Глава 3 Тренировочная Руководство по работе с депутатами (1996 год)

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 3

Тренировочная

Руководство по работе с депутатами (1996 год)

Александр Сундуков, ведущий авторитетной еженедельной информационно-аналитической программы «Разбор полетов», посмотрел на часы и нарочито закашлялся. Ему уже с полчаса как надо было уехать из Останкина. В семь часов — прием в итальянском посольстве (нужно еще за женой заехать), а в девять — ужин в «Сирене»[16] с сотрудником администрации президента. Его друг и главный редактор информационной службы ДТВ («Демократического телевидения») Алик Нехорошев явно затянул свой разбор полетов.

«Саша, ну скажи ты, что ни одного сюжета из Думы в том виде, в котором делают их наши корреспонденты, ты в свою воскресную передачу поставить не сможешь». — Нехорошев, не желая видеть сундуковского нетерпения, решил привлечь к участию в публичной порке парламентских корреспондентов молчавшего всю летучку ведущего. «Ну-у-у, а-а-а, — Сундуков всегда долго собирался с мыслями и терпеть не мог неожиданных вопросов и поворотов в беседе, — разумеется, в том виде, в котором вы их делаете, не смогу… Я смотрел все ваши репортажи за неделю. И что получается? Не „красная“ Дума, а Красный Крест какой-то, Фонд гуманитарной помощи россиянам, пострадавшим от ельцинского режима, институт благотворительных инициатив… — Сундуков явно начинал заводиться. — Что ни сюжет из Думы, так обязательно про то, как депутаты повысили пенсии, освободили инвалидные организации от налогов, приняли обращение к правительству в связи с задержкой выплаты детских пособий. Или о том, что они создали комиссию по расследованию ущерба, нанесенного государству при приватизации нефтегазоалюминиевого АО, или написали запрос в Генпрокуратуру о нарушениях интересов трудового коллектива при приватизации Нижне-верхне-ямского чего-то-обрабатывающего комбината. И все в таком духе».

Алик, сдвинув очки на кончик носа и раскачиваясь в кресле, одобрительно кивал красноречивой телезвезде. «Но они и в самом деле занимаются всем этим», — храбро встрял в монолог Сундукова Мераб, стрингер ДТВ, человек, обладающий большими связями во всех властных институтах и неожиданными знакомствами в самых разных кругах. Сундуков, как и все руководство ДТВ, ценил Мераба за хорошую осведомленность и удивительный нюх на сенсации, но сейчас его реплика вызвала прилив еще большего раздражения. «В самом деле? И это говоришь мне ты, Мераб? Я понимаю, эти, — ведущий кивнул в сторону молодых корреспондентов, — не соображают, кого и как снимать и о чем при этом говорить, но ты-то должен понимать, что главное, главное — правильно расставить акценты. Акценты, Мераб! Прекратите давать мне эти бесконечные синхроны с Зюгановым, вещающим про преступный антинародный режим. Хватит пиарить Илюхина с его обличениями коррупционеров. Я не хочу больше ничего слышать ни про задержки зарплаты, ни про умирающую науку, ни про погибающую культуру. Вы не понимаете, что поставлено на карту?! Вы что, не понимаете, что с вашими коммуно-патриотическими стенаниями про обнищание населения нищими вот-вот станем мы! Вы подумали, куда отправитесь, если выборы выиграет Зюганов? Куда направит партия капиталистических подпевал на перевоспитание?!»

«Ты, Саша, слишком много читаешь газет — передовиц Проханова в „Завтра“[17] и эссе твоего друга детства Пожарова в „Накануне“ — вот тебе и мерещатся мифические коммунистические застенки. Ты что, Зюганова не знаешь? Не видел? Сейчас в итальянском посольстве будешь с ним чинзано пить и спагетти закусывать. А акценты мы правильно расставляем. И про дешевый популизм депутатов, которые пенсии повышают, зная, что денег в казне нет и не будет, больше, чем про сами законы, рассказываем. И про то, что Зюганов Думу использует как предвыборную трибуну, и про то, что за государственный счет, за думский счет, агитационные поездки по стране совершает — тоже». — Мераб попробовал успокоить впавшего в истерию Сундукова.

«Это не я газет много читаю. Это вы их совсем не читаете. С сегодняшнего дня всем в обязательном порядке выдавать газету „Не дай бог!“[18] и проверять, как усвоили. Чтобы вы, наконец, поняли, что от вас требуется. Думу, Алик, я считаю, лучше вообще давать минимально. Только глупости какие-нибудь их, какую-нибудь полную дурь. Хорошо бы драку какую-то. Нет свежей — ставьте старые, в качестве перебивок в думских репортажах. Показывайте, как они оскорбляют друг друга, спят на рабочих местах, голосуют чужими карточками. Показывайте пустой зал и говорите, что в это время обсуждались важнейшие для страны вопросы. Народ должен видеть, чем они там занимаются. На худой конец, ищите смешные сюжеты, вроде того, когда Жириновский какую-то корреспондентку часами со своим портретом наградил за то, что она процитировала на пресс-конференции „Последний бросок на юг“[19]. Кстати, я слышал, что ее после этой истории чуть из „Коммерсанта“ не уволили. Хотя она, разумеется, ничего о своих художествах не писала. А мы с вами миндальничаем!»

Нехорошев удовлетворенно улыбнулся и сказал сладчайшим голосом: «Спасибо, Шурик! Я думаю, всем все понятно. Чтобы было еще понятнее, я подготовлю и доведу до сведения заинтересованных лиц временную служебную инструкцию. Это будет наш внутренний „Не дай бог!“ Не дай бог, показать. Летучка закончена, все свободны. А тебя, Женечка, я попрошу остаться еще на несколько минут».

Из переговорной все выходили в полном молчании. Сундуков вышел первым, на ходу поправляя запонки в манжетах. Женя Плаксенко, субтильный и совсем юный на вид паренек, преданно глядя на Нехорошева сквозь стекла очков, ждал, пока начальник заговорит. Алик тем временем подбирал правильные слова.

Вчера вечером ему позвонил главный редактор «Либерала», газеты, которая, как и ДТВ, финансировалась группой «Стена». «Я выловил тут на верстке одну статейку, почитай, тебе будет интересно». — Голос в трубке был доброжелательным, но ироничным. Расправляя пальцами непослушный факс, Нехорошев прочитал:

«Рубрика: Свобода слова.

Автор: Степан Лодка.

Заголовок: Не виноватый я.

Подзаголовок: Телебоссы принуждают журналистов к извращениям.

„Я знаю, вы — честные журналисты. Вы видите, что происходит в стране. Но вас принуждают извращать истину. Вас заставляют писать, говорить и показывать неправду. Заставляют те, кто платит за эту ложь деньгами, украденными у собственного народа. Но скоро народ скажет „нет“ преступному ельцинскому режиму, который ограбил и унизил его, и вы тоже освободитесь от гнета капиталистов и продажных чиновников“. Так говорил Зюганов. Говорил и раз, и два, и три. Говорит теперь на каждой своей пресс-конференции. К речам про антинародный режим и униженный и оскорбленный народ мы уже давно привыкли. Но с чего это вдруг лидер российских коммунистов и патриотов заинтересовался нашей тяжелой журналистской долей, никак не могли взять в толк.

Тайное стало явным, как всегда, случайно. Курим с группой товарищей после пресс-конференции Зюганова, обсуждаем основные тезисы его выступления, восхищаемся его, вождя, трогательной о нас заботой. А тут его пресс-секретарь, человек новый, простодушный, в идеологических боях еще не закаленный, возьми да и скажи: „Чему вы удивляетесь, это Зюганов не сам придумал. Он вашего коллегу цитирует“.

Мы, разумеется, спросили, о ком речь идет. И выяснилось, что один молодой, но быстро растущий корреспондент независимого негосударственного телеканала именно так объясняет Зюганову и его сподвижникам критический характер своих сюжетов из Думы и из предвыборных поездок по стране с кандидатом в президенты от народно-патриотического блока.

„Я не виноват, это руководство телеканала заставляет меня говорить про Геннадия Андреевича гадости. А я лично его глубоко уважаю“, — после каждой поездки несчастный телевизионщик буквально рыдает на груди у сотрудниц коммунистического штаба. А его сотрудники вынуждены тратить метры красного кумача, чтобы осушать потоки слез, льющихся из глаз честного паренька, которого нелегкая журналистская судьба бросила в руки буржуазных наймитов.

Выслушав этот печальный рассказ, мы с товарищами написали вчера петицию к руководству телеканала с просьбой перестать принуждать нашего коллегу к идеологическим извращениям. Или, на худой конец, прислать вместо него кого-нибудь менее впечатлительного».

Сей разухабистый текст, разумеется, не был напечатан в сегодняшнем номере. Прочитав его, Алик позвонил шефу «Либерала» и поблагодарил за «улов». Теперь дар «редакторских сетей» изучал Плаксенко. Дочитав, он посмотрел на Нехорошева тем же спокойным и преданным взглядом. «О тебе речь?» — спросил Алик. «Возможно, но какое значение имеет то, как я делаю свою работу, если я делаю ее хорошо. Не правда ли?» Даже на Нехорошева, который за годы работы на телевидении видел многое и многих, такой хладнокровный цинизм произвел впечатление. «Иди, далеко пойдешь», — отпустил он Женечку и присел за письменный стол.

Быстро набросанная от руки инструкция, которую он обещал выдать для работы в Думе и с думцами, была простой и краткой:

«Инструкция.

Отстранить от работы в Госдуме на период с 25 апреля по 17 июня куратора парламентской группы ДТВ Барамидзе Мераба Вахтанговича.

Назначить координатором парламентской группы ДТВ Плаксенко Евгения Геннадьевича.

Корреспондентам и операторам ДТВ, работающим в Госдуме постоянно или отправленным туда на разовое задание, согласовывать содержание своих сюжетов и постановку кадров с Плаксенко Е. Г. В его отсутствие — непосредственно с Нехорошевым Александром Сергеевичем.

Все сюжеты, связанные с кандидатами в президенты РФ, независимо от того, где они были отсняты и смонтированы, идут в эфир только после их предварительного просмотра Нехорошевым А. С.

В случае его отсутствия сюжеты должны быть показаны Сундукову Александру Евгеньевичу или гендиректору ДТВ Гудману Владимиру Александровичу.

В случае второго тура президентских выборов данная инструкция продлевается автоматически вплоть до особых распоряжений.

24 апреля 1996 года. Нехорошев А. С.».