4.2. Становление Великого княжества Литовского

Для Литвы, которую впервые в 1238 г. упоминают в летописи как территорию, подвластную Миндовгу (лит. Миндаугас), казалось бы, наступили хорошие времена. Орден меченосцев потерпел сокрушительное поражение, Владимиро-Суздальская и Черниговская земля подверглись сокрушительным ударам монголов. Политическая система Р?ськой земли действовала в логике «игры с нулевой суммой»: проигрыш одного участника автоматически означал выигрыш другого. В 1239 г. литовцы захватили Смоленск — давнего соперника за контроль над Полоцким княжеством, союзники которого на северо-востоке и юге только что были разгромлены монголами. Однако спустя всего лишь год после монгольского нашествия новый владимирский князь Ярослав Всеволодович смог собрать значительную армию и изгнать литовцев из Смоленска. Сколь разрушительным ни был нанесенный монголами удар, он пришелся главным образом по тонкому слою политически организованной части общества: городам (население большинства не превышало тысячу человек) и профессиональным дружинам (также несколько тысяч или даже сотен человек во всем великом княжестве). Это объясняет катастрофичность восприятия образованными современниками масштабов вражеского вторжения, даже если силы противника исчислялись несколькими сотнями или тысячами воинов, но также и парадоксальный факт стремительного восстановления после очередной военной катастрофы: рассеянное на огромной территории по деревням из дюжины дворов, население сохраняло достаточный человеческий и экономический потенциал для восстановления слабой политической инфраструктуры даже после разорительного набега.

Главная же проблема для Литвы, которая в 1240-х гг., после окончательного присоединения всех обширных полоцких земель, начинает именовать себя великим княжеством — согласно принятой в Р?ськой земле номенклатуре — заключалась в изменении принципов политики в регионе. Вместо «горизонтальной» сети политических объединений в результате экспансии крестоносцев и монголов начинают кристаллизоваться «вертикальные» иерархически организованные политические структуры. (Возможно, именно нераспространённость иерархических отношений вассалов и сюзеренов в прошлом вызвала столь болезненную реакцию на установление относительной политической зависимости р?ських княжеств от монголов, позже названной «игом».) Победа над отдельным княжеством больше не меняет общий расклад сил, если за ним стоит сюзерен, связанный обязательствами взаимной поддержки с вассалом. Разбитый Орден меченосцев реорганизовался в Ливонское ландмейстерство Тевтонского ордена (часто называемое просто Ливонским орденом), и в результате угроза с запада и северо-запада только возросла. Признав себя вассалами монголов, разбитые владимирские князья только усилили, а не ослабили свое влияние на соседние княжества. Галицко-Волынские князья напрямую получали военную помощь от монголов в походах против литовцев начиная с 1258 г. Очередной поход литовцев против ордена в 1244 г. закончился поражением. Походы 1245 г. на Торжок и 1248 г. на границу Владимиро-Суздальской земли также окончились разгромом. Р?ськая земля как формат взаимодействия возникших в результате политической самоорганизации княжеств распалась, и вместо быстрых рейдов в разных направлениях в войне «всех против всех» залогом успеха теперь становилось обладание могущественными союзниками.

В этой ситуации естественным партнером Литвы оказался южный сосед по распавшейся Р?ськой земле — Галицко-Волынское княжество: не подчиненное могущественному сюзерену и, в отличие от польских князей, не чурающееся тесных контактов с «язычниками». Заключенный в середине 1240-х гг. союз был скреплен женитьбой в 1248 г. князя Даниила Романовича Галицкого на племяннице Великого князя литовского Миндовга. Затем последовал разрыв и несколько лет нового противостояния, новый мир в 1254 г., подтвержденный женитьбой сына Даниила Шварна на дочери Миндовга, и новый виток конфронтации после 1255 г. Согласно стандартам того времени, столь тесное и регулярное взаимодействие ближе всего соответствовало современному нам понятию «союзники», а систематическое заключение династических браков закладывало основу для возможного будущего объединения.

К тому же, воюя с Миндовгом, Даниил Галицкий не обязательно воевал со всей Литвой: первый великий князь литовский постоянно сталкивался с соперничеством других литовских князей, особенно со стороны своего племянника Товтивила (Таутвиласа) и князя Жемайтии Викинта (Викинтаса). Даниил Галицкий был женат на родной сестре Товтивила, поэтому, когда Товтивил в 1249 г. поссорился с Миндовгом и бежал, опасаясь за свою жизнь, Даниил принял его и поддержал в борьбе с дядей. Таким образом, именно вовлеченность галичан в литовскую политику привела к конфликту Миндовга и Даниила.

В 1250 г. дела Миндовга приняли угрожающий оборот: против него одновременно выступили крестоносцы, поддерживающие Викинта жемайты и Товтивил во главе галицких войск. Тогда Миндовг принял неординарное решение: он обратился напрямую к ландмейстеру Тевтонского Ордена в Ливонии, сообщив о своем желании креститься. Миндовг отказался от притязаний на земли куршей, земгалов и селов и весной 1251 г. принял крещение по католическому обряду, а ценой уступки части Жемайтии и Ятвягии добился полной нормализации отношений с Орденом: 6 июля 1253 г. он получил корону Литовского короля Священной Римской империи. В новом качестве христианского короля Миндовг ввел натуральный налог по типу церковной десятины с урожая — дякло (лит. doklas, ср. древнерус. тягло), который доставлялся в местные укрепленные общинные центры и использовался для содержания дружин.

Теперь в сложной ситуации оказался Даниил Галицкий. В 1252 г. его союзник, великий князь Владимирский Андрей Ярославич, был свергнут своим братом Александром Невским при поддержке приведенной им монгольской «Неврюевой рати». Одновременно правитель западной области Джучиева улуса беклярбек Курумиши (Куремса русских летописей) вторгся в южные владения Даниила — в Понизовье и Южную Волынь. Союз Миндовга с Орденом и польскими князьями оставлял галицкого князя в полной изоляции. В этой ситуации Даниил соглашается принять корону короля Священной Римской империи и в январе 1254 г. (через полгода после Миндовга) коронуется как Король Руси (Regis Rusie). Считается, что предложения короны поступали и раньше, начиная с 1246 г., но Даниил отказывался, так как коронация предполагала переход из православия в католичество. Трудно сказать, насколько это требование действительно вызывало принципиальное неприятие Даниила Галицкого, который тесно взаимодействовал и вступал в родственные отношения как с литовскими язычниками, так и с польскими и австрийскими католиками. Во всяком случае, после коронации он не сделал ничего для распространения католичества в своих землях.

Так почти одновременно на развалинах Р?ськой земли возникли два королевства — Литовское и Руськое, ориентированные на союз с крестоносцами и католической Священой Римской империей. Соответственно, их общим противником стал Улус Джучи и его вассал — владимирский великий князь Александр Невский, которому по ярлыку принадлежал и Киев, все еще по инерции воспринимавшийся как символ главенства в Р?ськой земле. Совместные действия литовского и руського королей против монголов вскоре привели к соперничеству и новому разрыву, чем не замедлили воспользоваться монголы, ревниво относившиеся к усилению своих соседей. В 1258 г. сменивший Курумиши в качестве беклярбека темник Бурундай (тот самый, что в марте 1238 г. разгромил на реке Сить войско Владимиро-Суздальской земли) сделал Даниилу Галицкому предложение, от которого нельзя было отказаться: присоединиться к монгольскому походу против слишком усилившейся Литвы. Характерно, что возглавил галицкое войско не сам Даниил, а — по его просьбе — его младший брат и соратник Василько Романович: несмотря на конфликты с Литвой, Даниил пытался понизить значимость выступления своих войск на стороне монголов. Руський король лично не пошел войной против литовского короля по призыву монгольского беклярбека. Разбив при помощи галицких войск Миндовга, на следующий год Бурундай пришел с войском в Галицко-Волынскую землю и потребовал срыть укрепления нескольких городов, в том числе Владимира Волынского и Львова.

Рейды Бурундая, который применил традиционный монгольский прием разгрома противников поодиночке с последующим ударом по бывшему союзнику, восстановили главенствующее положение Джучиева Улуса в регионе. Тем более что одновременно, в 1257?1259 гг., при помощи Александра Невского монголы подчинили Новгородскую землю в качестве формального вассала. Однако даже тяжелое поражение, нанесенное Литовскому и Руському королевствам, не привело к абсолютно катастрофичным последствиям: их короли сохранили власть (предусмотрительный Даниил в 1259 г. на время вторжения уехал в Польшу), земли не подверглись полному опустошению, в них не были оставлены монгольские гарнизоны. Очевидно, существовали пределы возможностям (и желаниям) правителей Джучиева улуса осуществлять господство над соседними территориями.

В то же время обладание королевским титулом не помогло ни Миндовгу, ни Даниилу Галицкому, которым не пришли на помощь союзники из Ордена или Польши. Напротив, отношения Миндовга с Орденом после этого только обострились. Жемайтия, уступленная Тевтонскому ордену Миндовгом в обмен на коронацию, отказывалась признавать власть ордена. После нескольких лет военного противостояния Тевтонский орден попытался сломить сопротивление жемайтов и собрал армию в 3000 человек. Значительную часть войска составляли дружины куршей и эстов, а костяком являлись 200 рыцарей (в основном, члены ордена, а также датчане и шведы). 13 июля 1260 г. возле озера Дурбе (на западе современной Латвии) состоялось сражение крестоносцев и примерно 4000 жемайтов, вероятно, под командованием племянника Миндовга Тройната. В начале битвы курши вышли из подчинения рыцарей и ударили им в тыл. Остальные вспомогательные войска покинули поле битвы. В результате Тевтонский орден пережил самое тяжелое поражение в XIII веке: в бою погибли 150 рыцарей, включая тевтонского ландмейстера в Ливонии. Пятнадцать рыцарей попали в плен, и восемь из них были сразу замучены жемайтами. После разгрома крестоносцев при Дурбе вспыхнули восстания покоренных балтских племен: восстание куршей было подавлено только в 1267 г., пруссов — в 1270-х гг., земгалов — в 1290 г.

Однако победа жемайтов ударила и по литовскому королю Миндовгу — ведь он не сражался против крестоносцев за Жемайтию, которую официально передал под их власть, приняв от них религию и корону. Союз с Орденом, спасший Миндовга в 1251 г., теперь компрометировал его власть в глазах подданных. В 1261 г. Миндовг объявляет об отречении от христианства (а значит, и сложении королевского титула) и начинает активно действовать против Ордена. Видимо, новая резкая смена курса ему не помогла: в 1263 г. он был убит в результате заговора удельных князей. Короткое время великим князем Литвы был один из заговорщиков, князь Жемайтии Тройнат, а в 1264 г. великим князем стал старший сын Миндовга Войшелк.

Не намного пережил Миндовга и руський король Даниил Галицкий — он умер в 1264 г., и королевский титул не перешел его ближайшим наследникам. В промежутке между кончинами Миндовга и Даниила, 14 ноября 1263 г., возвращаясь от своего монголького сюзерена Берке (брата и наследника Бату), умер великий князь владимирский Александр Невский. Не будет большой натяжкой сказать, что он также пытался наполнить старинный титул великого князя реальным политическим весом (князь князей), вполне соответствующим званию короля Священной Римской империи. А в 1266 г. умер и Берке — последний правитель Улуса Джучи, лично принимавший участие в Западном походе и формально считавшийся лишь наместником великого хана Монгольской империи. Распад империи был закреплен формально в 1269 г., и преемник Берке — внук Бату, Менгу-Тимур, стал первым ханом самостоятельной Золотой орды, возникшей на месте Улуса Джучи.

Так закончилась на востоке Европы растянувшаяся на четверть века переходная эпоха, начавшаяся с Западного похода монгольской империи и объединения Тевтонского ордена с остатками Ордена меченосцев. На развалинах Р?ськой земли и соседних образований — Волжской Булгарии, половецких ханств и частично втягивавшихся в сферу влияния соседей союзов балтских, финских и языческих славянских племен — сформировалась совершенно новая политическая конфигурация.