вторая причина, из-за которой съемочная группа фильма испытывала трудности в работе, — необязательность итальянских партнеров, которые, судя по всему, считали эту картину для себя "отрезанным ломтем". 8 июня генеральный директор "Мосфильма" Николай Сизов отправляет в Рим телекс следующего содержания:

"За последние 48 часов мы не получили от Вас никакой информации. Это ставит под угрозу судьбу фильма, ибо все сроки последнего Протокола снова сорваны. Мы вынуждены в ближайшие дни распускать съемочную группу и ломать декорации. Прошу незамедлительно внести наконец ясность в судьбу картины".

Дино Де Лаурентис ответил через несколько дней следующим телексом: "Бартолини звонил мне из Ленинграда и сообщил, что вторая съемочная группа бездействует не столько из-за недостатка операторов, сколько из-за отсутствия хотя бы одного осветителя, который мог бы дать свет. Он сообщил, что из-за плохой погоды работа все больше задерживается и не удалось провести ни одной съемки в помещении".

9 июня настоящий детектив с погонями и стрельбой разгорелся в столице Чечено-Ингушской АССР городе Грозном. Произошло там следующее. Некие Саидов и Магомедов давно вынашивали планы нападения на инкассаторов. В их арсенале имелись винтовка и ружье, однако для осуществления подобного дела лучше всего подходил пистолет. Раздобыть его они намеревались, напав на милиционера. В течение нескольких дней они выбирали удобный объект для нападения, пока наконец не остановились на младшем лейтенанте милиции Владимире Кирине, который нес дежурство возле гостиницы "Кавказ", что на проспекте Победы (кстати, рядом находилось здание Совета Министров ЧИАССР). Субботним вечером 9 июня бандиты неожиданно напали на милиционера, выстрелив в него два раза из винтовки. Похитив пистолет, они выскочили на проспект, захватили автомашину "Волга"-такси (водителя просто вышвырнули) и рванули в сторону площади Дружбы.

Тем временем коллеги Кирина (с ним несли дежурство еще двое милиционеров), увидев истекающего кровью коллегу, сообщили по рации о нападении всем ближайшим ПМГ. Это сообщение услышал и лейтенант милиции Дацков, который курсировал на мотоцикле неподалеку от площади Дружбы. Вскоре он заметил несущуюся на большой скорости "Волгу"-такси и пристроился ей в "хвост". Заметив этот маневр, преступники попытались оторваться от погони, увеличив скорость до предела. Но мощный двигатель милицейского мотоцикла позволил Дацкову плотно повиснуть у бандитов на "хвосте".

"Волга" свернула с площади на улицу Маяковского и двинулась в сторону Индустриальной. На середине этого отрезка пути Дацков предпринял попытку остановить преступника тем же способом, что использовал 6 Москве младший сержант Виктор Ефимов, — бросился наперерез "Волге" и попытался подставить мотоцикл под удар. Однако преступники, видимо, были готовы к этому и, не давая Дацкову развернуться, открыли по нему огонь из пистолета. Одна из пуль все-таки достала стража порядка, и он, потеряв управление мотоциклом, упал на землю. А "Волга" продолжила свой путь. Она домчала преступников до железнодорожной насыпи, после чего они бросили машину и разбежались в разные стороны. Задержать их по горячим следам не удалось. Однако законное возмездие их все равно настигло. Спустя всего лишь несколько дней оба преступника были задержаны на своих квартирах в станице Ермоловской. Весь арсенал у них изъяли, в том числе и пистолет Кирина, которым они так и не успели больше воспользоваться.

В воскресенье, 10 июня, в Минске закончился Всесоюзный конкурс советской песни, проходивший в рамках фестиваля советской молодежи. В течение 10 дней шла упорная борьба за звание лауреатов этого конкурса среди 200 исполнителей со всех концов страны. Первое место жюри отдало певцам Леониду Сметанникову из Саратова и Валерию Кучинскому из Минска. Второе место присудили солисту Латвийского академического театра оперы и балета Владимиру Окуню и солисту Кабардино-Балкарской госфилармонии Зауру Тутову. Третье место — у студента Казанской консерватории Рената Ибрагимова, Евгения Мартынова из Москвы, Виктора Мамонова из Челябинска, Махмират Хамракуловой из Душанбе и Таисии Калиниченко из Ленинграда. Среди ВИА первое место безоговорочно было отдано белорусским "Песнярам".

Этот ансамбль существовал уже почти четыре года и имел заслуженную славу одного из самых профессиональных коллективов в этом песенном жанре. На тот момент на его счету были такие шлягеры, как "Александрина" (1979), "Косил Ясь конюшину" (1971), "Березовый сок" (1973), "Олеся" (1973). Что касается упомянутого фестиваля, то "Песняры" о своей победе на нем узнали… из газеты. Как гласит легенда, дело было так. Выступив в последнем туре конкурса, ансамбль в тот же день укатил на другой фестиваль советской песни — в польский город Зелена Гура. И там, раскрыв однажды газету "Трибуна работнича", кто-то из "Песняров" ахнул: "Ба, да мы в Минске первое место отхватили!"

На конкурсе был учрежден и приз зрительских симпатий, который завоевал Евгений Мартынов с песней "Баллада о матери" (было собрано около 3 тысяч анкет). Стоит отметить, что Мартынов попал на этот конкурс случайно. Незадолго до его начала он был официально зачислен в штат артистов московского эстрадного оркестра "Советская песня" при Рое-концерте. Получил разовую концертную вокальную ставку солиста оперетты и эстрады в размере 13 рублей, а также разовую инструментальную ставку артиста эстрадного ансамбля в 6 рублей. Однако, став официальным певцом, Мартынов и думать не мог о том, чтобы поехать на Всесоюзный конкурс. Но все решило его выступление в ЦК ВЛКСМ, где он показал несколько своих новых песен: "Балладу о матери" ("Алексей, Алешенька, сынок!.."), "Если сердцем молод" ("Я сегодня там, где метет пурга…"), "Трубку мира" ("Земля, она твоя и моя…"), "А я без Волги просто не могу" и др. Там Мартынову вдруг предложили: "А почему тебе самому не исполнять песни? Вот сесть за фортепиано — и ты будешь автором-исполнителем. Давай выбери несколько своих песен и отправляйся в Минск на конкурс. Вдруг победишь?.."

В работе конкурсного жюри принимали участие очень авторитетные деятели культуры, среди них Игорь Лученок, Юрий Силантьев, Эдуард Хиль; председательствовала Александра Пахмутова. Мартынов кроме двух собственных песен — "Баллада о матери", "Песня о Родине" исполнил и несколько чужих: "Темную ночь" Н. Богословского и "Летят перелетные птицы" М. Блантера. По его же словам:

"Когда я исполнил эти песни на 1-м туре, я прошел на 2-й. — Для меня это было так радостно! Прямо я такой был веселый человек!.. И потом я прошел на 3-й тур. Это для меня вообще была такая радость! Ну неужели, думаю, я такой исполнитель?! И еще меня что обрадовало: я был удостоен звания лауреата, получил 3-ю премию (поделил ее с Ренатом Ибрагимовым), и за песню "Баллада о матери" еще получил хрустальную вазу — приз публики. Столько было аплодисментов! Я же никогда в жизни при таком количестве людей не пел свои песни. Это действительно такое впечатление!.. Оркестр под управлением Юрия Васильевича Силантьева играет "Балладу" в хорошей инструментовке Алексея Мажукова, я пою — и слышу, как меня не отпускают со сцены!

Вот после этого я решил: буду свои песни и сам петь…"

11 июня на репетицию в Театр на Таганке пришел поэт Андрей Вознесенский, который входил в художественный совет этого театра. За кулисами к нему подошел Владимир Высоцкий, который уважал Вознесенского как поэта и лелеял надежду на то, что тот поможет ему "пробить" его собственные произведения в печать. Свидетелем разговора двух поэтов стал Валерий Золотухин, который описывает его так: