Пеший конному не противник

Настало время для экстравагантных гипотез. Поскольку вопрос о причинах крушения Тангутского государства так и остался без ответа, и выдающийся тангутовед Е.И. Кычанов его так и не дал, ограничившись общими фразами, то надо предложить свой вариант.

В описании этой последней войны тангутов что-то не так, что-то весьма существенное, но ускользающее от внимания. Перечитав описание несколько раз, можно заметить, что войско тангутов очень уж малоподвижное: сражалось оно вблизи городов и крепостей, или обороняло сами крепости. Монголы же, напротив, отличаются крайне высокой подвижностью, так, что ездят по территории Тангутского государства из конца в конец, как захотят, перебрасывают силы от одного города к другому. Во время войны с тангутами, уже в пределах их государства, Чингисхан спокойно прошел от Хара-Хото, лежавшего на севере, до гор на юге, а потом совершил семь или восемь отдельных походов к тангутским городам, лежащим в разных концах государства. Напоследок, все захватив и разграбив, он сосредоточил все силы на осаде столичного Чжунсина.

Что мешало тангутам действовать похожим образом? Они же были кочевниками, у которых конница – главная ударная сила. Конница действует в первую очередь маневром, охватом противника. Излюбленный прием конницы против конницы: обойти главные силы и напасть на обоз, как делали московские воеводы в сражениях против крымчаков. Так можно сокрушить даже весьма сильную армию кочевников. Но тангуты так не сделали.

Из этого следует весьма необычный вывод: к моменту войны с монголами, тангутское войско уже не было конным, как во времена сложения государства, а было по преимуществу пешим. Тангуты просто не имели в достатке лошадей.

Тогда все события становятся простыми и легко объяснимыми. Коль скоро войско у тангутов пешее, следовательно, оно должно базироваться вблизи магазинов с продовольствием, то есть в городах или крепостях. Крупное пешее войско исключительно малоподвижное, и может выдвинуться не далее чем на расстояние одного-двух переходов от крепости, то есть не далее 40-50 км. В большой и засушливой стране, такой как Тангутское государство, пешее войско поневоле будет распределено по городам и крепостям, причем не имея между собой прочной связи и без возможности помощи одного гарнизона другому. Ничего удивительно, по пустынным дорогам далеко пешком не уйдешь. Самая крупная часть войска тангутов базировалась в столичном округе, защищая проходы в горах Хэланьшань и переправы через Хуанхэ, ведущие к столице.

Для монголов разгром тангутов был сравнительно простой задачей. Имея мобильное конное войско, численностью не менее 150 тысяч человек, Чингисхан не только мог ходить по территории Тангутского государства, куда захочет, но и бить противника по частям, атакуя один город за другим. Когда же против него выставили главную часть войска у Линчжоу, монголы применили свою обычную тактику разгрома пешего войска, отточенную в западном походе. Монгольские тумены проносились вдоль тангутского строя, засыпая его стрелами, а потом, когда стрелы нанесли уже значительные потери, строй был прорван, тангутские войска расчленены, обращены в бегство и порублены.

Тангутское государство погубила нехватка лошадей, вот версия, которая на мой взгляд наилучшим образом объясняет поражение тангутов в войне с монголами. Нехватка лошадей в скотоводческой и кочевой стране – это уже следствие ухудшения климата, который постепенно становится все более и более засушливым. Если в XII веке климат был еще достаточно благоприятным, то вот в XIII веке, как раз во время нашествия монголов, происходит резкое иссушение климата. Китайские хроники в XIII веке 77 раз отмечают засуху, тогда как за предыдущее столетие засухи отмечались 58 раз⁹⁶. По всей видимости, уже начало этого процесса сильно ударило по тангутам, которые жили на самой далекой окраине муссонной зоны.

На неудачу тангутов в последней войне немалое влияние имела и сильнейшая засуха 1226 года, настолько сильная, что на пастбищах выгорела трава и пожелтели деревья⁹⁷. Народ испытывал голод. Даже монгольская армия спасалась из сильной жары, забравшись повыше в прохладные предгорья Наньшаня.

Но при этом сохранились сведения о том, что в то время территория Тангутского государства еще была более или менее пригодна для скотоводства. Сохранилось донесение заместителя командующего города Черной реки (Хара-Хото), начальника обороны города Сужиая Мбэношиона, составленное в марте-апреле 1225 года. Этот военачальник, оставшийся в городе за главного, ожидал проезда тангутского посольства ко двору монгольского хана и докладывал о выполнении приготовлений. В этом донесении, помимо всего прочего, упоминается чиновники, ведающие скотоводством, земледелием, обводнением земель и трудовыми повинностями, и упоминается также, что незадолго до этого началась весенняя перекочевка и полевые работы⁹⁸.

Сейчас развалины Хара-Хото стоят посреди почти безжизненной пустыни Гоби. Глинистая или каменистая почва, самый минимум растительности, кое-где солончаки. К большим понижениям с солончаковыми болотцами подходят боковые долины, усыпанные красноватым гранитным песком – следы высохших без остатка речек и ручьев. Такой Гоби увидел П.К. Козлов во время своей экспедиции⁹⁹. Он особо отмечал убийственную жару, доходившую до 37 градусов в тени, совершенно непереносимую вблизи солончаков. В общем, П.К. Козлову потребовалось 19 дней, чтобы пересечь пустыню Гоби от Ордоса до Хара-Хото, 550 верст пути. Это был сложный и тяжелый переход. Но во времена монгольского завоевания, и довольно долго после него, где-то по конец XIV века, в Хара-Хото еще можно было жить. В городе были найдены признаки существования под властью монгольской династии Юань, в частности, бумажные деньги, выпущенные именно этой династей, которые были найдены в брошенном торговом дворе¹⁰⁰. Множество оставленных вещей, бумаг и даже денег говорило за то, что население покинуло город быстро, налегке и без намерения вернуться. Видимо, это случилось, когда совсем иссяк водоток, который протекал в 250 метрах от стен города.

Это бегство от пустыни было много позже, когда, по данным дальневосточных геоботаников, начался период сильного и выраженного иссушения климата муссонной зоны. Но для тангутов был опасен процесс иссушения и в самом начале, когда он едва заметен. Дело в том, что условия выпаса для разных пород скота очень различны. Овцы, коровы и лошади требуют определенных трав и воды определенного качества. Овцы – самые неприхотливые животные, они поедают больше всего видов трав (в Казахстане, скажем из 288 видов они поедали 167 видов), и могут пить даже солоноватую воду с соленостью до 10 граммов на литр¹⁰¹. По этой причине в самых засушливых районах, в которых мало кормов, а вода почти всегда солоноватая, разводят именно овец. У казахов племени адай, которые кочевали по полупустынному полуострова Мангышлак, доля овец в стаде доходила до 85%.

Лошади же очень прихотливы в содержании, требуют хорошего пастбища, обеспеченного большим количеством проточной пресной воды. Многие растения для лошадей ядовиты, и табунщик должен проследить за тем, чтобы на выгоне этих растений не было. Например, ядовит для лошади крестовник луговой, а вот овцы могут его поедать без особого для себя вреда. Существует целый список таких вредных и опасных растений, которых не должно быть на пастбище для табуна. Лошади очень много пьют. Летом их поение должно проводиться по три раза в сутки, и на 200 голов надо иметь суточный запас не менее 10 тысяч литров пресной воды, проточной или колодезной. Лошадь нельзя поить из непроточных прудов, болот, луж.

Потому, к примеру, в типичном казахском кочевом стаде около 60% составляли овцы, 13,5% – лошади и 12% – крупнорогатый скот¹⁰². Там, где воды и хороших пастбищ было больше, там было больше лошадей. Кочевники в полупустынных районах разводили в основном овец, а в качестве тяглового животного сплошь и рядом использовался верблюд, гораздо менее прихотливый к кормам и воде.

Так вот, достаточно было сравнительно небольшого и едва заметного иссушения климата в тангутских степях, чтобы коневодство оказалось подорванным в корне. Исчезли нужные травы и пастбища перестали быть пригодными для табунов, увеличилось испарение и воды постепенно стали солоноватыми. Пространство степных пастбищ, пригодных для лошадей, сокращалось как шагреневая кожа, и это, видно, началось еще задолго до появления монголов. К концу XII века, судя по всему, коневодство сосредоточилось только в отдельных районах предгорий, и его возможностей едва хватало, чтобы посадить на коней разве что императорскую гвардию, тогда как все остальное тангутское войско сделалось поневоле пешим.

Это могло и не рассматриваться, как нечто катастрофическое. Кочевники в степях перешли на разведение овец и верблюдов (тем более, что государство требовало сдачи овечьей и верблюжьей шерсти в порядке налога), а войско и его снабжение было организовано по китайскому образцу: с крепостями, заставами, складами продовольствия и вооружения, разными вспомогательными подразделениями. Тангутские чиновники хорошо владели китайским языком (поэтому монголы их охотно брали в администрацию уже своей династии Юань), и за долгие войны хорошо изучили структуру и снабжение китайской армии. Но вот появился Чингисхан со своей подвижной конной ордой, и разгромил все эти хорошо организованные пешие армии.

Трудно сказать, почему Е.И. Кычанов обошел эти причины своим вниманием. Возможно, будучи филологом-востоковедом (впрочем, чтение тангутских рукописей требовало очень серезной подготовки), он или не знал об этих особенностях разведения лошадей, или же просто не придал этому значения. В его работе об истории Тангутского государства лошадям посвящена очень короткая глава, не содержащая никаких конкретных данных. Однако, наверняка в тангутских документах остались сведения и указания о развитии коневодства, о снабжении и оснащении тангутской армии, которые помогли бы разобраться окончательно, почему тангуты были повержены великим завоевателем.