Яхвизм и языческие культы Ханаана: от сосуществования к противостоянию

Яхвизм и языческие культы Ханаана: от сосуществования к противостоянию

Нельзя пройти мимо одного интересного обстоятельства: самые известные пророки Северного царства — Илия и Элиша — ни словом не обмолвились по поводу тельцов Бейт-Эля и Дана. А ведь именно этих тельцов носители традиции ставили в вину Йароваму и всем без исключения израильским царям. Как могло случиться, что столь очевидный факт идолопоклонства выпал из поля зрения бескомпромиссных борцов с языческими культами, тем более что оба пророка, как свидетельствует Библия, неоднократно бывали в Бейт-Эле?

Очевидно, разгадка этого явления связана как с особенностями того времени, когда жили Илия и Элиша, так и с их происхождением. Известно, что в годы жизни этих пророков главной проблемой были отнюдь не тельцы Бейт-Эля и Дана, а культ Баала. Для борьбы с ним и его служителями яхвисты северных племен нуждались в союзниках, которых они нашли в лице влиятельных жрецов Бейт-Эля. Интересы последних тоже сильно пострадали от распространения культа Баала, особенно в период правления царей из династии Омри. Тогда самым опасным врагом культа Яхве был не домонотеистический яхвистский культ Бейт-Эля, а Баал и его жречество. В какой-то мере это подтверждается и пророком Северного царства — Ошеей. Он тоже в своей критике идолопоклонства на первое место выдвигает культ Баала, его жрецов и пророков, и лишь во вторую очередь осуждает грехи Бейт-Эля, называя его Бейт-Авеном («домом обмана»). Больше всех проблема Бейт-Эля волновала северную династию первосвященников, которая претендовала на руководство этим религиозным центром со времен раскола объединенного царства и являлась носителем традиции в Северном царстве; из нее вышли люди, которые составляли известные нам библейские тексты. К этой наиболее грамотной и образованной части северных левитов относился и пророк Ошея. Что касается Илии и Элиши, то, судя по описанию их жизни, они были, скорее всего, народными пророками, никак не связанными с левитским «истеблишментом». Возможно, по своему происхождению они вообще не были левитами, ведь не каждый яхвист происходил из левитов. Недаром Йаровам назначил вести яхвистское богослужение жрецов не левитского происхождения. К тому же ни Тишби, ни Авел-Мехола — родные города Илии и Элиши — не были перечислены в качестве мест, отданных левитам при завоевании Ханаана. Вероятно, обоих этих пророков очень мало интересовали притязания северолевитской священнической династии на храмы в Бейт-Эле и Дане. В условиях повсеместного наступления культа Баала они вряд ли участвовали в полемике левитских священнослужителей по поводу допустимости тельцов в яхвистских религиозных центрах. Языческая символика была столь присуща сознанию людей того времени, что даже монотеистический культ не мог не иметь отдельных ее элементов. Люди той эпохи нуждались в зримых символах присутствия Бога, и тельцы Бейт-Эля и Дана были уступкой этим религиозным представлениям.

Подтверждением этому может служить культ Нехуштана. Согласно библейской книге Чисел, народ Моисея, находившийся в пустыне южнее Эдома, очень страдал от укусов ядовитых змей, и тогда «сделал Моисей медного змея и укрепил его на шесте, и, когда змей жалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив» (Чис. 21:9). Культ Нехуштана (др. — евр. нахаш — змея) благополучно существовал вплоть до религиозных реформ иудейского царя Хизкии, который был вынужден запретить его как безусловное идолопоклонство. Возможно, культ Нехуштана существовал и раньше, до Моисея, и тот факт, что Моисей разрешал его, свидетельствовал о неизбежности уступок языческим представлениям населения. Если сам Моисей мог допустить изображение медного змея, то Йаровам и жрецы Бейт-Эля считали себя вправе установить золотых тельцов, которые были символами не только домонотеистического Яхве, но и Эля, и Баала.

Интересно, что обителью Бога Израиля была вовсе не «страна обетованная», не Ханаан, а земли, лежавшие к югу и юго-западу от нее. Библейский текст дает несколько направлений, где надо искать удел Бога Израиля. Так, победная Песнь Деборы называет два места пребывания Господа: гору Сеир в Эдоме и гору Синай на юге одноименного полуострова:

Когда выходил Ты, Господи, от Сеира,

Когда шел с поля Эдомского,

Тогда земля тряслась, и небо капало,

И облака проливали воду;

Горы таяли пред Господом, даже этот Синай —

Пред Господом, Богом Израиля.

(Суд. 5:4–5)

Эти свидетельства особенно ценны тем, что Песнь Деборы — одна из самых древних частей Библии, относящаяся к XII в. до н. э. В другом, столь же древнем библейском тексте, Песни Моисея, возносившей хвалу Господу по случаю перехода посуху моря, совершенно ясно говорится, что Моисей, после того как покинул Египет, повел свой народ в родной удел Яхве, в его святилище, которое находилось в горах: «Ты ведешь милостью Твоею народ этот, который Ты избавил, — сопровождаешь силою Твоею к святой обители Твоей… Введи его и рассели его в горах удела Твоего, на месте, которое Ты сделал жилищем Себе, Господи, — в святилище, Господь, что создали руки Твои» (Исх. 15:13, 17).

Как известно, Моисей приводит свой народ к горе Синай, расположенной в южной оконечности Синайского полуострова. По крайней мере, библейский текст неоднократно называет эту гору так и связывает ее с Господом. Например: «Гора же Синай вся дымилась от того, что Господь сошел на нее в огне» (Исх. 19:18). Или несколько иначе: «И сошел Господь на гору Синай, на вершину горы, и призвал Господь Моисея на вершину горы, и взошел Моисей» (Исх. 19:20).

Эти слова не оставляют никакого сомнения в том, что обителью Господа была гора Синай. Однако в другом месте, где говорится о возложении на Моисея миссии по спасению его народа, библейский текст называет гору Бога совсем иначе — Хорев: «Моисей пас овец тестя своего Итро, правителя Мидьяна. Однажды повел он стадо далеко в пустыню и пришел к горе Господа, Хореву» (Исх. 3:1). Подтверждая, что речь идет о святилище Господа, библейский текст сообщает: «И сказал Бог: не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, земля святая» (Исх. 3:5). О том, что именно Хорев, а не Синай — название горы Господа, свидетельствует и другой эпизод, связанный уже не с Моисеем, а с пророком Илией. В отчаянии от преследований идолопоклонников он идет за помощью в удел Господа «…и шел сорок дней и сорок ночей до горы Божьей Хорев» (3 Цар. 19:8). Был ли Хорев еще одним названием горы Синай, или речь шла о совершенно другой горе, которая тоже принадлежала уделу Господа, мы не знаем. Однако, если обителью Бога мог быть Сеир в Эдоме и одновременно Синай, то почему в удел Господа не могла входить и третья гора — Хорев в Мидьяне? Весьма вероятно, что все эти три горы считались святыми местами.

Иудейский пророк Хаваккук, живший в конце VII — начале VI в. до н. э., оставил свое указание о месте, откуда появился Единый Бог: «Бог из Теймана придет, и Святой — от горы Паран» (Авв. 3:3). Как известно, Тейманом называлась область в Эдоме, где жило одноименное эдомитянское племя, а пустыня Паран находилась между центральным Синаем и южной Иудеей. Впрочем, у нас имеется еще одно библейское свидетельство, пусть и довольно общее, о местонахождении обители Бога Израиля. В описании войн между израильским царем Ахавом и дамасским царем Бен-Хададом есть интересный эпизод: «Слуги царя арамейского сказали ему: Бог их есть Бог гор, поэтому они одолели нас; если же мы сразимся с ними на равнине, то наверняка одолеем их. …Господь есть Бог гор, но не Бог долин…» (3 Цар. 20:23, 28).

Таким образом, обитель Господа Израиля была изначально расположена в горах, точнее, в гористом, полупустынном районе, в треугольнике между юго-восточным Ханааном (Эдомом), северо-западной Аравией (Мидьяном) и южным Синаем. Почему же главные святилища Яхве — Сеир, Синай и Хорев — находились не там, где жил его народ? Значит ли это, что «дом Иакова» воспринял бога тех народов, которые там жили — эдомитян, мидьянитян и кениев, — или южные древнееврейские племена сами долгое время кочевали в этом районе? С другой стороны, если гора Сеир в Эдоме входила в удел Яхве, то почему же эдомитяне не остались приверженцами этого культа, а стали поклоняться языческому богу Каусу? Складывается странная и труднообъяснимая картина: «дом Иакова», почти никогда не живший в обители Яхве, за исключением 40-летнего скитания по пустыне двух южных племен, навсегда принимает этого Бога, а эдомитяне и мидьянитяне, постоянные жители удела Господа, либо ему никогда не поклонялись, либо со временем сменили на другого бога. Чтобы понять, почему так произошло, нужно принять во внимание два очень важных обстоятельства: близкородственный характер всей группы племен, которых привел в Ханаан патриарх Авраам, и исключительную роль Моисея в формировании монотеистического яхвизма.

Несмотря на то что Библия повествует об Аврааме как о патриархе семейного клана, в действительности он являлся главой большого племенного объединения, которое позднее распалось на известные нам народы: на южные древнееврейские племена, эдомитян, моавитян, аммонитян, ишмаэльтян, амалекитян, мидьянитян, кеназитов и кениев. Разделение между ними началось уже после смерти Авраама, когда они начали смешиваться с местными народами южного Ханаана, северо-западной Аравии и Синая. Все эти кочевые аморейские народы имели общее происхождение, говорили на одном языке, поклонялись одним и тем же богам и занимали тот самый горный треугольник Сеир-Хорев-Синай, который считался уделом Яхве. Вероятно, культ Яхве был одним из их общих культов, и не случайно египтяне называли часть этих кочевников «шасу Яхве». Вряд ли будет ошибкой сказать, что в доегипетский период все эти народы представляли собой один большой этнос кочевых амореев, внутри которого существовали лишь племенные деления. Не надо забывать, что не только при Аврааме, но и при Исааке еще не было разделения на «дом Иакова» и «дом Эсава», на древних евреев и эдомитян. Все они тогда представляли собой одно целое, а следовательно, гора Сёир в Эдоме была их общим святилищем.

Выделение южных древнееврейских пілемен из этого большого этноса кочевников и полукочевников произошло прежде всего в результате четырехвекового пребывания «дома Иакова» в Египте. Нахождение в нильской дельте в корне изменило образ жизни древних евреев, превратило их в оседлый народ и оторвало «дом Иакова» от его кочевых собратьев в Синае, Мидьяне и южном Ханаане. Но с другой стороны, оно его сблизило с гиксосским «домом Иосифа», происходившим из совсем другого племенного объединения кочевых амореев. Почему у потомков Ишмаэля или Мидьяна не могли быть те же боги, что и у потомков Исаака, если их родоначальники считались сыновьями одного отца — Авраама? То же самое касается потомков Иакова и Эсава, тем более что оба они являлись единоутробными сыновьями одного отца — Исаака, и одной матери — Ревекки. Обособление и разделение племен, которые привел Авраам в Ханаан, выделение из них отдельных этносов привело к тому, что территория «дома Иакова» оказалась вне удела его Бога. И все же эти народы оставались еще очень долго близкими друг к другу по всем параметрам. Не зря к племенам Моисея, ушедшим из Египта, присоединились в пустыне кении, кеназиты и иерахмиэлиты, которые впоследствии слились с коленом Йеуда. Этот союз возник не только благодаря общим этническим и языковым корням, но и вследствие общего культа, который исповедовали эти народы. Нет сомнения, что культ Яхве был известен среди них уже в доегипетский период. Возможно, он был принесен в южный Ханаан и Мидьян с их далекой прародины, из северо-западной Месопотамии, где они жили тоже на плоскогорьях или в горных районах. Если это так, то возникает другой вопрос: почему только древнееврейские племена остались преданы этому культу, а со временем сделали его единственным?

Вероятно, особая роль культа Яхве в судьбе древнееврейских племен — в огромной степени заслуга Моисея. Его идея Единого, Всемогущего и Вечносущего Бога воплотилась в культе Яхве и превратила его в уникальную для того времени монотеистическую религию, которая в корне изменила сначала судьбу его племени — левитов, — а потом и всех древних евреев. Старая домонотеистическая форма этого культа немногим отличалась от других языческих верований. Моисей не только радикально изменил его религиозную сторону, но и придал ему ярко выраженный социальный и правовой характер, невиданный для религий той эпохи. Тем самым он создал не просто новую религию, но и новую систему социальной и правовой организации общества. Ничего подобного не было у родичей древних евреев, тех кочевых народов, которые знали и исповедовали этот культ. Поэтому неудивительно, что постепенно языческий яхвизм у них уступил место другим политеистическим верованиям, в то время как монотеистический яхвизм укреплял свои позиции лишь среди древнееврейских племен.

Не следует забывать, что иудаизм периода Первого Храма разительно отличался не только от иудаизма сегодняшнего дня, но и от иудаизма Второго Храма. Начальный иудаизм не был монотеистическим учением, таковым его сделал лишь Моисей. Однако, несмотря на категорический запрет поклонения другим богам, являющийся центральной синайской заповедью, тогдашний иудаизм мирно уживался с другими языческими культами. Имея в виду эту особенность раннего иудаизма, его целесообразнее называть яхвизмом, так как его носители, отдавая предпочтение культу Яхве, не отказывались от поклонения и другим божествам. Вплоть до разрушения Первого Храма в 587/586 г. до н. э. древнееврейские племена, не говоря уже о ханаанейско-аморейском населении, оставались по-прежнему политеистами, поклоняясь как Яхве, так и другим богам, например Баалу или Ашейре. Только в течение двух коротких периодов — времени правления иудейских царей Хизкии и Иосии — южные племена полностью вернулись к монотеизму Моисея. Однако эти годы были скорее исключением, нежели правилом.

Еще сложнее обстояло дело на территории северных племен. Там был несравненно больший процент ханаанейско-аморейского населения, исторически никак не связанного с культом Яхве. Но главная проблема заключалась в том, что сам «дом Иосифа» — лидер северных племен — традиционно отдавал предпочтение культам Эля, Баала и Ашейры — главным ханаанским божествам того времени, и не случайно. Культ Яхве не был распространен в той аморейской племенной группе, к которой он принадлежал. В этом-то и состояло его важнейшее отличие от «дома Иакова». Как ни парадоксально, но среди мидьянитян, ишмаэльтян или кениев, происходивших из племенной группы Авраама, культ Яхве был первоначально больше распространен, чем в «доме Иосифа». В этом заключалась объективная слабость яхвизма на территории северных племен. К тому же «дом Иосифа» вернулся в Ханаан из Египта на два с половиной столетия раньше «дома Иакова» и за это время успел более чем основательно ханаанизироваться. Он принял яхвизм в результате союза с племенами Моисея и как обязательство, вытекавшее из соглашения с самим Моисеем. Левиты и аарониды, их культ Яхве были чужды «дому Иосифа» и воспринимались им как неизбежная дань и уступка союзникам, без которых завоевания Йеошуа были бы невозможны.

Другие северные племена — колена Исахар, Звулун, Гад и Ашер — за время пребывания с Моисеем в пустыне успели больше приобщиться к яхвизму, да и союз с левитами и ааронидами, которые после раскола в большинстве своем присоединились к ним, обязывал их отдавать предпочтение культу Яхве. Особое место занимало южное колено Реувен, присоединившееся к северным племенам из-за конфликта с коленом Йеуда по поводу главенства в «доме Иакова». Реувениты, как и сами левиты, были яхвистами, но это не мешало им одновременно поклоняться и другим богам. Хуже всего с точки зрения яхвизма обстояло дело с индоевропейским (ахейским?) коленом Дан, для которого Яхве был абсолютно чужд. Но даниты жизненно нуждались в военном союзе с древнееврейскими племенами, без поддержки которых они были не в состоянии обосноваться в Ханаане. К тому же их вынужденная бездомность и память о совместном пребывании в Египте еще больше связывали их с древними евреями. Вначале союз с южными, а потом и северными племенами имел для них только военное значение, и левиты, как свидетельствует Библия, не имели удела в этом колене. Но в дальнейшем по мере израилизации это племя обзавелось собственными левитами и даже яхвистским храмом в Дане, и в религиозном плане стало не менее яхвистским, чем другие северные племена. В этом отношениии колено Дан представляет собой очень характерный пример того, как не только не израильское, но даже не семитское племя под влиянием левитов могло усвоить яхвизм.

Яхве не состоял изначально в пантеоне северных племен, однако история сложилась так, что именно на их территориях оказалось большинство левитов и главные яхвистские центры, в частности Шило. Более того, в период судей вся известная нам по Библии история яхвизма вершилась на территории северных племен и руками северных левитов. Но яхвизм на севере отличался от яхвизма на юге, хотя левиты и аарониды представляли один и тот же культ. Среди северных племен он существовал в форме так называемого элохизма, когда культ Яхве ассимилировал распространенный там культ верховного ханаанского бога Эля и использовал его терминологию и образы.

Впервые библейский текст соединил имена Эля и Яхве в момент наделения Моисея миссией по спасению своего народа из египетского рабства. Именно здесь было открыто, что «Вечносущий», то есть Яхве, является одновременно и Богом отцов — Авраама, Исаака и Иакова, — которым он был известен под именем «Эль», то есть «Бог». Тем самым носители традиции заложили основу религиозной унии между домами Иакова и Иосифа, между южными и северными племенами, без которой их военно-политический союз был бы вряд ли долговечен. Идентификация Эля с Яхве соединила два культа в один, точно так же, как идентификация имен Израиля и Иакова соединила родословия двух аморейских племенных групп, известных как «хабиру».

Не следует забывать, что патриарх Авраам, порвавший на новой родине, в Ханаане, со старыми богами из Шумера, принял одну из разновидностей культа Эля, господствовавшего тогда в этой стране. Вместе с ним культ Эля признали все полукочевые амореи-хабиру, обосновавшиеся в Палестине. В то же время у каждой группы аморейских кочевников был и свой собственный племенной культ, который они принесли со своей прародины в северо-западной Месопотамии. Например, у «дома Иакова» таким был яхвизм. Северные племена в силу исторических причин оказались под несравненно большим культурным и религиозным влиянием ханаанейского окружения, чем их южные собратья. «Дом Иосифа» дольше жил в Ханаане и меньше времени находился в Египте, чем «дом Иакова». Если первый пробыл в Египте около 250 лет, то второй значительно больше — 430 лет, поэтому ко времени исхода южных племен из Египта влияние собственного культа Яхве у них существенно возросло за счет ослабления позиций ханаанейского культа Эля. Бога Эля в «доме Иакова» постигла та же судьба, что и языческих божков из Шумера, принесенных Авраамом в Ханаан. Совершенно в иной ситуации он оказался в «доме Иосифа», где пустил значительно более глубокие корни. Имя «Эль» в качестве имени Бога было настолько распространено на его территории, что даже левиты-яхвисты из Шило в Северном царстве были вынуждены использовать один из его вариантов — «элохим». Впрочем, лучшим памятником культу Эля стали имена людей, включая имя легендарного родоначальника северных племен — Израиль (Исраэль — «богоборец»). Когда впервые записывались библейские тексты, носители традиции, левиты и аарониды, соединили яхвизм — свой племенной культ — с элохизмом северных колен и стали толковать элохизм Авраама, Исаака и Иакова как тот же яхвизм.

Существуют достаточно убедительные свидетельства того, что эти культы слились друг с другом. Прежде всего, в Ветхом Завете полностью отсутствует не только какая-либо критика, но и вообще всякие упоминания о верховном ханаанском боге Эле, что само по себе очень странно. В свете сурового осуждения авторами Библии культов ханаанских богов Баала, Ашейры, Астарты (Ашторты) и Молоха, моавитского Кемоша, аммонитского Милькома, эдомитского Кауса и арамейского Хадада (разновидности того же Баала), представляется невероятным, что можно «забыть» о боге отцов, боге богов Ханаана, Финикии и Сирии — Эле. Однако объясняется это просто: библейский текст идентифицирует Эля с Яхве. Примечательно, что имя Эля используется, как правило, в тех частях Ветхого Завета, которые были созданы левитами в Северном царстве, в то время как имя Яхве превалирует в текстах, написанных ааронидами в Южном царстве. Не случайно исследователи Библии называют первый источник «Элохистом» (Е), а второй — «Яхвистом» (J). Ряд авторов, например Ф. М. Кросс и М. С. Смит, обращают внимание на то, что эпитеты, применявшиеся к ханаанскому богу Элю, имеют свои паралели в описаниях Яхве[65]. Так, Кросс, изучая ханаанский эпос из Угарита, пришел к убеждению, что между ханаанейским и аморейским Элем, с одной стороны, и израильским Яхве — с другой, нет никакой существенной разницы, что речь идет лишь о разных именах одного и того же Бога[66]. По его мнению, описание Господа в Пятикнижии, поэтические образы его мощи и силы представляют собой синтез описаний бога-создателя Эля и бога-воителя Баала (Хадду)[67].

Очевидно, насущная потребность в объединении древнееврейских племен заставили левитов назвать Яхве Элем и объявить, что это лишь второе имя одного и того же Бога. Для этого имелись и свои основания: бог, которому молился Авраам в Ханаане, был, скорее всего, тем же Элем, точнее, «Эль Эльоном», Всевышним Господом, главным богом его союзника, царя и первосвященника Иерусалима — Малки-Цедэка. В принципе, наличие второго имени у одного бога было обычным делом. Например, Баал ханаанеев и амореев был известен у арамейцев под совсем другим именем — как Хад, или Хадду, (вероятно, от него происходят и имена дамасских царей — Бен-Хададов). Проблема заключалась в необходимости изменить языческий характер культа на монотеистический.

В целом, монотеизм Моисея, возникший еще в начале XII в. до н. э. на базе культа Яхве, так и не смог подчинить себе религиозную жизнь ни Южного, ни тем более Северного царств. Но он продолжал жить в недрах обеих священнических групп, левитов и ааронидов, чтобы позднее, около V в. до н. э., привести к созданию первого в древнем мире общества, построенного на основах подлинно монотеистической веры.

Не подлежит сомнению, что вплоть до V в. до н. э. среди древнееврейского населения, не говоря уже о ханаанеях и амореях, было принято поклоняться нескольким культам сразу: и Яхве, и Баалу, и Ашейре. Библейский текст повествует о борьбе пророка Илии с распространенным тогда политеизмом: «И подошел Илия ко всему народу, и сказал: долго ли вы будете колебаться между двумя мнениями? Если Господь есть Бог, то следуйте Ему, а если Баал, то следуйте ему. И не отвечал ему народ ни слова» (3 Цар. 18:21). Несмотря на конкуренцию между жрецами, все эти религиозные культы большей частью мирно уживались друг с другом, так как политеизм был общепринятым явлением в древнем мире. Вместе с тем под влиянием драматических событий в жизни народа, его лидеры могли не просто объявлять тот или иной культ главным, но и требовать уничтожения его конкурентов. Так произошло в период исхода из Египта, когда Моисей сделал культ Яхве единственно возможной верой для своих соплеменников. К этому же попытался вернуться судья Гидеон, когда, разрушив жертвенники Баалу, повел борьбу за освобождение от мидьянитян. Совершенно обратное, своего рода «контрреволюцию», попробовали совершить представители династии Омри, особенно царь Ахав. Тогда культ Баала стал не просто главным, но и, благодаря стараниям царицы Изевель, чуть было не вытеснил культ Яхве с территории Северного царства. В то же время знаменитый пророк Илия боролся не только за восстановление позиций яхвистов, но и за уничтожение своих противников — жрецов Баала. Его последователь и ученик — пророк Элиша, а также глава яхвистской секты рехавитов Ионадав активно поддержали военный переворот Йеху и добились уничтожения жрецов Баала в Самарии. Однако в обычное, спокойное время все эти культы достаточно мирно сосуществовали друг с другом. Об этом свидетельствует тот факт, что и правители и простолюдины в обоих древнееврейских царствах, как правило, поклонялись сразу нескольким богам, то есть были политеистами.

Объективные трудности существовали не только в восприятии монотеистической сущности культа Яхве, но и в понимании невидимого и неосязаемого характера этого Единого Бога. Сами священнослужители, левиты и аарониды, часто затруднялись в понимании наследия Моисея. Следы этих трудностей хорошо видны в описании Единого Бога. В одной и той же библейской книге Исход сохранилось два подхода. Согласно первому, отражавшему прежние представления, Господа можно было увидеть, как языческих богов: «И взошли Моисей и Аарон, Надав и Авиху, и семьдесят старейшин Израиля. И увидели они Всесильного Бога Израиля; а под ногами Его — нечто подобное кирпичу из сапфира, прозрачного, как небесная высь. И на избранников сынов Израиля не простер Он руки своей, и видели они Бога, и ели, и пили» (Исх. 24:9–11). И напротив, другая библейская цитата, более близкая по духу своему к Моисею, предупреждает: «Ты не сможешь увидеть лицо Мое, потому что не может увидеть Меня человек и остаться в живых» (Исх. 33:20). Об этом же говорит и эпизод с пророком Илией, который, перед тем как предстать пред Богом на горе Хорев, был вынужден покрыть лицо свое плащом (3 Цар. 19:13). Серьезные различия существовали и в понимании внешних проявлений Господа. Первоначально считалось, что присутствие Господа должно обязательно выражаться в необычных природных явлениях или силах стихии и что именно в них и проявляется Бог перед людьми. Например, картина сошествия Бога на гору Синай описывается следующим образом: «На третий день, когда наступило утро, загремели громы, и засверкали молнии, и облако густое скрыло гору… Гора же Синай вся дымилась от того, что Господь сошел на нее в огне; и восходил от нее дым, как дым из печи, и вся гора сильно колебалась» (Исх. 19:16, 18). Совершенно другой акцент делается в описании встречи пророка Илии с Господом: «И вот, Господь проходит; и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом; но не в ветре Господь. После ветра — землетрясение; но не в землетрясении Господь. И после землетрясения — огонь; но не в огне Господь. И после огня — голос тонкой тишины» (3 Цар. 19:11–12).

Главным конкурентом культа Яхве считался культ Баала. Эль, бог отец и создатель мира, верховный бог ханаанского пантеона быстро слился с Яхве и стал лишь еще одним именем Единого Господа. Эта ассимиляция была облегчена тем обстоятельством, что само слово «эль/иль» обозначало бога во всех семитских языках. Его эпитеты, например такие, как «эльон» — «Всевышний», или «шаддай» — «Всесильный», автоматически перешли и на Яхве. Впрочем, образы бога во всех западносемитских языках были сами по себе достаточно близки, поэтому надо быть осторожным в вопросе о заимствовании тех или иных эпитетов. Одним словом, носители традиции, происходившие из южных племен, с самого начала легитимизировали Эля северных колен как того же самого Яхве, только с другим, более универсальным именем: «эль» — «бог».

Из глиняных табличек, найденных в Угарите, нам известно, что ханаанский пантеон состоял из множества богов: только детей верховного бога Эля и его супруги Ашейры насчитывалось не менее семидесяти. Однако Ветхий Завет упоминает лишь единицы из них — только тех, кто представлял реальную конкуренцию для культа Яхве и досадил носителям традиции. Чаще всего из языческих божеств упоминается имя Баала, затем идут имена богинь плодородия и любви — Ашейры и Астарты (Ашторет). Однако эти богини были менее распространены, привлекали преимущественно женскую часть населения и поэтому реально не представляли серьезной угрозы для культа Яхве. Более того, среди населения, особенно в Северном царстве, было распространено убеждение, что Ашейра являлась супругой Яхве (Эля), и поэтому поклонение ей рассматривалось как естественное продолжение этого культа. Интересно, что в Кунтилет-Аджрут, в Негеве, была найдена весьма примечательная надпись: «Яхве из Самарии и его Ашейра». Израильский археолог Зеэв Мешель, производивший раскопки на этом месте, датировал ее концом IX — началом VIII в. до н. э.[68] Таким образом, столетия спустя после монотеистической революции Моисея ханаанская богиня-мать нашлй свое место возле Бога Израиля. Что касается Астарты, то согласно ханаанейской мифологии она считалась дочерью Ашейры и Эля. Она тоже обрела свою нишу при культе Яхве и долгое время вполне уживалась с ним.

Совершенно иначе обстояло дело с Баалом, который являл собой прямой вызов Яхве. Согласно древним ханаанейским текстам из Угарита, Баал, бог грозы, никак не был связан с Элем; его отцом считался бог растительности Дагон (Даган), являвшийся главным божеством у филистимлян. Однако культ Баала был очень распространен среди населения Ханаана, его популярность возросла с середины II тыс. до н. э. Со временем он стал даже более почитаемым, чем Эль, по крайней мере, никто из богов ханаанского пантеона не мог сравниться с ним по популярности. Неудивительно, что он стал главным врагом яхвистов и элохистов, и библейские книги полны упоминаний о длительной и упорной борьбе с культом этого языческого божества. Баал был неотъемлемой частью древнееврейской истории вплоть до начала периода Второго Храма, а может быть, и долее. Библейский текст свидетельствует о его постоянном влиянии на жизнь древнееврейских племен с момента их возвращения в Ханаан из Египта. Еще до смерти Моисея, когда древние евреи находились в области Моава, уже тогда «прилепился Израиль к Баал-Пеору, и разгневался Господь на Израиль» (Чис. 25:3). С Баалом боролся израильский судья Гидеон, но, как выяснилось, безуспешно: «Когда умер Гидеон, сыны Израиля опять совратились Баалами и поставили себе богом Баал-Берита» (Суд. 8:33). Культ Баала был главным при сыне Гидеона, Авимелехе, которому сначала ссужали деньги «из дома Баал-Берита», а потом спасались от него опять-таки «в капище Баал-Берита» (Суд. 9:4, 46). Известно, что после смерти израильского судьи Яира «сыны Израиля служили Баалам и Астартам» (Суд. 10:6). Последний из великих судей, Самуил, тоже взывал к израильтянам, чтобы они удалили от себя Баалов и Астарт (1 Цар. 7:3), но, видимо, не очень успешно, раз дом самого израильского царя Саула был настолько связан с Баалом, что имя этого божества стало частью имен его детей и внуков. Согласно книге Паралипоменон, действительное имя младшего сына Саула было не Ишбошет, а Ишбаал, и соответственно внука — не Мефивошет, а Мефибаал. Культ Баала еще больше укрепился после раскола объединенного царства, когда северные племена стали независимыми от власти давидидов и иерусалимского Храма. Прочнее всего его позиции были на территории «дома Иосифа», который успел приобщиться к нему задолго до возвращения остальных древнееврейских племен из Египта. Не случайно «дом Иосифа» поддерживал династию Омри, которая сделала культ Баала главным в Северном царстве. Цари из яхвистской династии Йеху постарались ограничить влияние Баала и его жрецов, но даже спустя столетие после того, как ее основатель перебил жрецов Баала в Самарии, пророк Ошея с горечью констатировал, что «Эфраим провинился из-за Баала и погиб» (Ос. 13:1). Логично предположить, что и после падения Самарии и принудительного переселения части ее жителей в Ассирию поклонение Баалу на территории бывшего Северного царства не прекратилось. Тот факт, что в конце VII в. до н. э. иудейский царь Иосия уничтожал там жертвенники языческим богам, только подтверждает это предположение. Как бы этому ни противились левиты, Баал был таким же богом северных племен, как и Яхве-Эль. Более того, его популярность возросла настолько, что часть населения стала рассматривать Ашейру как супругу Баала, а не Эля, хотя согласно табличкам с ханаанейскими мифами из Угарита супругой Баала считалась богиня любви и войны Анат, одна из дочерей верховного бога Эля. Но возможно, ханаанейская мифология имела свои региональные особенности, и религиозные представления центральной Палестины могли не совпадать с известными нам верованиями из северной Сирии, где находился древний Угарит.

Библейский текст, упоминая о жертвенниках Баала, очень часто говорит о кумирных деревьях, что были при них. Как известно, именно эти деревья были символами Ашейры. Например, судья Гидеон, разрушив жертвенник Баала, одновременно срубил и кумирное дерево, которое находилось при нем (Суд. 6:28, 30). Примечательно, что под такое же дерево (др. — евр. эля), положил камень Йеошуа в качестве свидетельства о договоре с народом. Это дерево находилось «подле святилища Господня», которое почему-то в библейском тексте не называется. Йеошуа призывал свой народ «отвергнуть божества чужие и приклонить сердце к Господу, Богу Израиля» (Нав. 24:23–26). Какого Бога имел в виду вождь «дома Иосифа» и глава северных племен? Вероятнее всего, Эля, которого позднее идентифицировали с Яхве. Но в то время многие соплеменники Йеошуа, особенно из «дома Иосифа», имели полное право полагать, что речь идет о Баале, имя которого в переводе со всех западносемитских языков означало «господь» и который считался вполне израильским богом. Впоследствии, после победы Яхве-Эля над Баалом, многие эпитеты поверженного божества, включая «господь», перешли в качестве «военных трофеев» к победителю.

Справедливости ради надо признать, что даже в самые благоприятные для культа Баала времена, например в царствование Ахава и Изевели, он не мог вытеснить своего соперника — культ Яхве-Эля. Приверженцы Баала, включая самого царя Ахава, были вынуждены считаться с тем, что значительная часть населения оставалась яхвистами и на их стороне была наиболее организованная и сильная священническая группа — северные левиты. Об этом же говорит и библейский текст, сообщая о неожиданном раскаянии Ахава после страшного пророчества Илии о нем: «Выслушал все слова эти, Ахав разодрал одежды свои, и возложил на тело свое власяницу, и постился, и спал во власянице, и ходил печально. И было слово Господне к Илии Тишбиянину: Видишь, как смирился предо Мною Ахав? За то, что он смирился предо Мною, Я не наведу беду в его дни; во дни сына его наведу беды на дом его» (3 Цар. 21:27–29).

Падение Северного царства нанесло непоправимый ущерб его левитам. Многие из них, включая наиболее грамотную и культурную часть, бежали в Южное царство, где вынуждены были присоединиться к местным ааронидам в качестве их младших партнеров. Другие остались на территории северных племен, но, потеряв собственные религиозные центры и организационное единство, со временем слились с другими элохистскими группами. Резкое ослабление левитов на землях бывшего Израильского царства привело к углублению религиозных различий между северянами и южанами, особенно между Иудеей и Самарией. В немалой степени этому способствовали и переселенцы из Месопотамии и Сирии, которых ассирийцы привели в район Самарии. В дальнейшем отказ иудеев признать самаритян наследниками «дома Иосифа» породил политический и идеологический разрыв между ними и привел к тому, что элохизм самаритян оформился в самостоятельное религиозное течение.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

§ 36. ПРОТИВОРЕЧИВОСТЬ ПОЛИТИКИ МИРНОГО СОСУЩЕСТВОВАНИЯ

Из книги История России. ХХ – начало XXI века. 9 класс автора Волобуев Олег Владимирович

§ 36. ПРОТИВОРЕЧИВОСТЬ ПОЛИТИКИ МИРНОГО СОСУЩЕСТВОВАНИЯ НОВЫЕ РЕАЛЬНОСТИ. Со смертью Сталина ветры «оттепели» повеяли и в международных отношениях. Уже в августе 1953 г. глава советского правительства Г. М. Маленков сделал принципиальной важности вывод: «Налицо известный


2. Территориальная история — от Ханаана к Иудее

Из книги Кто и как изобрел Страну Израиля автора Занд Шломо

2. Территориальная история — от Ханаана к Иудее В то время как абсолютное большинство современных израильтян даже не подозревает, что олицетворяющий «национальное владение» привычный термин «Эрец Исраэль» вообще не появляется в Ветхом Завете [в таком значении и


Языческие игрища

Из книги Восточные славяне и нашествие Батыя автора Балязин Вольдемар Николаевич

Языческие игрища Праздники в честь богов сопровождались различными играми, процессиями, танцами под песни и музыку, иногда с ряжением. Об игрищах и танцах как составной части языческого богослужения у восточных славян сообщает летописец уже в начале «Повести временных


Глава 4 Завоевание Ханаана (около XIII в. до хр. эры)

Из книги Краткая история евреев автора Дубнов Семен Маркович

Глава 4 Завоевание Ханаана (около XIII в. до хр. эры) 34. Страна и ее жители Земля, которую израильтяне должны были завоевать после смерти Моисея, носила различные имена. У евреев она первоначально называлась Ханааном, а впоследствии — Землей Израильской


36. Завоевание южного и северного Ханаана

Из книги Краткая история евреев автора Дубнов Семен Маркович

36. Завоевание южного и северного Ханаана Между тем цари пяти городов южного Ханаана (Иерусалима, Хеврона, Ярмута, Лахиша и Эглона), услышав, что соседний город Гивеон добровольно подчинился израильтянам, заключили между собой союз и пошли войной против гивеонитов.


37. Раздел Ханаана

Из книги Краткая история евреев автора Дубнов Семен Маркович

37. Раздел Ханаана Когда большая часть земли была завоевана, настало время разделить ее между коленами израильскими. Колена Рувимово, Гадово и половина Менашиина получили уже свои уделы при Моисее на восточной стороне Иордана, в богатой пастбищами области Башана и


38. Ханаана в эпоху завоевания страны израильтянами

Из книги Краткая история евреев автора Дубнов Семен Маркович

38. Ханаана в эпоху завоевания страны израильтянами Научные открытия проливают свет на международное положение Ханаана в эпоху завоевания страны израильтянами. В 1887 г. было найдено при раскопках в Телль-Эль-Амарне, в Египте, множество глиняных плиток с надписями, которые


От временных союзов к военно-политическому противостоянию: динамика восприятия Англии, Франции и США

Из книги Противники России в войнах ХХ века. Эволюция «образа врага» в сознании армии и общества автора Сенявская Елена Спартаковна

От временных союзов к военно-политическому противостоянию: динамика восприятия Англии, Франции и США «Образ союзника» занимал меньшее по сравнению с «образом врага», хотя и существенное место в структуре массового сознания в период обеих мировых войн. Далеко не


Глава VI Завоевание Ханаана

Из книги Библейский Израиль. История двух народов автора Липовский Игорь Павлович

Глава VI Завоевание Ханаана


Этапы завоевания Ханаана в свете библейских и археологических данных

Из книги Библейский Израиль. История двух народов автора Липовский Игорь Павлович

Этапы завоевания Ханаана в свете библейских и археологических данных История завоевания Ханаана древнееврейскими племенами изложена в основном в книге Иисуса Навина (Йеошуа) и изображается в качестве единовременной военной кампании. К сожалению, на сегодняшний день


Глава 5 От колыбели до потопа: хроники сосуществования

Из книги Загадки погибших цивилизаций автора Остапенко Сергей Анатольевич

Глава 5 От колыбели до потопа: хроники сосуществования «…и раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем. И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил, от человека до скотов, и гадов и птиц небесных истреблю, ибо Я


4. Политика «мирного сосуществования»

Из книги Новая «История КПСС» автора Феденко Панас Васильевич

4. Политика «мирного сосуществования» Авторы Истории КПСС пытаются убедить читателя в том, будто бы политика «мирного сосуществования», о которой говорит Хрущев, следует взглядам Ленина. Это не соответствует действительности. Ленину эта идея была чужда. Еще перед


Жизненная сила принципа мирного сосуществования

Из книги Памятное. Книга 2. Испытание временем автора Громыко Андрей Андреевич

Жизненная сила принципа мирного сосуществования Мирное сосуществование государств с различным общественным строем нашло свое выражение еще в ленинском Декрете о мире. Если в истории бывают события-исполины, то таковым является Октябрьская революция. Она в порядок дня


Дипломатия мирного сосуществования

Из книги История Советского Союза: Том 2. От Отечественной войны до положения второй мировой державы. Сталин и Хрущев. 1941 — 1964 гг. автора Боффа Джузеппе

Дипломатия мирного сосуществования