Дома и улицы

Дома и улицы

В 1850 году Сан-Франциско выглядел уже лучше. Было наспех построено несколько красивых домов. Палатки и лачуги исчезли. Многие дома были привезены в разобранном виде с восточного берега или даже из Европы и собраны здесь. На углу улиц Калифорнийской и Монтгомери высился красивый кирпичный дом. Но кроме трассированных улиц все было построено хаотично, без общей планировки и без намека на гармонию.

«Было очень трудно освоиться в этом удивительным месте, — пишет Леонар Кип. — Я присел на какой-то ящик на углу улицы, несколько сбитый с толку царившей вокруг суетой. Сама Уолл-стрит никогда не выглядела такой оживленной. С разных судов к берегу непрерывно подходили шлюпки; полные товаров двуколки ежеминутно выгружали свой груз перед различными лавками; горожане непрерывным потоком лавировали между бочонками и бочками, загораживавшими дорогу там, где следовало быть тротуарам; напротив аукционист громогласно объявлял о каждой продаже многоязыкой толпе. В основном это были американцы, но существенно разбавленные китайцами, чилийцами, неграми, индейцами, канаками. Смешение красных рубах, золоченых эполетов, испанских пончо, длинных кос и шапок из меха енота-полоскуна придавало этому сборищу почти карнавальный облик»(10).

Он дошел до Плаза, этой большой пустынной площади. На ней размещались лотки с провизией и штабелями строительных материалов. С одной стороны поднималось длинное испанское здание, построенное из высушенного на солнце кирпича и украшенное широкими деревянными портиками. Это была таможня. Совсем рядом с нею находилась более поздняя деревянная постройка, «в которой царил алькальд, высший блюститель закона и порядка»(11).

С другой стороны площади высился восстановленный Паркер-Хаус, «одноэтажное деревянное здание в стиле, присущем самым изысканным загородным домам». Это, разумеется, была гостиница и одновременно игорный дом. «За исключением таможни все другие здания, окружающие площадь, были деревянными, и почти во всех главным видом деятельности был игорный бизнес. У каждого заведения было свое название, обозначенное на фасаде огромными буквами: "Эльдорадо", "Альгамбра", "Веранда", "Белла Юнион" и т.п.». Кип незаметно заглянул внутрь некоторых из них и был удивлен, увидев, «как можно с помощью французских обоев, красивых циновок и небольшого подсвечника придать грубому старому амбару вид комфортабельного зала». Покинув эти «вертепы, открытые день и ночь, где не соблюдают даже субботы», он дошел до улицы, которая показалась ему отданной исключительно ресторанам. «Их было очень много, и в большинстве случаев они были не слишком чистыми». Многие из этих заведений предлагали также ночлег. Разумеется, речь шла не о кокетливых номерах, обтянутых красным коленкором — тканью, украшавшей стены почти всех калифорнийских жилищ того периода, а о грубых кушетках, расставленных вдоль стен столового зала, порой даже в виде двухэтажных нар. Несмотря на скорее вызывавший отвращение облик заведений, владельцы гордо выписывали над своей дверью какое-нибудь пользующееся популярностью имя: «Астор Хаус», «Дельмонико», «Ирвинг-Хаус», «Св. Карл», «Америкэн», «Юнайтед Стейтс», что очень веселило Леонара Кипа, человека, привыкшего к светским манерам.

Кип прошел еще несколько шагов по этой «гастрономической зоне». Дома здесь стояли дальше один от другого, и здания из досок уступали место более легким конструкциям, домикам, крытым толстой парусиной, а то и коленкором. Здесь и там виднелись комфортабельные жилища, «перекроенные» из каюты с какого-нибудь корабля, а в одном месте «большой упаковочный ящик был наспех переделан в премилую спальню с большим количеством очень чистой соломы. Разумеется, она была похожа на конуру, но от этого не менее комфортабельна внутри»(12).

Он прошагал еще несколько минут и оказался в лагере, где жили те, кто готовился уехать в район приисков и решил жить и питаться, не прибегая к услугам гостиниц с их высокими ценами. Эти лагеря были разбиты в «трех небольших ложбинах» на окраине города, названных Счастливой долиной, Веселой долиной и Довольной долиной, «вероятно, в момент чьего-то поэтического вдохновения, потому что росшие там колючие кусты, а также раскиданные повсюду головы и рога быков, разумеется, не превращали эти места в обетованную землю, на которой можно было бы устроить загородную резиденцию»(13).

Оттуда Леонар Кип дошел до пресидио, заброшенного и полуразрушенного административного здания, занятого всего несколькими рабочими. Затем он подошел к зданию старой испанской миссии, где еще жили священник и несколько индейцев. Когда-то великолепные сады были в полном запустении, а церковь наполовину развалилась.

Уже начинало темнеть, когда он вернулся в Сан-Франциско. В домах зажглись огни. «Куда ни посмотри, везде виднелись переполненные людьми заведения, где пили и играли. Был там также и цирк, а рядом бушевал костюмированный бал с негритянским оркестром. Город казался захваченным неистовым водоворотом развлечений, и чем больше они служили низким вкусам, тем больший успех имели у горожан»(14).

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

9:10. Улицы Рима

Из книги Один день в древнем Риме. Повседневная жизнь, тайны и курьезы автора Анджела Альберто

9:10. Улицы Рима Мы возвращаемся из "затерянного мира" верхних этажей этих огромных зданий, наполнившись крепкими запахами и острыми ощущениями. Настоящий "Бегущий по лезвию бритвы" Античности… Мы вновь на улице, народу заметно прибыло. При перемещении по Риму поражает


Улицы и дома

Из книги Повседневная жизнь Стамбула в эпоху Сулеймана Великолепного автора Мантран Робер


Советские улицы

Из книги Легендарные улицы Санкт-Петербурга автора Ерофеев Алексей Дмитриевич


Дом на две улицы

Из книги Повседневная жизнь советских писателей. 1930— 1950-е годы автора Антипина Валентина Алексеевна

Дом на две улицы Время от времени делались попытки сделать Центральный дом литераторов очагом подлинного творческого общения писателей. В конце сороковых — начале пятидесятых годов в нем работали несколько комиссий: литературно-творческая, библиотечная, спортивная,


От улицы к улице

Из книги Книга Перемен. Судьбы петербургской топонимики в городском фольклоре. автора Синдаловский Наум Александрович

От улицы к улице В основу формирования уличной системы Петербурга положен знаменитый гигантский треугольник, так называемый Невский, или Морской, трезубец, образованный двумя проспектами – Невским и Вознесенским – и Гороховой улицей. Все три магистрали, которые в


УЛИЦЫ ВИЛЬНИ

Из книги Мифы о Беларуси автора Деружинский Вадим Владимирович

УЛИЦЫ ВИЛЬНИ Полонизации и жмудизации Виленщины предшествовал период московизации, когда в Вильне повсюду висели плакаты «Говорить по-польски воспрещается». Само лицо города имело характер скорее российский, а не беларуский. Царские чиновники запретили старинные


улицы

Из книги Византия автора Каплан Мишель

улицы Как и любой римский город, Константинополь был разделен улицами, ориентированными с востока на запад и с севера на юг. Но топография города не позволила точно соблюсти эту схему. Так главная магистраль города — Меса — в Филадель- фионе, в нескольких сотнях метров от


Улицы Берлина

Из книги По Берлину. В поисках следов исчезнувших цивилизаций автора Руссова Светлана Николаевна


Жизнь улицы

Из книги Афины: история города автора Ллевеллин Смит Майкл

Жизнь улицы У афинян, чья повседневная жизнь проходит в пределах одного района, есть свои излюбленные кафе, булочные, кабачки и магазины, площади с киосками, свои кинотеатры (обычно это летние, открытые кинозалы) и своя излюбленная дорога к центру города. Афины — город


Басманные улицы

Из книги Москва дворянских гнезд. Красота и слава великого города, пережившего лихолетья автора Волков Олег Васильевич

Басманные улицы В старых московских справочниках говорится, что названия этих двух улиц – Старой Басманной, переименованной в 1922 году в улицу Карла Маркса, и Новой Басманной, сохранившей свое название, – восходят к профессии живших здесь когда-то мастеров «басманного


Улицы, дома, люди… Илья Фоняков

Из книги Лесной: исчезнувший мир. Очерки петербургского предместья автора Коллектив авторов

Улицы, дома, люди… Илья Фоняков «…Хорошо помню старый, дачный Лесной – деревянный, резной, в основном двухэтажный, с разноцветными стеклами в верандах, с крышами, украшенными башенками, со всевозможными декоративными затеями из дерева и кирпича, с


Дома, улицы, парки…

Из книги Лесной: исчезнувший мир. Очерки петербургского предместья автора Коллектив авторов

Дома, улицы, парки… Весь Лесной – мой родной дом. Казалось, я знаю его как свои пять пальцев, до самых мельчайших уголков и тропиночек… Хорошо помню (мне было шесть лет), как ломали церковь у Круглого пруда. Сам пруд засыпали. Трамвайные пути спрямили еще до войны, а машины