ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

Следующий день был таким же интересным, как и предыдущий. Мы снова ехали далеко впереди каравана, и Логан Поллард продолжал мое обучение.

— Когда подбираешься к оленю, помни, что если он опустил голову и ест, то значит, еще не чует тебя. Если он поднимет голову и начнет дергать хвостом, то замри или быстро спрячься. Едва он опустит голову — можешь продолжать движение.

Или:

— Когда индейцы выходят на охоту, то часто натираются различными травами, вроде мяты, чтобы дичь не учуяла запах человека.

Затем около часа он показывал мне, как правильно держать револьвер и как прицеливаться.

— Ты должен заниматься этим каждый день.

— А ты научишь меня быстро выхватывать револьвер? — спросил я.

В то время много разговоров было о Джеке Слайде и других, которые здорово управлялись с револьверами.

— Пока нет. Сначала научись просто метко стрелять. Быстро выхватывать револьвер, конечно, очень важно, но еще важнее после этого попасть в цель. Запомни:

первый выстрел самый важный. Если промахнешься, второй можешь уже не сделать.

Он учил меня смотреть не на револьвер, а в ту точку, куда. стреляешь, чтобы револьвер был словно указательный палец. Учил, как правильно носить кобуру, чтобы рука ложилась на рукоять револьвера незаметно и естественно.

— Никто не должен применять оружие, если его к этому не вынуждают, — говорил он. — Не ищи неприятностей, они сами найдут тебя. Револьвер — это как инструмент у плотника. Пользоваться им нужно вовремя и не по пустякам.

Перевалив через горы, караван направлялся в Калифорнию, и мы с Поллардом собрались на юг.

— Если хочешь, то поехали со мной, — приглашала Мэри Тэтум.

— Нет, мэм. В другой раз. Я еду с Поллардом. Она взглянула на Логана, сидевшего в седле на черном, как смоль, жеребце.

— Не оставляйте его, Логан. Он ведь мог стать моим сыном.

— Вы еще сами ребенок, Мэри. Берегите себя. Может, когда Рэй решит навестить вас, я приеду с ним. Мэри чуть покраснела.

— Всегда рада видеть вас, Логан. Приезжайте. Мы молча смотрели, как уходит караван.

— Знаешь, если она не вышла замуж за отца, — сказал я, — то я бы хотел, чтобы она вышла за тебя.

Поллард без улыбки посмотрел на меня, но взгляд его был дружеским.

— Спасибо, Рэй. Мне приятно это слышать от тебя. Мы двинулись на юг, к Санта-Фе. И каждый день он следил, чтобы я упражнялся в стрельбе, чтобы чувствовал свое оружие. И с каждым днем мне все легче было управляться с тяжелым револьвером. Я уже мог быстро выхватить его и попасть в цель.

Пищу мы добывали себе каждый день. Логан показал, как делать и ставить силки, какие корни можно есть, как быстро наловить рыбу, как выслеживать дичь по следам. Иногда он уезжал далеко вперед, и я должен был найти его. Я часами тренировался в выхватывании револьвера. Логан учил меня уважать оружие и осторожно обращаться с ним.

— Оно сделано, чтобы убивать, и ты так же легко можешь убить друга, как и врага. Любое оружие, которое ты лично не разрядил, должно рассматриваться, как заряженное.

Санта-Фе оказался большим городом, самым большим из тех, что я видел, за исключением Сент-Луиса.

В Санта-Фе я нанялся к одному человеку пасти небольшое стадо. Это была легкая работа, и он платил девять долларов в месяц. Через два месяца Логан приехал навестить меня.

— Тебе нужны хорошие сапоги и новая рубашка, — решил он, оглядев меня.

И действительно, он купил мне прекрасные ковбойские сапоги и новую рубашку. Потом мы отлично поужинали в мексиканской харчевне. Правда, перед этим он велел мне снять кобуру и сунуть револьвер за ремень под рубашку. И пока я был в Санта-Фе, я всегда носил его так.

Однажды Логан привез мне книгу.

— Прочитай это. Пять раз. И с каждым разом она будет нравиться тебе все больше и больше.

— Кто написал это?

— Плутарх. Ты можешь читать ее даже в седле.

Я так и делал. В жаркие дни, укрывшись в тени неподалеку от стада, я читал. Объезжая несколько раз в день стадо, я читал прямо в седле.

Несколько дней спустя двое мексиканцев с бандитскими рожами подъехали к стаду и преспокойно начали угонять его.

Я сунул Плутарха в седельную сумку и поскакал к ним. Олд Блу нервничал. Он вообще чуял неприятности раньше, чем я.

— Эй, вы! — грозно крикнул я. Мексиканцы застыли, но, увидев, кто кричит, рассмеялись и продолжали гнать стадо.

— А ну оставьте моих коров! — снова крикнул я, но они даже не посмотрели в мою сторону, и тогда мне стало не по себе. Если стадо угонят, то отвечать придется мне…

Я ринулся за ними. Здоровенный мексиканец со шрамом на лице выругался и, взмахнув хлыстом, поскакал мне навстречу. Я вынул из-за ремня револьвер, и пыл у мексиканца поостыл. Он почти дружелюбно заговорил со мной по-испански. Другой мексиканец тоже подъехал и, увидев револьвер, тут же повернул лошадь, словно собираясь уезжать, но в следующее мгновение повернулся, и в руке его мелькнуло лассо. Через секунду револьвер вырвало у меня из руки, а мексиканец набросился на меня и ударил толстой веревкой лассо по голове, причем петля лассо была тяжелая, словно дубинка. Он сбил меня с лошади, ударил еще несколько раз, потом плюнул в меня и, рассмеявшись, поехал за своим товарищем, который тем временем погнал стадо дальше. Моего верного Олд Блу они тоже забрали с собой.

Весь в крови, я с трудом поднялся, кое-как привел себя в порядок, нашел свой револьвер. До города было миль десять, но я прошел их. Полларда я нашел в одном из баров. Он играл в покер и отмахнулся от меня, даже не выслушав.

— Позже, Рэй. Я занят.

Вокруг было много народу и они бы высмеяли меня, узнай, что случилось. Тогда я взял у знакомых лошадь и отправился за мексиканцами сам. Тут дело было не только в стаде. В седельной сумке Олд Блу была фотография мамы, книга Плутарха, подаренная Поллардом. Кроме того там же в кобуре был мой карабин.

Догнал я их только на третью ночь. Они расположились у небольшой речки и готовили мясо.

Металлический щелчок револьвера заставил их повернуться ко мне.

— Сидите спокойно, — негромко сказал я. — Я заберу своего коня и стадо и уйду.

— Опять этот мальчишка, — процедил по-испански мексиканец со шрамом. — Убей его, Педро, и все будут думать, что это он украл стадо.

Второй мексиканец потихоньку потянулся к своему револьверу.

— Не надо этого делать! — я вдруг понял, что мне придется убить его.

Но он уже схватился за револьвер и тогда я выстрелил. Он покатился в пыль. Большой мексиканец ринулся на меня, но, не успел я повернуться, как один за другим грянули два выстрела.

Мексиканец свалился прямо на меня. Между глаз у него было синеватое отверстие от пули. Вторая пуля оторвала часть лица первому мексиканцу, которого я ранил.

Выбравшись из-под грузного тела, я огляделся. Невдалеке, как всегда невозмутимый, стоял Логан Поллард.

— Нужно было сказать мне, в чем дело, Рэй. Я не видел, что ты был весь в крови. Мне сказали об этом позже и я сразу выехал за тобой.

Мы забрали стадо и вернулись домой. На следующий день Логан велел мне рассчитаться с работы, и я получил свои деньги — 32 доллара. С этими деньгами и деньгами отца, к которым еще не прикасался, я почувствовал себя богатым.

Мы снова были в пути, но уже на северо-запад.

— В Калифорнию, — ответил Поллард на мой вопрос, куда мы едем. — Повидаемся с Мэри Тэтум. Может, пойдешь в школу. Мне не нравится, что ты слишком часто хватаешься за оружие.

— Они украли коров, — коротко ответил я.

— Знаю.

— И фотографию мамы.

Он взглянул на меня.

— Понимаю.

И снова потянулись дни за днями. Горы, равнины, ущелья, пустыни. Дневная жара и холод ночи, одуряюще звенящий зной и роса по утрам.

В один из таких дней мне исполнилось четырнадцать лет.

— Четырнадцать, — задумчиво протянул Поллард. — Тебе еще рано жить такой жизнью. Нужна, как говорят, женская рука.

Сам Поллард был очень аккуратным человеком. Он следил за своей одеждой, за своим оружием.

Каждый день он рассказывал мне что-то новое. От него я узнал о Шекспире и о Библии, о Плутархе и Платоне. Кое-что я не понимал, но, в основном, мне нравилось слушать его.

Сам Поллард был из Виргинии. Там получил образование и приехал на запад.

— Почему?

— Убили человека и подозревали, что я это сделал.

— И ты действительно убил его?

— Да, я убил его честно, в поединке.

Он помолчал и спустя некоторое время добавил:

— Я должен был жениться на его сестре, а он не хотел этого.

В Калифорнии я пошел в школу. Логан Поллард пробыл с нами недолго и снова уехал. Думаю, что Мэри вряд ли была рада этому.

Впрочем, через неделю он вернулся, и я застал их за серьезной беседой.

— Это уже случалось и может случиться снова, — говорил Логан.

— Только не здесь, — отвечала Мэри. — Здесь очень тихое и спокойное место.

— Ладно, — согласился он. — Я остаюсь.

Зима пролетела быстро, а все лето я работал то на мельнице, то на ранчо. И снова зима, а значит, и школа. Мы много читали, но Плутарх, подаренный Логаном, нравился мне больше других книг.

Каждый день после школы я шел в ближайшую рощу и упражнялся с револьвером. У меня, наверное, был врожденный талант в обращении с оружием, и мое мастерство оттачивалось с каждым днем.

Сам Поллард больше не говорил со мной об оружии и больше не носил своих револьверов. Это было славное время. Занятия в школе не очень-то обременяли меня, а любой работе я был только рад, чтобы размять мышцы.

Снова была весна, и Олд Блу нетерпеливо поглядывал на меня, ожидая, когда я оседлаю его и мы понесемся по зеленеющим холмам.

Мне уже было шестнадцать. Ростом я вымахал уже под шесть футов, и, хотя и был худощав, плечи и руки у меня были покрепче, чем у многих взрослых мужчин.

— А где твой револьвер? — спросил как-то Логан. Я вытащил из-под рубашки мой старый добрый «Шоук и Макланахан».

— Стреляешь?

— Да, — ответил я и, чуть поведя стволом в сторону, выстрелил. Метрах в шестидесяти от нас еловая шишка разлетелась на куски.

Поллард кивнул и как-то странно посмотрел на меня.

— Хорошо. Надеюсь только, что это тебе никогда не понадобится.

На следующее воскресенье он женился на Мэри Тэтум. Я был вместе с ними в церкви. Впервые в жизни на мне был сюртук. Потом, когда все закончилось и мы втроем ели пирог, Мэри взяла меня за руку.

— Мы хотели бы, чтобы ты жил с нами, Рэй. Раз ты не стал моим сыном, то будь моим братом. И я остался.

Месяца два спустя, отличным летним утром, я оседлал Олд Блу и решил съездить в лавку. Сделав кое-какие покупки, я зашел в бар и присел за стол перекусить. Но доесть мне так и не удалось.

К бару на белой лошади подъехал крупный мужчина. Увидев Олд Блу, он остановился и слез с седла.

— Чья это лошадь? — громко спросил он у сидевших за столами на веранде людей. Все молчали, поглядывая на меня.

— Это мой конь, Макгэрри, — я поднялся. — Что дальше?

Он еще больше обрюзг с тех пор, как я видел его. Одежда и сапоги были поношены, рукава на толстых волосатых руках закатаны. Шляпа была слишком мала для мужчины его размеров.

— Так, значит, это ты!

— Значит, это я, — подтвердил я и вдруг понял, как ненавижу этого человека.

— Это ты, щенок, заварил всю кашу! Из-за тебя у меня начались неприятности. Из-за тебя и из-за той сучки, с которой крутил твой папаша.

И тут я врезал ему. Коротко, но тяжело. Он отшатнулся, едва удержавшись на ногах, и схватился за револьвер.

Прежде чем я успел что-нибудь понять, в моей руке злобно рявкнул револьвер. Раз, другой. Макгэрри осел на пол и, уже мертвый, сидел так с полминуты. Потом тихо повалился на бок. В глазах у него застыло изумление.

Я стоял с револьвером в руке, а он лежал мертвый у моих ног. Большой Джек Макгэрри. Человек из моего детства.