Мятеж против голода

Но все же, в 1604 году колоссальный голод в Московском царстве прекратился. Почему? На этот вопрос в работах историков нет совершенно никаких ответов. Если с причиной наступления голода вроде бы никаких разногласий нет, и причиной было резкое похолодание климата, вызванное сильнейшим извержением вулкана, то вот с причинами прекращения голода подобной ясности нет.

Большой голод обычно прекращается, когда крестьянам выдается семенная и продовольственная ссуда. Это зерно, предназначенное для посева и пропитания до сбора урожая, которое крестьяне должны вернуть со следующего урожая с определенными условиями. Например, голод 1921 года в Советской России, вызванный сильнейшей засухой, был подавлен масштабной ссудой, выданной крестьянам голодающих районов с условием возврата в течение трех лет, а также обширной продовольственной помощью. Зерно для ссуд достается везде, где только можно, не исключая и закупок за границей.

Однако, откуда же крестьяне получили зерно тогда, в 1604 году? Из приведенных выше фактов и свидетельств очевидцев, ясно, что его не дали ни царь, ни богатые землевладельцы. Они-то как раз сидели на огромных запасах и вовсе не горели желанием ими делиться, даже когда голодные люди начали пожирать человечину, сено и навоз. Если уж богачи не гнушались натягивать лохмотья, чтобы получить милостыню, то можно не сомневаться, что ни о какой ссуде и речи не было. В документах не раз отмечается, что помещики часто прогоняли своих холопов, чтобы их не кормить, заведомо зная, что этим обрекают их на мучительную голодную смерть. Холопа без отпускной грамоты нигде не принимали: ни в другом поместье, ни на государевой службе. Это приняло столь большие масштабы, что 16 августа 1603 года царь издал указ об отпускных для холопов, выгнанных их господами. Такому холопу надо было явиться в Холопий приказ в Москве, где ему оформляли отпускную грамоту по устному челобитью, в отсутствие и против воли его барина⁶⁰.

Так что остается один вариант: крестьяне взяли зерно сами, разбоем. Разбой стал повсеместным явлением уже весной-летом 1602 года. Толпы голодных людей сбивались в ватаги, нападали на обозы с хлебом, идущие в Москву, а также на поместья, вотчины и монастыри.

Одна из историй такого рода крестьянских мятежей связана с уже упомянутым Иосифо-Волоколамским монастырем. Этот монастырь держал не только крупные запасы хлеба, но и зарабатывал на том, что давал в голодные годы деньги в долг, под кабальную запись. Это означало, что взявший долг должен был или вернуть его, или отработать. Этом промыслом монастырь занимался и раньше, и в 1601 году он имел 548 кабальных расписок на 1431 рубль. В 1601/02 году монастырь заработал, главным образом, на денежных ссудах и продаже хлеба, более чем 1760 рублей. За это же время на милостыню было дано 10 рублей 13 копеек⁶¹.

Феноменальная скаредность монастырской братии имела для него последствия. Уже летом 1602 года крестьяне воровали монастырскую рожь и своевольно рубили и жгли лес в монастырском заповеднике под пашни⁶². Монахи записали эти потери в книги, как расход, откуда нам это и стало известно, видимо, не решившись противостоять крестьянам.

Уже с 1601 года Борис Годунов рассылал по всей стране детей боярских – местное дворянство для подавления разбоев, которые становились все более многочисленными и организованными. Некоторые разбойничьи отряды приобретали черты войска, строили укрепленные «станы» – лагеря и заводили связи с местным населением, от которого, видимо, получали сведения, в каких владениях есть хлеб. Разрозненные разбои уже осенью 1601 года перешли в нечто, очень похожее на партизанскую войну, хотя, конечно, разбойники не брезговали и грабежом обычных крестьян.

Сохранились сведения о посылке царем 5 сентября 1601 года Г.И. Вельяминова и Н.М. Пушкина в район Тулы для борьбы с разбойниками. В распоряжение царских посланников переходили все местные военные и административные силы: стрельцы, затинники (стрелки из крепостных пищалей), пушкари, старосты, приказные люди. Царские указы требовали уничтожать отряды разбойников любыми средствами, и особо предписывали искать «станы», для чего требовалось «жечь огнем» захваченных пленных⁶³. По решению Боярской Думы, смертная казнь полагалась за убийство, поджог дворов или хлебов, даже если виновный участвовал в этом только один раз.

Впрочем, подобные карательные методы, на фоне сильного голода, оказались совершенно неэффективными. В силу того, что в Москву стекались толпы народа, идущего за милостыней, разбойники без особого труда проникали и в столицу, грабили и воровали на рынках, «с диковинной ловкостью», как пишет Исаак Масса, а особым предметом вожделения грабителей были лошади. К лету 1603 года разбои происходили вокруг Москвы, так что столица оказалась на осадном положении. 14 мая 1603 года царь поделил город на 11 округов, во главе каждого округа он поставил членов Боярской Думы, которые должны были регулярно объезжать их с помощниками и давать отпор разбойникам в городе или вблизи него.

Именно в это время вблизи Москвы действовал крупный отряд под руководством некоего Хлопко. Это было знаменитое восстание, которым очень интересовались русские и особенно советские историки. Для историков-марксистов оно было очень ценным, поскольку было первой в России крестьянской антифеодальной войной. Невозможно найти работу по истории Смутного времени, где бы оно не упоминалось, несмотря на то, что сведений о нем было очень мало – глава в «Новом летописце». Были сомнения в том, вправду ли глава этого отряда именовался Хлопко, пока не было найдено дело о крестьянском самозванце, который в 1627 году выдавал себя за сына окольничьего И.Ф. Басманова, убитого в сражении с разбойниками Хлопко.

В общем, это был не обычная разбойничья ватага, а довольно крупный отряд, видимо, неплохо вооруженный и организованный. По этому поводу состоялось специальное заседание Боярской Думы, на которой было решено дать отпускные грамоты холопам, изгнанным помещиками, что и было утверждено упомянутым уже царским указом. Это означало, что любой холоп, даже и разбойничавший, может прийти в Москву получить отпускную грамоту и прощение. Это должно было внести раскол и брожение среди разбойников.

Одновременно с этим окольничий Иван Басманов, сын знаменитого опричника Федора Басманова, который возглавлял западные кварталы Москвы, получил указание царя выйти из города и разгромить отряды Хлопко, которые разбойничали на тверской и смоленской дорогах⁶⁴. У Басманова было около сотни отборных стрельцов, а против них был отряд численностью около 500 человек. В тяжелом бою разбойники были разбиты, в плен взят сам Хлопко, который был потом повешен на Красной площади, но в этом бою погиб Басманов. Царь устроил ему пышные похороны.

Документы сохранили крайне скупые сведения об этих мятежах, буквально единичные случаи, отраженные в чудом уцелевших бумагах. Но судя по тому, что на борьбу с разбойниками были брошены все силы, вплоть до членов Боярской Думы, самых знатных и родовитых бояр, это был мятеж, охватывавший все Московское царство, от пограничных окраин до стен Москвы, принимавший, очевидно, характер масштабной партизанской войны. Царь всерьез воспринимал мятеж как угрозу своей власти.

Собственно, с разгромом отряда Хлопко мятеж явно не кончился, и плавно перешел в Смутное время, ознаменовавшись появлением весно      й 1604 года в пределах Московского царства отряда нареченного Дмитрия, составленного из казаков и поляков, набранных при поддержке сандомирского воеводы Ежи Мнишека. Самозванец вышел в поход, имея поддержку польского короля Сигизмунда, признавшего его права на московский престол, ему присягнули многие города и к нему стекались многочисленные отряды самого разного сорта.

В исторических работах основной акцент делается на том, что нареченный Дмитрий получил польскую поддержку. С одной стороны, это правда, и поляки сильно ему помогли. Но все же, в свете нашей темы разыскания о голоде в Московском царстве, с таким акцентом нельзя согласиться. Самозванец не имел бы шансов даже на небольшой успех, не то, чтобы занять Москву и вступить на престол, если бы в Московском царстве уже не произошел раскол. Думается, что разбойники к осени 1603 года стали настолько многочисленными, сильными и организованными, местами их поддерживали даже некоторые помещики, что они создали параллельную власть, собравшую немалую поддержку народа. И первое, чем они завоевали эту поддержку, был хлеб. Взятый из разбитых и разграбленных монастырских и помещичьих амбаров, он, скорее всего, широко раздавался крестьянам, в таких масштабах, что крестьяне смогли посеять озимые хлеба. Это и привело к прекращению голода.

Дальше разбойники, а по сути дела, повстанцы стали искать себе нового царя, который бы не морил их голодом, не мучил «правежами» и расправами, и тут очень кстати пришелся Григорий Отрепьев, объявивший, что он чудом спасшийся царевич Дмитрий, сын Ивана Грозного. То, что это был самозванец, сторонники нареченного Дмитрия, скорее всего, либо знали, либо об этом догадывались, но это, вероятно, никого не смущало. Пусть хоть самозванный царь, пусть кто угодно, лишь бы не Годунов с его боярами.

Правда, потом, опытным путем было добавлено два условия: во-первых, кто угодно должен быть православным, дабы не смущать народ брадобритием, и, во-вторых, кто угодно должен иметь хоть минимальные права на престол, дабы укоротить излишне резвых бояр.