Внезапная катастрофа

Но все же, что произошло с рапануйцами, и почему их самобытная культура рухнула? Мы ведь все-таки не можем отрицать вполне очевидных фактов деградации, отраженными как в фольклоре, так и в археологических материалах. Произошел кризис такой силы, что не только поставил точку в изготовлении моаи, но и вообще привел к сильнейшим изменениям в обществе и его привычках. Например, наиболее распространенным предметом эпохи кризиса стало обсидиановое оружие – матаа, широкая, листовидная пластина с рукояткой и острым краем¹⁷⁸. Их находили десятками и сотнями.

Изучение мусорных куч показало, что после 1650 года среди костей, имевших следы употребления в пищу, резко уменьшилось количество куриных костей, и в большом количестве появились человеческие кости и зубы¹⁷⁹. Многочисленные человеческие кости, в том числе со следами употребления в пищу (расколотые и раздробленные, со следами резов, оставшимися от расчленения тел – эти признаки сразу выдают людоедство), были найдены вокруг многих аху и поверженных статуй.

Все признаки охватившей небольшой остров междуусобной войны, сопровождавшейся поеданием поверженных врагов. В преданиях говорилось о большой войне между двумя кланами «длинноухих» и «короткоухих», случившуюся где-то в начале этого кризиса. После этого люди на острове жили в страхе за свою жизнь. Дон Педро рассказывал и показывал Хейердалу, что его предки спали в пещерах, держа в руке под головой острый камень, чтобы вскочить и ударить подкрадывающегося врага.

Уже после появления европейцев, островитяне принялись валить моаи. Голландец Якоб Роггевен в 1722 году и испанец Фелипе Гонсалес де Аэдо в 1770 видели моаи стоящими с пукао на головах. Джеймс Кук в 1774 году уже видел, что статуи почти все поваленные, за исключением некоторых, в части острова под названием Винапу. Последнюю стоящую статую видел в 1838 году французский адмирал Абель Дюпети-Туар¹⁸⁰.

Но почему? Здесь также стоит выдвинуть экстравагантную гипотезу, что виной всему дерево, а точнее, его отсутствие на острове. Рапануйцы жили в интересном положении, на острове, лишенном собственного строевого леса. Они могли приплыть на остров в океанском каноэ, но на самом острове каноэ построить не могли.

Европейские мореплаватели сразу отметили, что у населения этого самого удаленного от других берегов острова самые худшие каноэ на всем Тихом океане. Судя по старинным рисункам, они не превышали в длину трех метров и были сделаны из очень маленьких досок, до 1 метра длиной, скленных вместе. Во времена экспедиции Хейердала, уже и того не было, каноэ уже вязали из тростника, растущего в кратере Рано-Рараку. Хотя сам Хейердал превозносил эти лодки, тем не менее на его же фотографиях видно, что они берут на борт только двух человек и с трудом держатся даже на небольшой волне. Выходить на таких утлых лодках даже в прибрежные воды было большим риском. Это очень интересное обстоятельство, на которое надо обратить пристальное внимание. Как так вышло, что у населения острова Пасхи, самого удаленного от других берегов, оказались самые плохие каноэ?

Ответ на этот вопрос дают анализы образцов древесного угля, собранного во время раскопок. Кэтрин Орлиак провела анализ около 30 тысяч фрагментов угля и выяснила, что до 1640 года на острове было достаточно дерева, его сжигали в достаточно большом количестве. После этого дерева в кострищах почти не стало, топливом стали стебли тростника и корневища¹⁸¹. Самое интересное, что среди дерева, сожженного до 1640 года, были обнаружены породы деревьев, не произраставшие на острове Пасхи, а происходящие с других островов Полинезии. Среди них была разновидность альфитонии, называемая в Полинезии деревом тои¹⁸². Оно вырастает до 25-30 метров в высоту и имеет толщину ствола до 30-50 см¹⁸³. Из этого дерева строили большие океанские каноэ на Таити и других островах Полинезии.

Дерево с других островов могло попасть сюда только будучи привезенными на каноэ. По всей видимости, рапануйцы довольно часто совершали путешествия на другие острова Полинезии, привозя назад в том числе и древесину для самых различных нужд, прежде всего для оснащения и ремонта кораблей. Сами океанские каноэ, очевидно, строились на других островах, а уже потом перегонялись на остров Пасхи. Сломанные и негодные части каноэ, очевидно, шли или на мелкие поделки, или на топливо.

Это очень важный момент. Наличие флота океанских каноэ давало рапануйцам доступ к широкому кругу ресурсов океана и соседних островов. В мусорных кучах эпохи расцвета острова много костей рыб, дельфинов и морских свиней, частей разнообразных рыболовных приспособлений, вроде каменных и костяных крючков, грузил для сетей. Морской промысел снабжал островитян питательной белковой пищей в огромных количествах.

О том, что у рапануйцев было все в порядке с питанием, красноречиво говорят сами моаи. Работа по их высеканию из твердого камня, по спуску, перемещению, установке на аху была тяжелой, изнурительной, многодневной. Такая работа требовала очень хорошего питания. Профессиональных каменотесов-скульпторов в древности, судя по масштабам каменоломни, было примерно 200-300 человек, и они изо дня в день, в течение многих лет, секли своими каменными молотками скалу и вряд ли занимались чем-то другим. Обеспечить изготовление моаи таких колоссальных размеров и в таком количестве могло только общество, в котором добыча питательной и калорийной пищи была поставлена очень хорошо, и оно свободно могло прокормить несколько сот человек из примерно 6-8 тысяч человек общего населения, не занятых ни морским промыслом, ни сельским хозяйством.

Прекращение изготовления моаи, исчезновение из рациона мяса морских животных, исчезновение привозных пород дерева – все это явно сплетается в один узел вокруг флота океанских каноэ. В какой-то момент этого флота не стало и все пошло кувырком. Могло ли такое быть? Вполне могло.

Остров Пасхи, в сущности, имеет только одну гавань, более или менее подходящую для якорной стоянки. Это бухта Анакена, на северном побережье острова, где есть единственный песчаный пляж. Обычно еще указывается, что есть и другие бухты, где можно встать на якорь. Но эти бухты, как указывается в работах Норвежской археологической экспедиции 1955-1956 годов, заставшей их в первозданном виде, опасны из-за подводных скал и базальтовых глыб¹⁸⁴. Потому в них заходили только местные небольшие лодки, а крупные суда могли там стоять на якоре в отдалении и только в безветренную погоду.

Так что бухта Анакена и была, по всей видимости, тем местом, где базировались крупные океанские каноэ всего острова – единственная нить, связывающая островитян с остальным миром. Вытащенные на песчаный берег, они дожидались следующего морского путешествия.

По всей видимости, они были утрачены в один не очень прекрасный для рапануйцев момент. До острова Пасхи докатываются цунами, вызванные крупными землетрясениями, которые могут произвести немалые разрушения на побережье. Например, в 1960 году после сильного землетрясения в Чили, цунами докатилось до острова Пасхи, обрушилось на берег, сорвало несколько моаи и забросило их вглубь острова. Если подобное цунами обрушилось на северное побережье острова, на бухту Анакена, где стоял весь флот океанских каноэ, то их могло в считанные минуты разбить в щепки или сорвать и унести в океан.

Это довольно редкое для острова Пасхи явление. Обычно цунами приходили с востока, со стороны Чили, или с запада, со стороны Новой Зеландии, только они не наносили существенного вреда бухте Анакена. Это должно быть какое-то очень мощное землетрясение в районе Центральной Америки или Мексики, сформировавшее мощную волну цунами, идущую через Тихий океан с северо-востока на юго-запад и ударившую как раз в бухту Анакена.

Понятно, что это только гипотеза, но она наиболее логичным образом объясняет странный поворот в истории острова. Лишившись флота океанских каноэ, островитяне не только лишились основной части своих экономических ресурсов, но и оказались заточенными на острове, не хуже каторжников. Произраставший на острове лес не позволял построить каноэ, способное проплыть хотя бы до ближайшего острова. На хлипкой лодке из торомиро еще можно было плавать вокруг острова, и то с риском для жизни, а для дальнего плавания они совсем не годились.

Остров Пасхи лишился морского промысла, и питание жителей резко ухудшилось, что заставило их одномоментно и навсегда оставить изготовление уже начатых моаи. Рапануйцы могли теперь рассчитывать только на то, что могло расти на самом острове, да еще на прибрежный лов рыбы. Но и в этом случае белковой пищи явно остро не хватало. Остров Пасхи известен тем, что на нем был истреблен кролик – гроза и ужас многих островов и даже континентов, вроде Австралии, куда его завезли европейцы. Кролик на острове тоже появился с европейцами, но в борьбе с голодными рапануйцами выстоять не смог.

Кризис произошел около 1640 года или чуть позднее, а за свержение моаи островитяне взялись только в самом конце XVIII века, то есть спустя более чем 150 лет. Судя по тому, как тщательно островитяне обучали детей давно не применявшимся способам изготовления статуй, что каждый об этом слышал и знал, жители острова все же лелеяли мечту о возврате к старым временам. Моаи, очевидно, ставились в честь великих предков и вождей, каждое из них имело имя, которые островитяне знали и легко перечисляли столетия спустя. Предки эти обещали вернуться и привезти дерево, которое с момента катастрофы на острове стало синомимом богатства и ценности. Оно и понятно, у кого было дерево, тот мог построить лодку и выходить в море за рыбой. Так что рапануйцы надеялись на своих предков и учили детей, как делать и ставить статуи.

Но вот явились европейцы на больших деревянных кораблях. Джеймс Кук писал, что к кораблям тут же приплыли аборигены на своих хлипких лодках и попросили дерева. Видимо, рапануйцы, завидев в море большие деревянные корабли решили, что это вернулись их великие предки, привезли дерева, и что жизнь вернется в свое прежнее русло. Но европейцы дерева не дали. Испанец Фелипе Гонсалес де Аэдо в 1770 году высадился на берег, собрал аборигенов и прочитал декларацию, что они теперь подданные испанского короля, но дерева им тоже не дал. После этого, вероятно, рапануйцы принялись мстить предкам, круша поставленные в их честь моаи. В это время, очевидно, начался период окончательного распада социальной структуры островитян, войны всех против всех, неудержимого людоедства и тому подобных явлений общества, потерявшего совершенно всякую надежду и не способного даже спастись бегством.

Между катастрофой, лишившей остров флота, и окончательным крушением рапануйского общества, скорее всего, островитяне предпринимали настойчивые попытки построить хотя бы одно каноэ, способное доплыть до какого-нибудь другого острова Полинезии. В этих бесплодных попытках они действительно могли вырубить почти все деревья торомиро. Конечно же, это ухудшило климат острова, сделало его более засушливым. Дождевая вода больше не собиралась рощами лесов, а сразу впитывалась в почву и пористые вулканические породы, под землей стекая в океан. Из-за возросшей засушливости и нехватки воды, вызванной сведением лесов, очевидно, сильно пострадало и сельское хозяйство. Это только усугубило положение островитян, отрезанных необозримым океаном от остального мира.

Но рубить лес – это уже было следствие отчаяния. Если бы даже одно плохое каноэ смогло бы добраться до другого острова с лесами, то остров Пасхи был бы спасен. Его экипаж построил бы несколько каноэ, перегнал бы их обратно. Дальше за несколько лет островитяне смогли бы воссоздать свой флот и зажить, как прежде. Но у них не получилось. Или потому, что им просто не удалось выстроить каноэ достаточных размеров, или потому, что построенные каноэ терпели крушение в океане, одна за другой. Подробности вряд ли будут нам известны, но результат налицо. Островитянам вырваться со своего острова не удалось и это имело для них самые печальные последствия.

Так что, климатический фактор в крушении культуры острова Пасхи тоже присутствовал и был связан с лесами, но совсем не таким образом, как принято представлять. Островитяне вырубили леса не вследствие своей глупости или там, особого пристрастия к установке моаи, а потому, что, скорее всего, подверглись внезапному удару стихии, поразившей самое уязвимое место всего островного хозяйства – флот океанских каноэ. Пожалуй, это один из немногих примеров того, как человеческое общество оказалось в столь тяжелой, безвыходной ситуации, когда оно не могло сладить с навалившимся бедствием и даже не могло спастись бегством.