Сцены семейной жизни

Сцены семейной жизни

После пленума Сталин не пошел домой, а зашел в свой кремлевский кабинет. Ему хотелось побыть одному и подумать над всем происшедшим. Материалы пленума решили не публиковать в печати, а резолюцию по внутрипартийным вопросам разослать всем местным организациям партии и членам XVI конференции. Однако (Сталин был убежден в этом) о решении пленума скоро узнает весь мир. В капиталистической и эмигрантской прессе запестрят заголовки типа: «Сталин уничтожает Ленинскую гвардию», «Грызня в Кремле», «В Кремле идет борьба за власть», «Не пролетарская, а сталинская диктатура», «Сталин — узурпатор» и т. д. и т. п. «Ну и что же, — думал Сталин, — пусть пишут. Собака лает… Нам нужно делать свое дело. Если прислушиваться ко всему, что кто-то где-то сказал, то нам не выжить. Бухарин и его сообщники получили по заслугам. Коллективизация необходима. Другого мнения нет и быть не может. Нельзя провести индустриализацию без коллективизации. Это две стороны одной и той же медали».

Сталин медленно ходил по кабинету. На ходу думалось лучше. Уже поздно. Следовало бы идти домой. Он скучал по детям, но не хотелось лишний раз встречаться с Надеждой. Она вечно была недовольна. Депрессия сменялась агрессией. С детьми она тоже была чрезмерно строга. Но эта строгость была, чаще всего, проявлением ее неустойчивого настроения. Однажды она отхлестала по рукам Светлану за то, что та по неосторожности порезала скатерть.

«Я так ревела, — уже будучи взрослой, вспоминала Светлана Иосифовна, — что пришел отец, взял меня на руки, утешал, целовал и кое-как успокоил… Отец меня вечно носил на руках, называл ласковыми словами — «воробушка», «мушка». Несколько раз он также спасал меня от банок и горчичников — он не переносил детского плача и крика.

Мама же была неумолима и сердилась на него за «баловство»

В своей книге «20 писем к другу», которую Светлана Иосифовна написала, уже будучи в американской эмиграции и, естественно, с оглядкой на читателей Запада и находясь под определенным идеологическим влиянием, она не может не признать, что Сталин был нежным и внимательным отцом. Она приводит письма отца и матери, по которым можно судить о характере отношений в семье Сталина к детям, а следовательно, и взаимоотношениях взрослых между собой.

«Вот одно-единственное сохранившееся мамино письмо ко мне», — пишет Светлана Иосифовна. Приводим его без сокращений.

«Здравствуй, Светочка!

Вася мне написал, что девочка что-то пошаливает усердно. Ужасно скучно получать такие письма про девочку. Я думала, что оставила девочку большую, рассудительную, а она, оказывается, совсем маленькая и, главное, не умеет жить по-взрослому. Я тебя прошу, Светланочка, поговори с Н.К. (Наталья Константиновна — воспитательница. — Авт.), как бы так наладить все дела твои, чтобы я больше таких писем не получала. Поговори обязательно и напиши мне вместе с Васей или Н.К. письмо о том, как вы договорились обо всем. Когда мама уезжала, девочка обещала очень много, а оказывается, делает мало.

Так ты обязательно мне ответь, как ты решила жить дальше, по-серьезному или как-либо иначе.

Подумай как следует, девочка уже большая и умеет думать. Читаешь ли ты что-нибудь на русском языке? Жду от девочки ответ.

Твоя мама».

Вот и все, — пишет Светлана Иосифовна. — Ни слова ласки. Проступки «большой девочки», которой было тогда лет пять с половиной или шесть, наверное, были невелики…

Отец писал мне другие письма. Называл он меня (лет до шестнадцати) «Сетанка» — это я себя так называла, когда была маленькая. И еще он называл меня «хозяйка»… И еще он любил говорить, если я чего-нибудь просила: «Ну что ты просишь! Прикажи только, и мы тотчас все исполним». Отсюда — игра в «приказы», которая долго тянулась у нас в доме. А еще была выдумка: «идеальная девочка» — Лелька, которую вечно ставили мне в пример, — она все делала так, как надо, и я ее ненавидела за это. После этих разъяснений я могу привести и его письма тех лет:

«Сетанке — хозяйке.

Ты, наверное, забыла папку. Потому-то и не пишешь ему. Как твое здоровье? Не хвораешь ли? Как проводишь время? Лельку не встречала? Куклы живы? Я думал, что скоро пришлешь приказ, а приказа нет как нет. Нехорошо. Ты обижаешь папку. Ну, целую. Жду твоего письма.

Папка».

Все это старательно выведено крупными печатными буквами. И другое письмо тех же лет:

«Здравствуй, Сетанка!

Спасибо за подарки. Спасибо также за приказ. Видно, что не забыла папу. Если Вася и учитель уедут в Москву, ты оставайся в Сочи и дожидайся меня. Ладно? Ну, целую.

Твой папа».

Вся переписка с родителями шла между Зубановом и Сочи, куда они уезжали летом, а мы оставались на даче, или наоборот. Отец нас не стеснял (правда, он был очень строг и требователен к Василию), баловал, любил играть со мной — я была его развлечением и отдыхом. Мама же больше жалела Василия, а ко мне была строга, чтобы компенсировать ласки отца».

Светлана Иосифовна, жалея маму, не пишет, что это была за «компенсация», но возможно, было нечто похожее на то, когда она порезала скатерть…

Сталин никак не мог понять, чем недовольна его жена, чего ей хочется и что она ждет от него. Он не раз спрашивал: «Что тебе мешает быть счастливой? Ты только скажи». Он даже пытался перевести игру в приказы на жену. «Ну приказывай, — говорил он, — и я как верноподданный выполню твой приказ». Однако из этой затеи ничего не выходило. Она еще больше злилась. «Отстань. Я не маленькая, — говорила она, — что ты себе воображаешь?»

Надежде Сергеевне хотелось самостоятельности. Дела мужа ее интересовали мало. Она пыталась в них вникнуть, когда речь шла о Бухарине. Но и здесь она заранее принимала сторону Николая Ивановича. Ей казалось, что Иосиф ревнует ее к Бухарину и поэтому придирается по всяким пустякам к такому замечательному человеку. Эта мысль нравилась ей самой, и она, чтобы вызвать еще большую ревность, восторженно отзывалась о Бухарине по поводу и без повода.

Сталин представил, какую бурю возмущения в его семье вызовет решение сегодняшнего пленума, и он не ошибся…

* * *

Надежда Сергеевна знала о состоявшемся пленуме и поспешила встретится с Бухариным. Дверь ей открыла жена Николая Ивановича. По ее лицу Надежда определила, что произошло самое ужасное, то, чего боялись больше всего. Сам Николай Иванович сидел за столом с недопитой чашкой чая. Он был бледен и абсолютно подавлен. Он смотрел на Надежду и не узнавал ее. На вопрос: «Что случилось?» — только махнул рукой и ничего не ответил. В комнате висела какая-то тревожно-тягостная тишина.

— Произошла гражданская казнь, — наконец произнес Николай Иванович. — Казнил меня твой муж. Казнил по всем правилам восточных владык. Я не знаю, за что он взъелся на меня? Где я ему перешел дорогу?

Надежде вдруг показалось, что она знает тайную причину конфликта, и она решила, что сможет помочь бедному и несчастному Николаю Ивановичу. Нужно только поговорить с Иосифом.

* * *

Вскоре такой разговор состоялся. Вернее, больше говорила Надежда Сергеевна, но Сталин слушал ее как-то рассеянно. Она говорила, что он напрасно ее ревнует и напрасно преследует Бухарина. Что между ними ничего нет и никогда не было…

Вначале она говорила спокойно, потом сорвалась. И слова сами собой заполнили комнату. Она кричала, что он восточный деспот и ведет себя, как собака на сене, бросала и много других надуманных, обидных и несправедливых упреков.

Сталин не стал все выслушивать, повернулся и ушел в свою комнату.

— Успокоишься, — бросил он на ходу, — тогда поговорим.

Но Надежда Сергеевна не успокоилась. Приступ агрессии перешел в депрессию. Теперь она сутками молчала. Ее все раздражало: дети, муж, прислуга… Со слов няни, Светлана Иосифовна вспоминает: «К ней приехала в гости ее гимназическая подруга, они сидели и разговаривали в моей детской комнате (там всегда была «мамина гостиная»), и няня слышала, как мама все повторяла, что «все надоело», «все опостылело», «ничего не радует», а приятельница ее спрашивала: «Ну, а дети, дети? «Все, и дети», — повторяла мама».

Возможно, ей не хватало обыкновенного счастья, простых человеческих удовольствий — шумных компаний, молодых мужчин и новых впечатлений. У нее этого не было, и она злилась, впадала в депрессию, раздражалась по пустякам и отравляла жизнь себе и мужу, который больше искал в семье уюта и покоя, чем новых эмоций. А впечатлений ему с избытком хватало на службе за высокими кремлевскими стенами.

Раздражала Надежду Сергеевну и скрытность мужа. О важных событиях она узнавала от приятельниц, жен других членов Политбюро, которые пытались разузнать через нее мнение Сталина, задавая наводящие вопросы, смысл которых она не всегда понимала. Она улыбалась, пожимала плечами, делая вид, что ей все известно, но она ничего не может сказать. Одни считали ее скрытной, другие — застенчивой и скромной. Но такая игра давалась ей непросто, и дома эмоции выплескивались сами собой. Были громкие хлопанья дверьми, истеричные крики на детей и прислугу. Что касается Иосифа Виссарионовича, то она часто старалась делать вид, будто не замечает его. Это, она знала, был самый эффективный способ воздействия на мужа.

И все-таки он любил ее, любил по-своему… Возможно, он надеялся на то, что со временем все образуется, что рано или поздно прекратятся эти тягостные домашние сцены. Но он ошибался.

Великий марксист, практик, знаток общественного развития не знал собственной жены. Он не мог или не хотел глубоко погружаться в проблемы женской психологии. А ее не интересовали проблемы государственного строительства. Она видела перед собой далекого от идеала мужчину, который испортил ей жизнь. Что касается его государственных дел, то они ее интересовали лишь настолько, насколько он притеснял ее друзей, родных и близких. Она не могла простить Иосифу случай с мужем ее сестры Анны Сергеевны — Редерсом в бытность последнего главой закавказского ГПУ. Сталин до того неплохо относился к Редерсу. Как-никак свояк. Однако когда стало известно, что Редерс устроил пьяный дебош, Сталин немедленно освободил его от должности. И отчаянное заступничество Надежды Сергеевны ни к чему не привело.

— Его специально напоил Лаврентий (Лаврентий Берия был замом у Редерса) и все подстроил специально, — убеждала Надежда Сергеевна, — чтобы занять его место.

— Я не уверен в этом, — говорил Сталин, — но если все действительно так, то Редерсу все равно нет оправдания, если он клюнул на такую нехитрую приманку.

Сталин перевел Редерса в Харьков с понижением в должности. Именно к Редерсам после окончания академии и собиралась перебраться из Москвы Надежда Сергеевна, чтобы начать самостоятельную жизнь.

Еще более незаслуженно, по ее мнению, был наказан Бухарин, мягкий, добрый и обходительный человек, которого Ленин назвал «любимцем партии» и у которого душа болела за народ. Однажды он дал ей письмо за подписью десятков крестьян, которые осуждали коллективизацию, и попросил, чтобы она показала его Сталину, но только не говорила, что это письмо дал ей он, Бухарин, а сказала бы, что письмо ей вручили слушатели Промышленной академии. Бухарин таким способом проверял реакцию Сталина, для того чтобы правильно выстроить тактику своего выступления на пленуме.

Сталин на письмо отреагировал очень резко. Он сразу же догадался, откуда ветер дует. Надежда Сергеевна возразила:

— Николай Иванович не имеет никакого отношения к этому письму, — солгала она, — его мне дали слушатели академии.

— И что, все слушатели академии так думают? — спросил Сталин. — Или есть такие, которые думают иначе?

Надежда Сергеевна не ожидала подобного вопроса и стушевалась. Сталин заметил ее смущение и еще более убедился в своих подозрениях. Тем не менее, он ждал ответа.

— Нет, не все, — сказала Надежда Сергеевна, — есть и такие, кто за коллективизацию.

— Ты можешь назвать и таких? — спросил Сталин.

— Могу, — сказала Надежда Сергеевна и назвала первую пришедшую на память фамилию. — Секретарь ячейки академии Никита Хрущев.

Бухарин похвалил Надежду Сергеевну за находчивость в сложной ситуации, а Сталин впервые узнал о существовании человека с такой фамилией.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Брачные планы Екатерины в отношении Александра, его свадьба с принцессой Луизой-Августой Баден-Баденской и начало семейной жизни

Из книги Тайны дома Романовых автора Балязин Вольдемар Николаевич

Брачные планы Екатерины в отношении Александра, его свадьба с принцессой Луизой-Августой Баден-Баденской и начало семейной жизни Когда Александру пошел пятнадцатый год, Екатерина решила, что пора подумать о его женитьбе. Поисками невесты занялся посланник при


Часть вторая. СЦЕНЫ ИЗ ЖИЗНИ ГИТЛЕРА

Из книги Двенадцать лет с Гитлером. Воспоминания имперского руководителя прессы. 1933-1945 [litres] автора Дитрих Отто

Часть вторая. СЦЕНЫ ИЗ ЖИЗНИ ГИТЛЕРА Гитлер происходил из мелкобуржуазной австрийской среды. Фактически он всю жизнь так и не расставался с ней, даже достигнув вершины политической карьеры. То, что этот типичный южный немец воспринял прусские военные традиции, чтобы


Глава 3. Крушение семейной жизни известных музыкантов

Из книги Скандальные разводы автора Нестерова Дарья Владимировна

Глава 3. Крушение семейной жизни известных музыкантов Творчество невозможно без любви. Но что делать, если брак уже заключен, а былых чувств друг к другу супруги уже не испытывают? Без любви, без сильных чувств, без накала страстей, эмоций многие известные композиторы и


Реструктуризация семейной собственности

Из книги Клуб банкиров автора Рокфеллер Дэвид

Реструктуризация семейной собственности После войны помимо «Чейза», мое внимание занимали и другие дела. Наиболее важными среди них были мои жена и дети, а также дела семьи Рокфеллер, особенно в связи с международными отношениями, городским планированием, культурой и


КОНЕЦ СЕМЕЙНОЙ ДРАМЫ

Из книги Две силы автора Солоневич Иван

КОНЕЦ СЕМЕЙНОЙ ДРАМЫ Было уже почти светло. Единственная дорога, отходившая от Лысково в тайгу, вдаль, в дичь, вилась между плетнями и пропадала в лесу. Глаза Гололобова обнаружили валявшуюся на траве стреляную гильзу – это Стёпка стрелял в Кривоносова, стаи ворон,


Брачные планы Екатерины в отношении Александра, его свадьба с принцессой Луизой-Августой Баден-Баденской и начало семейной жизни

Из книги Романовы. Семейные тайны русских императоров автора Балязин Вольдемар Николаевич

Брачные планы Екатерины в отношении Александра, его свадьба с принцессой Луизой-Августой Баден-Баденской и начало семейной жизни Когда Александру пошел пятнадцатый год, Екатерина решила, что пора подумать о его женитьбе. Поисками невесты занялся посланник при


Глава 23 Прах для семейной усыпальницы

Из книги Камикадзе. Эскадрильи летчиков-смертников [litres] автора Оллред Гордон Т

Глава 23 Прах для семейной усыпальницы Рано утром я ушел на базу, еще не зная, что больше никогда не увижу Тоёко Акимото.Улицы и переулки тонули в тиши. Облака заслонили часть неба. Между домами и в полях ветер гнал клубы пыли и обрывки бумаги. Это было редкое летнее утро,


3. Первый этап семейной драмы

Из книги Секс и вытеснение в обществе дикарей автора Малиновский Бронислав

3. Первый этап семейной драмы Полная зависимость детеныша от матери характерна для всех млекопитающих: от матери зависят питание, защита, тепло, чистота и физический комфорт ребенка. Этим потребностям соответствуют различные виды телесного взаимодействия матери и


Испорченность семейной жизни и порочность отношений между людьми

Из книги Ведические предсказания. Новый взгляд в будущее автора Кнапп Стивен

Испорченность семейной жизни и порочность отношений между людьми В эпоху Кали будет чрезвычайно трудно содержать семью и удерживать ее от разрушения. В Шримад-Бхагава-там (12.2.6) говорится, что человек, которому удастся поддерживать семью, будет считаться очень опытным и


Брачные планы Екатерины в отношении Александра, его свадьба с принцессой Луизой-Августой Баден-Баденской и начало семейной жизни

Из книги Екатерина Великая и ее семейство автора Балязин Вольдемар Николаевич

Брачные планы Екатерины в отношении Александра, его свадьба с принцессой Луизой-Августой Баден-Баденской и начало семейной жизни Когда Александру пошел пятнадцатый год, Екатерина решила, что пора подумать о его женитьбе. Поисками невесты занялся посланник при


Глава третья ОПЫТ СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ (1772–1774)

Из книги Мирабо: Несвершившаяся судьба автора Кастр Рене де

Глава третья ОПЫТ СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ (1772–1774) Я не знаю никого, кроме императрицы российской, на ком еще можно женить этого человека. Мирабо-старший IРедкое дело было плодом более циничного расчета и велось более бессовестно, чем женитьба Мирабо; редкий союз вызвал столько