На пути к нормализации (1961-1972)

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

На пути к нормализации (1961-1972)

В 1960-е гг. дискуссия по германскому урегулированию постепенно сошла на нет. Фактически была прекращена разработка планов объединения ФРГ и ГДР. В США и странах Западной Европы, а также в СССР стало преобладать мнение, что первостепенное значение имеет обеспечение европейской и глобальной безопасности, что лишь она может быть условием перехода к решению германского вопроса, а не наоборот. Результатом этого подхода стала смена внешнеполитического курса, в том числе и в ФРГ.

С проведением «новой восточной политики» Брандта началась новая эра в германо-германских отношениях, в них были внесены существенные коррективы. Социал-демократы стремились всячески продемонстрировать отход от прежней линии на игнорирование ГДР как незаконного и несамостоятельного образования, подлежащего аншлюсу со стороны ФРГ. Одним из первых шагов Брандта стала ликвидация министерства по внутригерманским отношениям, что означало признание равноправия обеих сторон в германском вопросе. Из названия ежегодных докладов правительства «О положении нации в разделенной Германии» исчезли три последних слова.

19 марта 1970 г. в Эрфурте (ГДР) состоялась первая встреча глав правительств обоих германских государств — Вилли Брандта и Вилли Штофа (1914-1999), затем она была продолжена 21 мая того же года в Касселе (ФРГ). Инициатива встреч исходила от западногерманского лидера, предложившего обсудить «практические вопросы, способные облегчить жизнь людей в разделенной Германии».

Особое значение имело подписание в сентябре 1971 г. четырехстороннего соглашения по Западному Берлину, которое закрепило отказ от применения силы в решении берлинского вопроса, свободный доступ в Западный Берлин союзников и положение о том, что Западный Берлин не является частью территории ФРГ. Однако на Западный Берлин были распространены международные соглашения и договоренности, заключенные ФРГ. Федеративная республика получила право на представительство интересов жителей Западного Берлина в международных организациях по вопросам, не касающимся безопасности и статуса города. Это соглашение не только зафиксировало статус Западного Берлина и тем самым положило конец многолетнему кризису вокруг этого города, но и сделало возможным новое оформление германо-германских отношений на договорной основе. Устанавливался механизм взаимоотношений между органами ГДР, ФРГ и Западного Берлина по вопросам регулирования транзитных перемещений граждан, транспортного, телефонного и телеграфного сообщения. Особое значение приобрели торговые отношения между Восточной и Западной Германией.

Фактическое признание было оформлено договором между ГДР и ФРГ, подписанным 21 декабря 1972 г. Стороны обменялись постоянными представительствами и выразили готовность к урегулированию практических и гуманитарных задач. В германо-германских отношениях место «доктрины Хальштейна» заняла «доктрина Шееля» (по фамилии министра иностранных дел правительства Брандта), в основу которой был положен принцип «сообщающихся сосудов»: в той мере, в какой правительство ГДР будет либерализировать отношения между двумя германскими государствами, в такой и правительство ФРГ пойдет на расширение равноправных связей с ГДР. Дополнительные протоколы регулировали торгово-экономические отношения, вопросы транспортного сообщения, сотрудничество в области науки и техники, связи, здравоохранения, культуры, спорта, охраны окружающей среды и др. Договор об основах отношений открывал для людей в обеих частях Германии возможность налаживания контактов, восстановления родственных связей.

В мае 1974 г. состоялся обмен постоянными представительствами и был подписан ряд новых соглашений о контактах между спортивными организациями ГДР и ФРГ, о пассажирском сообщении, новое торговое соглашение и др.

После взаимного признания ФРГ и ГДР, руководство СССР и ГДР посчитали, что германский вопрос закрыт, германская проблема решена: существуют два самостоятельных, суверенных и не зависимых друг от друга немецких государства. Фактически германский вопрос был надолго снят с повестки дня и даже не поднимался в отношениях между странами Запада и СССР.