4.3. Золотая Орда и ее русский улус

Обособление Золотой Орды, включившей в себя степи Дешт-и-Кыпчак, Булгарии, а также пограничные территории южных р?ських княжеств, привело к повышению статуса ее северного вассала — Северо-Восточной Руси. Орда уже не могла рассчитывать на помощь из Монголии и сама остро нуждалась в военной поддержке русских князей. Русские дружины участвовали в походах Золотой Орды против государства Ильханов (бывший Чагатаев улус) в 1260-х гг., Византии (около 1270 г.), Литвы (1274 г.), на Северный Кавказ против аланов (1277 г.). В ответ произошло повышение статуса вассальных русских княжеств. В 1262 г., после череды городских восстаний, произошло изменение характера сбора дани: прежде дань собирали «бесермены» — мусульманские купцы, откупавшие у великого хана в Каракоруме право на сбор дани. (По распространенной в средние века практике откупщик вносил установленную сумму налогов из своих средств, а затем компенсировал свои расходы с большей или меньшей прибылью.) После смерти великого хана Мункэ в 1259 г. и начала гражданской войны в Монгольской империи в 1260 г. изгнание из русских городов купцов — выходцев из враждебного Золотой Орде Чагатаева улуса — не вызвало ответных карательных мер. Сбор дани был поручен местным князьям, что укрепило их власть и казну, а предназначенная для выплаты дани часть сборов целиком оставлялась в Джучиевом улусе. В августе 1267 г. вступивший на престол Менгу-Тимур, первый хан самостоятельной Золотой Орды, издал первый из дошедших до нас ярлыков, закреплявших привилегии православной религии, прежде всего — освобождение церкви и ее владений от выплаты дани. Так были заложены основы консолидации княжеской власти в вассальной Руси: княжеская власть окончательно встраивалась в монгольскую политическую иерархию, а пользующаяся фактически феодальной привилегией иммунитета (необложения налогами) церковь превращалась в важнейший политический фактор в борьбе за великое княжение. Это повышение статуса Северо-Восточной Руси в результате распада Монгольской империи не означало прекращения силового вмешательства монголов — коль скоро сами русские князья продолжали решать свои политические противоречия военным путем, да еще и с обязательным обращением за помощью к хану Орды. С момента образования самостоятельной Золотой Орды и до конца XIII в. монголы произвели не менее 14 рейдов на территорию Северо-Восточной Руси, от локальных набегов до крупномасштабной экспедиции силами фактически всех улусов Золотой Орды в 1293 г. (т.н. «Дюденева рать») — однако практически все эти нападения были вызваны обращениями соперничавших русских князей. К хану Золотой Орды обращались как сюзерену, верховному арбитру в конфликтах вассалов — от мелких территориальных споров до претензий на получение ярлыка на великое княжение.

Одновременно, начиная с 1260-х гг., начинают еще теснее взаимодействовать (через конфликты и сотрудничество) сохранившие независимость осколки Р?ськой земли — Великое княжество Литовское и Великое княжество Галицко-Волынское. Лишившись статуса королевств Священной Римской империи, они отказались от формального включения в орбиту Тевтонского ордена и Польши. В 1264 г. великим князем Литвы становится сын Миндовга Войшелк (Вайшалгас), который до этого на несколько лет покинул княжеское поприще, постригшись в православные монахи. Его сестра была замужем за сыном Даниила Галицкого Шварном, и волынские войска помогли ему свергнуть заговорщиков — убийц отца. Войшелк правил совместно со Шварном, а Волынского князя Василька Романовича (брата умершего Даниила Галицкого) он называл «отцом и господином», то есть признавал себя его вассалом. В 1267 г. Войшелк категорически отказался от власти и вновь удалился в монастырь на Волыни, а сын Даниила Галицкого Шварн стал единоличным правителем Литвы. Таким образом, Литва (уже давно включившая в себя Полоцкое княжество) и Волынь впервые оказались объединены формально, на основании личной унии правителей. Этот союз продолжался недолго: в апреле 1267 г. Войшелк, гостивший у Василька Романовича, был убит другим сыном Даниила Галицкого — Львом Даниловичем, унаследовавшим галицкую землю и также претендовавшим на власть в Литве. В 1269 г. умирают Василько Романович и Шварн, и основанный на близких семейных отношениях и религиозной солидарности альянс правителей Литвы и Волыни распадается. После этого на великокняжеском престоле в Литве представители клана Миндовга и их противники сменяли друг друга, альянсы с правителями Волыни чередовались с острыми конфликтами.

Неизменным оставалась лишь роль Великого княжества Литовского как главного противника Тевтонского ордена. В Литву бежали после поражения восстаний против ордена представители пруссов, ятвягов и других балтских и финских племен Прибалтики. 16 февраля 1270 г. в так называемой битве при Карусе на льду замерзшего Балтийского моря (у берега современной Эстонии) литовское войско разгромило объединенные силы Тевтонского ордена и датских рыцарей из Ревеля (Таллина): погибли 52 рыцаря во главе с ливонским ландмейстером и 600 пеших воинов. Еще более тяжелые потери орден понес 5 марта 1279 г., когда его войско возвращалось после победоносного рейда в Литву. Тогда вновь погиб ливонский ландмейстер и 71 рыцарь.

Несмотря на эти крупные победы, после подавления Тевтонским орденом восстания пруссов, к 1280-м гг., ситуация Литвы усложняется: начиная с 1283 г. борьба с крестоносцами ведется одновременно на два фронта, в Ливонии и на прежде защищенном юго-западе, со стороны покоренных орденом земель ятвягов и пруссов. В 1309 г. штаб-квартира Тевтонского ордена была перенесена из Венеции в Мариенбург в устье Вислы в Пруссии, и Великое княжество Литовское — единственное преимущественно языческое политическое образование Восточной Европы — оказалось главным объектом орденской политики.

Настоящим испытанием сложившейся на обломках Р?ськой земли системы политических образований — и самостоятельных (Литва, Волынь и Галич), и вассальных Золотой Орде — стали первые десятилетия XIV века. Да и сама Золотая Орда претерпела глубокую трансформацию, достигнув пика своего расцвета в первой половине XIV столетия.

В январе 1313 г. ханский престол Золотой Орды захватил племянник умершего хана Тохты, прибывший из Ургенча (на берегу Амударьи) Узбек. Убить прямого наследника Тохты (его сына Иксара) и стать ханом вместо него Узбеку помог эмир Ургенча Кутлуг-Тимур (туркм. Святой Тимур), ставший беклярбеком (визирем) при нем. Накануне захвата Чингисханом в 1221 г. Ургенч называли «сердце ислама», и спустя столетие его монгольские правители не только сами тюркизировались и исламизировались, но и, подобно Кутлуг-Тимуру, должны были поддерживать репутацию ревнителей Ислама и даже «святых». Захват ханской власти Узбеком, опиравшимся на среднеазиатские кланы и исламскую партию, означал не просто очередную смену правящей группировки. Сломив ожесточенное сопротивление кочевой аристократии, в 1320 г. Узбек принял ислам как официальную религию Улу Улуса (Золотой Орды). Согласно хронисту первой половины XV в., недовольные исламизацией представители монгольской знати (среди которой был и правитель столичной области, Сарая) заявили:

Ты ожидай от нас покорности и повиновения, а какое тебе дело до нашей веры и нашего исповедания и каким образом мы покинем закон (тура) и устав (ясык) Чингиз-хана и перейдем в веру арабов?

Эта позиция совершенно типична для идеологии господства монгольской империи, которая отделяла политическое доминирование и экономическую эксплуатацию от культурной экспансии. Судя по его действиям, Узбек опасался, что сугубо «политическая» конструкция власти размывает внутренние и внешние границы государства, проявлением чего становилась «кипчакизация» знати и растущая интеграция с русскими княжествами. Действительно, еще в 1261 г. в столице — Сарае — была учреждена епархия православной церкви. Помимо «деловых» отношений налаживались родственные связи: князь белозерский и ростовский Глеб Василькович (1237?1278) был женат на внучке Бату; его ровесник князь ярославский и великий князь смоленский Фёдор Ростиславич Чёрный (ок. 1240?1299) женился на дочери хана Менгу-Тимура; князь ростовский Константин Борисович (1255?1307 гг.) в 1302 г. также женился в Орде. Эти браки не только укрепляли связи между русской и ордынской знатью, но и подрывали отношения господства и подчинения (сюзерена и вассала), поскольку династические браки предполагали равенство сторон. Передача сбора дани напрямую русским князьям предоставила в их распоряжение мощные экономические и политические рычаги, что представляло потенциальную опасность для сохранения доминирования Орды.

Поэтому Узбек попытался пресечь процессы «конвергенции» (смешивания) и усиление русских князей. Хронист сообщает, что по приказу Узбека казнили 120 чингизидов, противившихся принятию ислама. В отношении вассальных русских земель были предприняты энергичные попытки предотвратить политическую консолидацию. Не отказываясь от принципа сбора ордынской дани самими князьями, хан Узебек попытался ввести новый порядок: каждый князь должен был собирать дань на территории соседнего (обычно соперничающего) княжества. Для подтверждения его полномочий князя сопровождали монгольские послы и военный контингент. (Так, в 1315 г. Тверской князь при поддержке ордынского эскорта собирал дань в Ростове и Торжке, в 1317 г. Московский князь при поддержке ордынцев совершил рейд на Кострому и пытался попасть в Тверь, но потерпел военное поражение.) Тем самым не просто усиливалась вражда между княжествами, но и подрывалась усилившаяся было легитимность княжеской власти: источником княжеского авторитета вновь становилась центральная монгольская власть, олицетворяемая послами и вооруженным отрядом.

В этот период происходит усиление Тверского княжества, поэтому Узбек выдал ярлык на великое княжение более слабому (и менее легитимному) московскому князю Юрию (Георгию), игнорируя такие традиционные политические центры, как Владимир или Ростов. Между 1315 и 1327 гг. историки насчитывают по крайней мере 9 экспедиций по сбору дани с участием монгольских войск. В 1326 г. при весьма драматических обстоятельствах ярлык на великое княжение передается тверскому князю, а в 1327 г. в Тверь прибывает со свитой посол, двоюродный брат хана Узбека Шевкал (Щелкан русских летописей): очевидно, получение дани с великого князя оставалось прерогативой самого хана и осуществлялось по указанию Узбека в наиболее унизительной форме, подчеркивающей подчиненное положение вассала. Шевкал вселился в терем тверского князя Александра Михайловича, его свита притесняла горожан, на жалобы которых недавно назначенный великий князь отвечал советом «потерпеть». Вспыхнуло восстание городской общины, Шевкал и его свита были убиты, чем немедленно воспользовался московский князь Иван I Калита: он отправился к хану Узбеку и вернулся в 1328 г. во главе карательного войска в составе 5 туменов (т.е. номинальной общей численностью до 50 тыс. человек). Это войско совместно с присоединившимися московской и суздальской дружинами подвергло Тверское княжество разгрому. Московский князь вывез из Твери Спасский колокол (символ вечевой власти), князь Александр бежал, а ярлык на великое княжение был разделен ханом Узбеком между Московским и еще более незначительным в этот период Суздальским княжеством (которому достался в том числе и стольный Владимир).

Как ни странно, итогом масштабного ордынского нашествия и разделения великокняжеского титула между двумя владетелями стало усиление Северо-Восточной Руси. В течение последующих сорока лет не произошло ни одного значительного набега ордынских войск на земли Великого княжества («тишина великая»), а московский князь Иван Калита (1283?1340 или 1341) в полной мере воспользовался ярлыком на великое княжение, чтобы повысить статус своего княжества. Репрессии хана Узбека подавили политическую конкуренцию на северо-востоке, устранив всех наиболее сильных и амбициозных правителей, кроме абсолютно лояльного московского князя. Через несколько лет он остался единственным держателем великокняжеского ярлыка, уполномоченным собирать ордынскую дань во всех подвластных орде землях Северо-Восточной Руси. Это был следующий шаг в направлении политической и экономической консолидации русских княжеств, которую изначально пытался пресечь хан Узбек: теперь дань собирали не все князья, а лишь великий князь, чей титул в результате обретал реальный вес. Очевидно, система сбора дани князьями-соперниками при поддержке ордынских контингентов оказалась слишком хлопотной и затратной, и Ивану Калите удалось убедить Узбека в том, что он способен справиться со сбором дани один, в полном объеме и без напоминаний (в виде карательных экспедиций). При Иване Калите Москва становится постоянной резиденцией митрополита Киевского и всея Руси, что имело огромное политическое и экономическое значение.

Начиная с 1330-х годов складывается новый политический сценарий развития Северо-Восточной Руси: титул великого князя вбирает в себя все полномочия по представительству верховной власти Золотой Орды на вассальных территориях. В то же время великий князь получает дополнительную санкцию от православной церкви как местный законный правитель (а не назначенный иноземный «вице-король»). Закрепление великокняжеского титула за московскими князьями положило начало особой великокняжеской династии, стоящей выше «обычных» князей-Рюриковичей, и превращению ее семейных удельных территорий в основу Московского великого княжества (ВКМ) как территориального государства.