1. Просвещение, наука, литература и театр (от Речи Посполитой к Королевству Польскому)

В эпоху Просвещения во многих европейских странах сложились предпосылки для проведения преобразований в области организации научной и культурной жизни, возникновения системы образования, отвечавшей требованиям Нового времени, создания профессиональных кадров литераторов, журналистов, художников, музыкантов, наполнения литературы и искусства национальным содержанием. Этот процесс, занявший несколько десятилетий, стал активно развиваться в Польше в период правления последнего польского короля Станислава Августа Понятовского (1764-1795 гг.).

При Станиславе Августе в Речи Посполитой была реформирована система образования. До 1773 г. средние учебные заведения являлись в основном шляхетскими и состояли в ведении монашеских орденов – иезуитов, пиаров и др. Низших, приходских школ, предназначенных для обучения крестьянского и мещанского населения, в стране насчитывалось очень мало. Краковский университет находился в упадке. Шляхта презирала его, считая плебейским учреждением, сами же «плебеи» не могли туда попасть. Хотя произошли некоторые изменения в сфере среднего и высшего образования в результате введения в учебные программы пиарских и иезуитских школ естественных дисциплин и современных европейских языков, а также создания в 1765 г. первого светского учебного заведения для шляхтичей – Кадетского корпуса, этих мер оказалось явно недостаточно. С целью реформирования всей системы просвещения в 1773 г. было создано специальное министерство – Эдукационная комиссия, располагавшая большими денежными фондами, оставшимися после упразднения Ордена иезуитов. К 1783 г. в стране уже существовала централизованная система образования, подчиненная государству. Она состояла из четырех ступеней, включая школы приходские, средние – повятовые и воеводские, и главные школы, или университеты, в Кракове и Вильно. Университетской реформой руководил выдающийся польский культурный и политический деятель Г. Коллонтай, первый ректор реформированного Краковского университета. Языком преподавания в учебных заведениях вместо латыни отныне стал польский язык. Создание семинарий, готовивших учителей для средних и приходских школ, способствовало тому, что к концу деятельности Эдукационной комиссии большинство преподавателей в учебных заведениях были не духовными, а светскими людьми¹.

Усилия короля и его окружения были направлены на борьбу с идеологией «сарматизма». Эта идеология магнатско-шляхетского общества, сформировавшаяся во второй половине XVII – первой половине XVIII в., предусматривала культ давних политических, военных и культурных обычаев и противопоставляла Польшу другим европейским государствам². В 1765 г. был основан первый общественно-политический журнал «Монитор», выходивший под редакцией талантливейших публицистов станиславовской эпохи – Ф. Богомольца и И. Красицкого. В журнале печатались оригинальные и переводные работы политического, литературного и научного характера. Статьи были направлены как против идей «сарматизма», так и против политически необоснованных и чрезмерных заимствований у Запада.

Для объединения вокруг себя прогрессивных сил Станислав Август организовал в Королевском замке литературно-научные собрания, которые проходили по четвергам. На них приглашались представители аристократии, писатели, ученые. Неофициальным органом этих собраний являлся литературный журнал «Приятные и полезные развлечения» (1770-1777 гг.), первоначально издававшийся известным историком Я. Альбертранди, а затем видным поэтом и историком А.Нарушевичем³.

В эпоху Просвещения в Польше главенствующие позиции в литературе завоевал классицизм, хотя еще оставалось сильным влияние сарматского барокко. Поэт В. Жевуский впервые сформулировал основы классицизма в поэме «О науке стихосложения» (1762 г.), в которой доказывал, что поэты должны подражать античным образцам – Вергилию и Горацию, т. е. соблюдать принцип согласия с природой, гармонией и красотой. Ф.К.Дмоховский, переработав в 1788 г. трактат Н.Буало «Поэтическое искусство», утвердил в польской литературе иерархию классических жанров. К высшим из них относились эпопея, трагедия, ода, к низшим – комедия и сатира. Для поэтов и писателей классического направления было свойственно частое обращение к сатирическому жанру. В одах и баснях нередко высмеивалась отсталость консервативно настроенной шляхты. Это нашло отражение в произведениях А. Нарушевича, Т. К. Венгерского, С.Трембецкого, И. Красицкого. Красицкий – самый знаменитый поэт и писатель польского Просвещения – явился автором первого польского современного романа. В «Приключениях Миколая Досьвядчиньского» (1776 г.) он соединил три вида романа эпохи Просвещения: жанрово-сатирический, приключенческий и социально-утопический. В 1778 г. вышла первая часть нового романа Красицкого «Пан подстолий», герой которого обладал всеми добродетелями образцового шляхтича. В романе «История», опубликованном в 1779 г., автор воплотил фантастический замысел путешествия во времени. Для Красицкого и других классиков была также характерна патриотическая тематика: она присутствовала у Ю. Выбицкого («Патриотические письма», 1777-1778 гг.), С. Трембецкого («К моим соотечественникам», 1789 г.), И.Красицкого («Гимн любви к родине», 1774 г.)⁴.

На рубеже 1770-х – 1780-х гг. возникли конкурирующие с классицизмом литературные течения. В польской литературе появился придворный жанр рококо, отличавшийся утонченной изысканностью стиля. Ю. Шимановский в «Письмах о вкусе» (1779 г.) противопоставлял нормам классицизма специфическую теорию о художественном вкусе, обладающем тремя свойствами – «чувствительностью», «тонкостью» и «меткостью». Наряду с рококо как антипод классицизма развивался сентиментализм, берущий свои истоки в философской концепции Ж. Ж. Руссо о необходимости возвращения человека назад к природе. Представителями сентиментализма в Польше были придворные поэты князя А.К.Чарторыского – Ф.Князьнин и Ф. Карпиньский. В своих произведениях они воспевали военные подвиги и обычаи предков. Иногда сентименталисты обращались к польской народной поэзии, чтобы почерпнуть из нее бытовые обычаи и средства языковой стилизации⁵.

Средством воздействия на умы еще более результативным, чем литература, призван был стать театр. В 1765 г. по инициативе короля в Варшаве был основан Национальный театр. В его репертуаре находились как драматические, так и оперные спектакли, но ведущее место заняла комедия нравов. В соответствии с принятыми традициями, на сцене ставились в основном не оригинальные произведения, а переводные версии или переработки пьес известных европейских авторов: Детуша, Мерсье, Реньяра и др. При этом действие переносилось на польскую территорию, а героям давались польские имена.

Наступление на традиционную идеологию открыла пьеса Ф. Богомольца «Замужество по календарю» (1766 г.), в которой старый шляхтич с говорящей фамилией Старушкевич, одетый в старопольский кунтуш, планировал свадьбу своей дочери исходя из календарных примет. Линия высмеивания консерватизма шляхты, ее нежелания идти в ногу со временем была продолжена в других произведениях Богомольца, а также в пьесах Ф. Заблоцкого («Сарматизм» и др.). «Нападение на кунтуш» вызывало сопротивление и отпор определенных кругов польского общества, с чем были вынуждены считаться сторонники реформ. Однако изменение акцента театральных произведений в начале 80-х гг. XVIII в. было связано не только с давлением сарматской реакции, но и с новыми веяниями в обществе.

Теперь сатирическая критика в основном направлялась против чрезмерного увлечения иностранщиной, слепого подражания западной моде («Пристыженный фрачишко» анонимного автора, «Ухаживания щеголя» Заблоцкого). Во время Четырехлетнего сейма 1788-1792 гг. в литературе и на театральной сцене наблюдалось стремление к примирению старых и новых тенденций в польской культуре. Выражением этого явления стала комедия Ю. У. Немцевича «Возвращение посла» (1790 г.). Герой произведения Валерий одет в старопольский кунтуш, однако положительно относится к реформам, проводимым сеймом⁶.

Во второй половине 1770-х – 1780-е гг. развиваются новые жанры – мещанская драма и, в особенности, национальная комическая опера. Становление этого последнего жанра связано с именем талантливого актера и переводчика, «отца» польского Национального театра – В. Богуславского, который возглавлял его в 1799-1814 гг. В 1778 г. на варшавской сцене была поставлена первая польская комическая опера на либретто Ф. Богомольца, переработанное Богуславским, «Осчастливленная нищета». В основе ее лежал классический сюжет эпохи Просвещения о преодолении влюбленными преград на пути к своему счастью. Этот спектакль стал творческим дебютом Богуславского и как актера, а 1 марта 1794 г., в преддверии восстания Т.Костюшко, после поражения которого Речь Посполитая была окончательно разделена и перестала существовать, Национальный театр поставил самую знаменитую комическую оперу на либретто Богуславского – «Мнимое чудо, или краковяне и горцы». В конфликте мирных краковян и коварных карпатских «гуралей» польское общество видело намек на актуальную внешнеполитическую ситуацию – козни соседних держав против Речи Посполитой⁷.

Таким образом, в станиславовский период были заложены предпосылки для плодотворного развития просвещения и культуры, создана система светского образования, возник национальный театр, активно развивалась литература и журналистика. Но разделы Речи Посполитой замедлили процесс формирования польской национальной культуры, вызвали закрытие ряда центров науки, литературы и искусства, способствовали распылению научной и культурной элиты. Тем не менее, уже к началу XIX в. наблюдаются тенденции к консолидации научных и творческих сил Польши. В 1800 г. по инициативе С. Солтыка – участника восстания Т. Костюшко и одного из первых организаторов польских легионов – в Варшаве, оказавшейся в той части польской территории, которая попала под власть Пруссии, было образовано Общество друзей наук, его председателем стал Я. Альбертранди. В деятельности Общества принимали участие на правах его членов ученые, учителя, врачи, представители аристократии и богатой шляхты. Одной из главных целей этой организации были старания о поддержании чистоты польского языка и сохранении его в качестве языка преподавания в польских школах⁸. Общество позаботилось об организации в Варшаве учебного заведения, стоявшего по своему уровню выше обычных средних школ. Попыткой примирить немецкую и польскую учебную систему призван был стать Варшавский лицей, открытый в 1804 г. Наряду с преподаванием древних и современных языков, широко практиковавшимся в немецких гимназиях, большое значение также придавалось обучению точным наукам, в соответствии с давними предписаниями Эдукационной комиссии. Лицей находился под управлением комиссии, назначавшейся из числа членов Общества друзей наук. Его директором стал известный польский филолог С. Б. Линде⁹.

Большие перспективы для развития просвещения и культуры открылись после образования в 1807 г. Княжества Варшавского. Вопросами просвещения стала заниматься Эдукационная палата под председательством С. К. Потоцкого, продолжавшая традиции Эдукационной комиссии Речи Посполитой. Палата заботилась о развитии в стране средних и начальных школ. С присоединением к Княжеству в 1809 г. Краковского воеводства Польша вновь получила возможность обучать молодежь в Ягеллонском университете. В целях подготовки профессиональных кадров для важнейших отраслей государственной экономики и администрации был открыт ряд высших специальных учебных заведений – Юридическая и Медицинская школы, школа Артиллерии и инженерии¹⁰. Происходило дальнейшее развитие гуманитарной науки: в годы существования Княжества появился ряд фундаментальных обобщающих работ по литературе и языкознанию. В 1807-1815 гг. вышел 6-томный «Словарь польского языка» С. Б. Линде. В 1814 г. увидела свет «История польской литературы» Ф. Бентковского, в которой были собраны библиографические данные о вышедших в Польше литературных произведениях¹¹.

Новый подъем научной и культурной жизни поляков и превращение Варшавы в ее центр были связаны с образованием в 1815 г. автономного Королевства Польского. Одной из пяти комиссий (министерств) в составе польского правительства – Административного совета стала Правительственная комиссия вероисповеданий и общественного просвещения, которую, в соответствии с традицией Княжества Варшавского, возглавил С. К. Потоцкий.

В числе первых проектов, разработанных Правительственной комиссией, находился проект открытия в Варшаве университета (Академии), утвержденный Александром I в ноябре 1816 г. Помимо факультета права и администрации и медицинского факультета, созданных на базе существовавших высших школ, при университете было образовано еще три факультета – теологический, философский и факультет наук и изящных искусств. Преподавание велось на польском языке, за исключением почти всех теологических и филологических дисциплин, отдельных предметов из области медицины и частично римского права. Срок обучения в университете составлял 3 года (на медицинском факультете 4 года, затем он был увеличен до 5 лет)¹².

Создание университета сделало высшее образование доступным для широких слоев польского общества. Для поступления на некоторые факультеты и изучения отдельных дисциплин не требовалось даже свидетельства о получении среднего образования. Так, например, свидетельство об окончании воеводской школы было необязательным для лиц, желавших обучаться фармацевтике и фельдшерскому делу, художественным специальностям и богословию¹³.

В университете преподавало немало известных ученых и писателей. Декан факультета наук и изящных искусств Ф. Бентковский читал лекции по всеобщей истории и теории исторической науки. Он был инициатором организации первого в Польше исторического семинара и сам руководил его заседаниями. В 1820-1821 гг. выдающийся польский историк И. Лелевель читал лекции по истории и библиографии. Курс всеобщей литературы преподавал один из известных варшавских «классиков», директор Национального театра Л. Осиньский, а преподавателем польской литературы являлся знаменитый поэт К. Бродзиньский. В своих лекциях он рассматривал развитие отечественной литературы как проявление жизни и цивилизации народа.

Факультет права и администрации возглавил Я.В.Бандтке, выдающийся юрист, автор многочисленных трудов по юриспруденции. До середины 1818 г. административные науки преподавал Д. Крысиньский, затем на его место пришел талантливый экономист граф Ф. Скарбек. Это был первый случай занятия профессорской должности титулованной особой. С 1819 г. на факультете права и администрации начал работать В. А. Мацеёвский, ученик Бандтке, впоследствии ставший известным ученым. Историю права читал Р.Губе. В своих лекциях ученый впервые обращался к истории не только римского, но и западноевропейского права в Средние века и Новое время. Во главе медицинского факультета стоял знаменитый ученый Я. Миле, сделавший открытия в области офтальмологии, физиологии, хирургии, гинекологии. На кафедре фармацевтики преподавал Ю. Целиньский, лучший варшавский специалист в данной области¹⁴.

В первоначальные планы наместника Королевства Польского Ю.Зайончека входило введение в польских учебных заведениях преподавания русского языка, но они не были в полной мере осуществлены. Созданная в университете специально для знаменитого слависта С. Б. Линде кафедра славянских диалектов так никогда и не была занята. Линде отговаривался нехваткой времени из-за занятий в Варшавском лицее, на самом же деле он был оскорблен тем, что не был избран ректором университета, а назначен всего лишь директором университетской библиотеки. Учителем русского языка и литературы в университете стал преподаватель лицея К. Вербуш, являвшийся также частным учителем Павла Александрова, внебрачного сына великого князя Константина – брата царя, главнокомандующего польской армией. Не будучи талантливым педагогом, Вербуш не смог привить своим ученикам интереса к изучению русского языка. В 1825 г. с целью совершенствования знаний для получения места на кафедре славянских диалектов за границу был направлен магистр А. Кухарский. За рубежом и в России он собрал ценные материалы по славистике, завязал знакомство с М. П. Погодиным и П. М. Строевым. Однако Кухарский так и не приступил к преподавательской деятельности из-за организационных проблем, а после поражения Ноябрьского восстания 1830-1831 гг. Варшавский университет был закрыт¹⁵.

За все время существования университета наибольшей популярностью пользовался факультет администрации и права, на котором училось более половины студентов. Страна нуждалась в образованных юристах, поэтому для занятия какой-либо государственной должности требовалось свидетельство о получении степени магистра.

Варшавский университет давал молодежи неплохую подготовку: по уровню обучения он превосходил краковский Ягеллонский университет, но уступал университету в Вильно, в котором было сосредоточено много талантливых профессоров. Кроме того, фонды университета и жалованье профессоров в Варшаве были значительно ниже, чем в Вильно, где куратором учебного округа был А. Е. Чарторыский¹⁶.

Наряду с Главной школой, как называли университет, в стране создавались также высшие технические и сельскохозяйственные школы. В 1816 г. в Кельце по инициативе правительства была организована Горная школа с трехлетним курсом обучения. В 1818 г. в Варшаве под патронатом Правительственной комиссии доходов и казны открылось двухгодичное Лесное училище. Спустя два года в столице был основан Агрономический институт¹⁷.

Большую роль в решении культурно-образовательных вопросов в первые годы существования Королевства Польского сыграл министр просвещения С. К. Потоцкий. Видный государственный и политический деятель, ученый, писатель, теоретик искусства, Потоцкий был автором многих планов в области образования, в том числе вместе со С. Сташицем разработал план создания Варшавского университета. Осуждая невежество части католического духовенства, его претензии в культурно-образовательной сфере, министр, подражая французским республиканцам, поместил в польской прессе ряд фельетонов, направленных против служителей церкви. Итогом этой полемики стал напечатанный в 1820 г. роман Потоцкого под названием «Путешествие в Темноград». Недовольные критикой польские епископы во главе с Я. П. Вороничем обратились с жалобами к Александру I, что привело к отставке министра.

Коллегой и помощником Потоцкого был член Правительственной комиссии вероисповеданий и общественного просвещения, государственный советник С. Сташиц. Придавая большое значение природно-естественным наукам, он был инициатором создания в университете ряда технических кафедр, организатором Горной школы. Сташиц заботился о развитии начальных учебных заведений¹⁸.

В 1815-1830 гг. продолжило свою деятельность Общество друзей наук. В это время его ряды пополнились преподавателями Варшавского университета. На заседаниях отделений точных и гуманитарных наук члены Общества знакомились с достижениями в данных областях науки в стране и за рубежом, а также представляли на суд коллег результаты собственных исследований. Большую роль играли проходившие дважды в год публичные заседания, которые пользовались огромной популярностью в среде университетской молодежи. В 1808-1826 гг. президентом Общества был С. Сташиц, после его смерти – Ю. У. Немцевич. Поскольку организация не располагала большими средствами, основной печатной продукцией, выпускавшейся Обществом, являлись «Ежегодники», сообщавшие о его текущей деятельности. Работы ученых, как правило, выходили в других изданиях. Крупными начинаниями Общества стали издание не вышедшего в свое время 1-го тома семитомной «Истории польского народа» А. Нарушевича, а также публикация текстов старопольского права, осуществленная Я. В. Бандтке¹⁹.

Помимо Общества друзей наук, в Варшаве возникли научные организации, специализировавшиеся в отдельных отраслях знания. В 1820 г. в столице начало работу Медицинское общество. Возобновило свою деятельность и Сельскохозяйственное общество, созданное еще в период Княжества Варшавского. По примеру столицы в других польских городах также стали появляться научные общества. В 1818 г. Общество друзей наук было основано в Люблине. В центре его внимания преимущественно находились вопросы, связанные с просвещением и образованием. В 1820 г. возникло Научное общество в Плоцке. Его участники занимались в основном археологической и исторической проблематикой²⁰.

В 1815-1830 гг. активно развивалась пресса. Благодаря отсутствию предварительной цензуры первые годы существования Королевства ознаменовались появлением новых политико-информационных и культурноразвлекательных периодических изданий. Одной из самых интересных политических газет стала «Газета цодзенна, народова и обца» («Ежедневная национальная и заграничная газета»), издававшаяся Б. Кициньским и Т. Моравским. Она выходила в Варшаве с 1 октября 1818 г. В газете помещались статьи о политической жизни в стране и за рубежом, перепечатывались заметки из европейских либеральных изданий. Много внимания уделялось вопросу о свободе печати, что было особенно актуально в связи с принятием в 1819 г. во Франции законопроекта о свободе прессы²¹.

1819 г. стал переломным и в истории свободной печати в Королевстве Польском. Вследствие критики «Ежедневной газетой» постановления городских властей, запрещавшего публично выражать эмоции в театре, ее типография была опечатана. На заседании Административного совета Королевства 22 мая 1819 г., вопреки возражениям министра вероисповеданий и общественного просвещения С. К. Потоцкого и министра внутренних дел и полиции Т. Мостовского, наместник Ю. Зайончек настоял на принятии решения о введении предварительной цензуры для всех периодических изданий²². Это решение был вынужден подписать и С. К. Потоцкий.

Чтобы уйти от цензурных преследований, Кициньский и Моравский решили издавать непериодическое издание под названием «Кроника другей половы 1819 року» («Хроника второй половины 1819 года»). Первый том «Кроники» вышел в июне того же года и сразу привлек к себе внимание властей статьей «Сон Плутарха», где в аллегорической форме говорилось о злоупотреблениях администрации наместника. Следствием этого стал декрет Зайончека от 16 июля, согласно которому предварительной цензуре стали подвергаться не только периодические издания, но и вся печатная продукция, выходившая в Королевстве²³. Впрочем, эти меры считались временными, они не имели законной силы без санкции Александра I и утверждения на сейме проекта закона о свободе слова. Но император одобрил действия наместника. По мысли Александра, в проекте будущего закона должны были быть предусмотрены не только средства для борьбы с злоупотреблениями в печати, но и меры, направленные на предотвращение этих злоупотреблений²⁴.

Очередные ужесточения цензуры вновь были связаны с деятельностью Б. Кициньского и Т. Моравского, которые с сентября 1819 г. стали выпускать газету «Ожел бялый» («Белый орел»). В номерах, вышедших в конце 1819 – начале 1820 г., содержались статьи, направленные против генерала А. Рожнецкого, начальника тайной полиции, близкого к великому князю Константину. Это не могло уйти от внимания властей. Чтобы сделать более действенной работу варшавских цензоров, по предложению наместника Ю. Зайончека и царского комиссара при правительстве Королевства сенатора Н. Н. Новосильцева были разработаны проекты постановлений о разделении цензуры на политическую и неполитическую. Этот принцип также получил одобрение Александра I. По распоряжению Зайончека цензура всей периодики и тех непериодических изданий, которые были признаны политическими, перешла в введение генерального директора полиции А. Суминьского. Цензурный комитет во главе с Суминьским, начавший работу 25 апреля 1820 г., являлся для авторов и цензоров судом высшей инстанции. На местах цензурные вопросы решали воеводские комиссии²⁵.

По распоряжению Александра I второй статс-секретарь по иностранным делам И. А. Каподистрия разработал проект временного закона о цензуре для Королевства Польского. Каподистрия предлагал разделить цензуру на предварительную и репрессивную и освободить от предварительной цензуры чисто литературные и научные издания. В соответствии с замечаниями польских министров правительственная делегация должна была выработать проект закона о свободе печати для обсуждения его на сейме в 1820 г.²⁶ Однако на сейме польское правительство отказалось от подобного шага, так как настроение общества, недовольного репрессивными мерами, не оставляло шансов на успех при голосовании законопроекта. Он не был принят и впоследствии. Цензура осуществлялась на основании декретов Зайончека от 22 мая и 16 июля 1819 г.

Обострение политической ситуации в Европе, а также выступление калишской оппозиции на сейме нашло отражение в изменении политического курса императора и в дальнейшем наступлении на свободу слова. Новосильцев не был удовлетворен работой Суминьского в качестве цензора, считал, что тот не проявил необходимого рвения. По предложению Новосильцева в 1822 г. цензура была вновь передана в ведение Правительственной комиссии вероисповеданий и общественного просвещения, которую после отставки либерального министра С. К. Потоцкого в 1820 г. возглавил С. Грабовский, отличавшийся консервативными воззрениями. Непосредственно во главе цензурного комитета стал Ю. К. Шанявский, пользовавшийся большим доверием Новосильцева ²⁷. Основная деятельность комитета была нацелена на контроль за периодической печатью. Кроме периодических изданий и книг цензура распространилась также на литографическую продукцию, гравюры, картины и т. д.²⁸.

В связи с учреждением цензуры политическая периодика значительно утратила остроту и стала пользоваться меньшей популярностью. По цензурным соображениям авторы статей скупо освещали происшествия внутри страны и почти ничего не писали о России. Основное внимание уделялось событиям, происходившим в Западной Европе. О них сообщала и либеральная печать, издававшаяся за границей. Она циркулировала в Королевстве, что вызывало большое недовольство Зайончека, Новосильцева и великого князя Константина Павловича, который, находясь в Варшаве в качестве главнокомандующего польской армией, вмешивался также в дела государственного управления, пользуясь своим высоким положением. 16 августа 1822 г. в Королевстве было запрещено распространение заграничной либеральной периодики. Это касалось французских, немецких и английских изданий, которые не допускались к распространению и в России. Таковыми являлись «Конститусьонель» («Конституционная» [газета]), «Мируар» («Зеркало»), «Фудр» («Молния»), «Курье франсе» («Французский курьер»), «Журналь де спектакль» («Театральная газета»), «Альгемайне цайтунг» («Всеобщая газета»), «Цайтунг фон унд фюр Дойчланд» («Немецкая газета для немцев»), «Неккар Цайтунг» («Неккарская газета»), «Нюрнбергер корреспондент» («Нюрнбергский корреспондент») и «Морнинг кроникл» («Утренняя хроника»)²⁹. Однако сам Константин Павлович, Зайончек и Новосильцев выписывали некоторые иностранные либеральные издания. Так, великий князь и Зайончек получали «Курье франсе», «Конститусьонель», «Журналь де Пари» («Парижскую газету») и «Альгемайне цайтунг», Новосильцев – «Мируар», а в библиотеку Административного совета поступал «Пари монитёр» («Парижский монитор»)³⁰.

Следя за развитием событий в Европе, великий князь Константин и Новосильцев тщательно заботились о том, чтобы запрещенная зарубежная пресса не была известна в польском обществе. Их опасения были не напрасными. Зачастую либеральные периодические издания в небольших количествах нелегально ввозились через прусскую границу в Калишское воеводство и оттуда распространялись по всему краю. В этой связи позже, уже в 1829 г., большую тревогу Константина Павловича и Новосильцева вызвало разрешение Николая I варшавскому Обществу друзей наук выписывать из-за границы научные газеты. Новосильцев обращал внимание великого князя на то, что в ряде газет очень мало собственно научных статей, но главным образом в них говорится о политике. Кроме того, сенатор был уверен, что, несмотря на запрещение передавать эти газеты, кому-либо кроме членов Общества, они попадут широкому читателю. 2 (14) июля 1829 г. Константин Павлович писал брату, что Новосильцев изъял из распространения два номера «Ревю британник» («Британского обозрения»), содержавшие «вещи […] достойные порицания», и просил царя обдумать, «должно ли […] Общество друзей наук в Варшаве продолжать пользоваться той возможностью, которая ему предоставлена». «К тому же, – писал он, – […] это общество […] не имеет, по моему мнению, никакой реальной полезности и, более того, оно составлено большей частью из людей, принципы которых очень далеки от того, чем они должны быть». Представления Новосильцева и великого князя были приняты Николаем I. Общество друзей наук больше не могло выписывать «псевдонаучных» периодических изданий, таких как «Ревю британник» и «Месаже де шамбр» («Парламентский вестник»)³¹.

Что же касается борьбы с польской «крамольной» прессой, то великий князь и Новосильцев в 1822 г. выдвигали различные проекты в соответствии с пожеланиями императора о слаженной работе российской и польской цензуры. Великий князь в письме от 24 ноября (6 декабря) 1822 г. предложил Александру I учредить в России цензуру на том же основании, что и в Польше. Он указывал, что в России цензура не столь строга, и вследствие этого польские газеты могут перепечатывать неподобающие статьи из русских, поскольку те выходят с разрешения цензуры. Цесаревич писал: то, что «в самих С.-Петербургских академических ведомостях помещаются иногда статьи предосудительные, распространяющиеся оттуда в другие российские газеты, заставляет меня предполагать, что надзор за газетами надлежит устроить на общих и постоянных правилах, служащих всем ценсурам в неизменное руководство их действования»³².

Впрочем, проект общего цензурного устава для России и Королевства Польского так и не был выработан. Согласованные действия велись в основном в отношении запрета иностранных либеральных изданий, а также книг, касавшихся истории и современного положения Польши, которые могли способствовать пробуждению патриотических чувств польских граждан, как, например, мемуары польского политического, общественного и культурного деятеля М. К. Огиньского. В 1825 г. министр вероисповеданий и общественного просвещения С.Грабовский выступил перед Александром I с предложением, прямо противоположным предложению Константина Павловича: распространить цензурные правила, действовавшие в России, на Королевство Польское. Проект такого указа было поручено разработать Новосильцеву, однако он был готов уже после смерти Александра I, а Николай I сдержанно отнесся к этой инициативе³³. В связи со следствием по делу Патриотического общества, волновавшим польскую общественность, император не хотел принимать на себя ответственность за новые непопулярные шаги.

Пытаясь контролировать свободу печатного слова в Королевстве, польские власти приняли решение об издании правительственной газеты, которая освещала бы происходящие события с официальной точки зрения. В 1824-1828 гг. таким органом был «Монитор Варшавский». Нехватка финансовых средств из-за плохой раскупаемости газеты и бесплатной раздачи ряда экземпляров правительственным организациям и официальным лицам, а также конфликт между редактором газеты – директором правительственной типографии А. Т. Хлендовским и контролировавшим его Шанявским заставили правительство отказаться от издания «Монитора». Вместо него в 1829-1830 гг. под редакцией Хлендовского стал выходить «Повшехный дзенник краёвый» («Всеобщая национальная газета»). В целях возмещения средств, затрачивавшихся на ее издание, газета распространялась только по подписке. Кроме правительственной информации она содержала также сведения из области политики, торговли, культуры и науки. Однако это не увеличило популярность газеты. Чтобы спасти издание, по договору с правительством в конце июля 1829 г. оно было передано в аренду Хлендовскому сроком на 6 лет³⁴. Будучи талантливым литератором, человеком прогрессивных взглядов, интересовавшимся новыми течениями в литературе, знатоком иностранных языков, Хлендовский завязал отношения с варшавскими литераторами-романтиками. Благодаря ему «Дзенник», вокруг которого сгруппировались Л. Набеляк, Ю. Б. Островский, Е. Морачевский, превратился в печатный орган «бунтующей» молодежи. Правительство спокойно относилось к развернувшейся полемике между классиками и романтиками, не видя опасности в новом течении. Однако по иронии судьбы супруги А.Т. и Ц. Хлендовские, а также Л. Набеляк оказались «неблагонадежными»: они активно участвовали в подготовке Ноябрьского восстания 1830 г.³⁵

Установление цензуры, прежде всего сказавшееся на состоянии периодической печати, изменило ее содержание, однако не могло замедлить роста печатной продукции. Если до введения цензуры в Королевстве выходило 14 периодических изданий, то к моменту Ноябрьского восстания 1830 г. их было около 30³⁶. Наряду с литературными и научными, появились технические журналы, издания, посвященные проблемам организации промышленности и ведения сельского хозяйства, например «Изис Польская» («Польская Изида»), юридические и медицинские журналы, такие как «Паментник лекарский варшавский» («Варшавский врачебный дневник») или «Темис польская» («Польская Фемида»), а также периодические издания, касающиеся вопросов музыкального творчества, – «Тыгодник музычный» («Музыкальный еженедельник») и др.

Одновременно с наступлением на свободу слова шло наступление и в области просвещения. В 1821 г. был создан Комитет по реформе образования во главе с Новосильцевым. Комитет инициировал в 1823 г. возникновение Генеральной куратории, в обязанности которой входило следить, прежде всего, за обучением студентов в университете и в варшавских школах. В 1824 г. по предложению Шанявского Правительственная комиссия вероисповеданий и общественного просвещения издала распоряжение, чтобы лекции по философии и естественному праву в университете отныне читались на латыни. По мнению Шанявского, это уменьшило бы круг слушателей, интересующихся общественной проблематикой, и снизило опасность распространения вредных политических идей³⁷.

Ректор университета В. Швейковский, а также большинство профессоров пытались сопротивляться навязанной им системе тотального надзора. В 1829 г. в записке, адресованной Административному совету, ректор поставил вопрос о ликвидации института Генеральной куратории. Благодаря этому сопротивлению, а также нежеланию многих чиновников идти на поводу у Новосильцева и Шанявского, крайние меры, исходившие в основном от этого последнего, по большей части не были реализованы. Так, Шанявский предлагал разделить университет на несколько высших школ и перевести факультет права и администрации в какой-либо провинциальный город. Однако фактически был ликвидирован теологический факультет, так как он перешел под управление Главной духовной семинарии, которой заведовал архиепископ варшавский. Кроме того, по инициативе Шанявского в 1826 г. был создан Педагогический институт, не подчинявшийся университету. Институт являлся интернатом со строгим внутренним распорядком, в соответствии с которым воспитанники могли читать только определенные книги. Шанявский разработал также проект создания в качестве противовеса университету независимого Политехнического института, где можно было получить высшее техническое образование. Однако до начала восстания 1830 г. работа по организации такого учебного заведения еще не была завершена³⁸.

Предпринимались репрессивные меры и в области начального образования. При С. К. Потоцком в стране возросло число начальных школ. В 1820 г. в городах существовали 342 школы с 17708 учащимися, в деревнях – 880 школ с 19915 учениками. Помимо обычных начальных школ, в Королевстве Польском были школы немецких поселенцев, в которые иногда ходили дети польских крестьян. С целью вовлечения еврейского населения в систему образования Королевства в 1820 г. были открыты 4 еврейские начальные школы (3 в Варшаве и 1 в Седльце), позднее возникла школа в Любартове. Еврейские дети также посещали и некоторые обычные начальные школы. По примеру Пруссии еще в 1808 г. в польских городах и деревнях были образованы так называемые школьные общества, в которые входили как лица, имеющие детей, так и бездетные. В зависимости от доходов они делились на 4 категории и в складчину вносили сумму, из которой оплачивались содержание школы и жалованье учителя³⁹.

При С.Грабовском число начальных школ в деревнях, особенно в шляхетских владениях, существенно сократилось. Это было связано с противодействием консервативно настроенной шляхты и распоряжениями наместника от 16 июля и 13 августа 1821 г. о запрете использования административного принуждения при сборе денег на содержание начальных учебных заведений. На прежнем уровне осталось только количество начальных школ в городах, в Варшаве и других промышленных центрах численность школ даже возросла. В 1830 г. в Королевстве насчитывалось 412 городских и 329 сельских школ, на которые в общей сложности приходилось 31592 ученика⁴⁰.

Консервативная политика правительства в области просвещения и цензурные ограничения не могли помешать всестороннему развитию польской литературы. В литературе периода автономного Королевства Польского стремление к национальной самобытности получило наиболее полное выражение, продолжив линию, отмеченную еще в конце XVIII – начале XIX в., когда одним из важных аспектов творчества поэтов и писателей стало обращение к образам героического прошлого Речи Посполитой. Епископ и будущий примас Королевства Польского Я. П. Воронин был автором поэм об истории польского народа и патриотическо-религиозных произведений. Идеей о будущем воскрешении Польши проникнуты его «Святыня Сибиллы» (1801 г.) и «Гимн Богу» (1805 г.). Еще в начале XIX в. Я. П. Воронин постулировал перед Обществом друзей наук необходимость создания национальной литературы⁴¹.

Богатым и разнообразным было творческое наследие Ю. У.Немцевича. Особой популярностью пользовались его «Исторические песни», написанные по заказу Общества друзей наук. Проявлением новых тенденций в литературе стал интерес к жанрам думы и баллады, сочетавших в себе элементы реального и фантастического. Баллады Немцевича («Алондзо и Гелена» и др.) способствовали развитию ранней романтической поэзии. Интересную эволюцию пережил Немцевич и как романист. От устоявшихся классических форм автор перешел к новым, нетрадиционным способам построения романа. В романе «Два пана Сецеха», написанном в форме воспоминаний деда и внука, писатель обращал внимание на положительные изменения, произошедшие в жизни общества со времени правления саксонской династии в конце XVII – середине XVIII в. до начала XIX в. Роман Немцевича «Ян из Тенчина» был первым польским романом, написанным в духе творений В. Скотта: исторические и культурные реалии в нем переплетались с изображением вымышленных рыцарских подвигов⁴².

Продолжали развиваться жанры сатирического и приключенческого романа. Оба эти направления знаменитый путешественник и ученый Я. Потоцкий соединил в своей книге «Рукопись, найденная в Сарагосе», написанной на французском языке и частично изданной в Петербурге и Париже в 1805 и 1813-1814 гг. Интересной особенностью романа являлось развитие из основного повествования нескольких отдельных сюжетных линий, по своей конструкции напоминавшее сказки «Тысячи и одной ночи»⁴³.

Как и в предшествующий период, пользовалась популярностью сентиментальная литература. Это направление имело своими образцами прежде всего «Новую Элоизу» Руссо и «Страдания молодого Вертера» Гёте. Романы польских писательниц, сочетавших в своем творчестве сентиментализм с элементами готического романа, носили подражательный характер («Страх в замке» А. Мостовской, 1806 г.; «Эмелина и Арнольф» Л. Раутенштраух, 1824 г.). Единственным оригинальным и интересным произведением была вышедшая в 1816 г. повесть герцогини М. Вюртембергской (сестры А. Е. Чартырыского) «Мальвина, или догадливость сердца»“.

В 1820-е гг. в литературе становится популярным жанр исторического романа, написанного в соответствии с принципами, изложенными В. Скоттом. Помимо Немцевича, к этому жанру обратилась К.Таньская («Письма Эльжбеты Жечицкой», 1824 г.; «Дневник Францишки Красиньской», 1825 г.). Также на исторические темы писали А. Брониковский и Ф. Бернатович⁴⁵.

В то же время успешно развивается жанр детской литературы, основоположницей которого в Польше явилась К. Таньская-Гоффман. Она была создательницей первого детского периодического издания «Развлечения для детей», выходившего в 1824-1828 гг. и имевшего патриотическо-воспитательную цель. Большим событием литературной жизни стало появление романа Таньской «Память о доброй матери молодой польки» (1819 г.), по форме скорее напоминавшего моральный трактат, который был посвящен проблемам воспитания подрастающих барышень. Продолжение этого романа, «Амелия-мать», вышедшее в 1822-1824 гг., уже не имело подобного резонанса. Помимо написания оригинальных произведений, Таньская занималась переводами и была первой женщиной в Польше, жившей профессиональным литературным трудом⁴⁶.

Отход от традиционных классических норм и эволюция жанра романа красноречиво свидетельствовали о кризисе классического направления и необходимости поиска новых форм в литературе. На протяжении всего периода существования Королевства Польского писатели, драматурги и журналисты вели споры о том, какой должна быть польская литература. Непримиримым врагом зарождавшегося романтического направления был глава варшавской «классической» школы К. Козьмян. Поэт не выступал публично против романтиков, однако не скрывал своего мнения в варшавских салонах. Голоса в защиту классицизма раздавались в печати и накануне Ноябрьского восстания. В 1830 г. лидер калишской оппозиции В.Немоёвский опубликовал работу, посвященную литературным течениям. Немоёвский был сторонником создания национальной литературы, однако считал, что она может развиваться только в духе классицизма; романтизм же, по его мнению, являлся анархическим течением ⁴¹.

В 1815-1830 гг., в отличие от предшествующего периода, в классической драматургии одним из ведущих жанров стала трагедия. Этот жанр развивали А. Фелиньский, Ю. У. Немцевич, Л. Кропиньский, Ф. В. Венжик. Ф. Венжик считал, что драматурги, а особенно создатели трагедий, должны, по примеру античных авторов, обращаться к событиям отдаленного или недавнего прошлого своей страны для воспитания патриотизма. Наиболее известными трагедиями, созданными в этот период, стали трагедии А. Фелиньского «Барбара Радзивилл» и Ю. У. Немцевича «Збигнев», основанные на материале средневековой истории Польши.

Продолжал развиваться и жанр комедии. Л. А.Дмушевский, Ю. У. Немцевич вносили в свое творчество национально-патриотический аспект. Они восхваляли старые времена и обычаи, осуждали чрезмерное увлечение всем иностранным. С 1821 г. в Национальном театре ставились произведения галицийского автора, бывшего наполеоновского офицера – А. Фредро, крупнейшего мастера комедии, не примыкавшего ни к романтикам, ни к последователям классицизма⁴⁸. В своем творчестве автор отказался от дидактизма комедий эпохи Просвещения, его произведения отличает мягкий юмор. Фредро внес в жанр комедии новое социально-бытовое содержание, приблизил сценический язык к разговорному. Комедии Фредро в основном были посвящены жизни провинциальной шляхты. В первом серьезном произведении автора «Пан Гельдхаб» (написанном в 1818 и поставленном в 1821 г.) высмеивались глупость и тщеславие нувориша и его дочери, которым противопоставлялись благородство и верность данному слову небогатого шляхтича. В комедии «Муж и жена» (1821 г.) показаны нравы светского общества, далекие от строгой морали. В «Девичьей свадьбе, или магнетизме сердца» (1826-1827 гг.) и в других пьесах 1820-х годов («Караул, что творится!», «Новый Дон Кихот», «Первая встречная») Фредро под видом комедии вел полемику с романтической концепцией в литературе, особенно с образами романтической любви и романтического возлюбленного⁴⁹.

В произведениях «классиков» главный акцент делался на патриотические высказывания, но сам исторический сюжет получал недостаточное освещение. Также не считалась обязательной историческая достоверность событий. Этот постулат вызывал к себе критическое отношение в обществе. Известный польский поэт К. Бродзиньский в своих публицистических работах указывал на то, что в литературе должны отражаться имевшие место реальные события. В 1818 г. появилась статья Бродзиньского «О классицизме и романтизме, а также о духе польской поэзии». По мнению автора, литература является отражением исторического развития народа, а потому должна быть национальной. Чтобы сделать ее таковой, нужно обращаться к народным источникам, фольклору, так как народные песни лежали в основе поэзии. Бродзиньский обращал внимание на опасность иностранного влияния, которой подвергалась польская литература, поскольку образцом для подражания у классиков была французская литература, а для романтиков – немецкая. Поэт не был безусловным противником ни классицизма, ни романтизма и допускал возможность развития и того, и другого течения, но в национальном духе⁵⁰.

Были и другие сторонники так называемого среднего пути развития польской литературы: Ю. Ф. Круликовский, Ф. С. Дмоховский, Ю. Коженёвский, К. Л. Ширма, Ф.Венжик, Ф. Моравский. Круликовский пытался соединить каноны классицизма с принципом национальной литературы. Он доказывал, что писатели древности, которые теперь стали образцом для подражания, в свое время были национальными классиками. Дмоховский подчеркивал, что романтизм открывает большие возможности для развития национальной поэзии, в доказательство чего приводил творчество А.Мицкевича⁵¹.

Немаловажное значение для утверждения романтического направления имела статья первого польского этнографа А. Чарноцкого, выступавшего под псевдонимом 3. Доленга-Ходаковский, «О славянстве до христианства», увидевшая свет в 1818 г. Ученый полагал, что единственным носителем национального начала является простой народ, который, в отличие от привилегированных слоев, сохранил некую духовную связь с дохристианской эпохой – временем зарождения славянских «наций». «Пора сказать немного о преданиях славянского народа […] Из-за недостатка писателей или тогдашних свидетельств они способны открыть нам много вещей […] Нужно пойти и спуститься в жилище крестьянина в разных отдаленных сторонах, нужно спешить на его пиры, забавы и разные события. Там, в дыму, возносящемся над головами, блуждают еще старые обряды, звучат давние песни и среди непринужденных плясок произносятся имена забытых богов», – писал Ходаковский. Поэтому, утверждал он, только народная культура может считаться национальной⁵².

Развитие романтических тенденций в польской литературе было связано с деятельностью Общества филоматов, организованного студентами Виленского университета, в которое входили Ю. Ежовский, А. Мицкевич, Т. Зан, О. Петрашкевич, Я. Чечот и др. В первое время молодые литераторы, включая Мицкевича, придерживались классических образцов, переводили и комментировали произведения древних авторов. Увлечение фольклором способствовало переходу членов Общества на романтические позиции. Наиболее ранним романтическим опытом Мицкевича стало стихотворение «Всеобщие ямбы» («Jamby powszechne»), написанное незадолго до окончания университета. В Ковно, где Мицкевич был два года учителем гимназии, появилась знаменитая «Ода к молодости». 1822-1823 годы явились переломными в истории польского романтизма: тогда был издан двухтомник «Поэзии» Мицкевича, первый том которого составил цикл «Баллад и романсов». Здесь уже обозначился подход поэта к народному фольклору не как к образцу для подражания, а как к источнику творческого вдохновения. Напечатанная во втором томе «Поэзии» поэма «Гражина» открыла историко-патриотическую тематику в его творчестве, нашедшую продолжение в поэме «Конрад Валенрод»; поэма «Дзяды» стала попыткой реформировать польскую драму путем отказа от канонов классицизма и введения элементов оперной поэтики⁵³.

Следствие и суд по делу Общества филоматов в 1823 г. прервали «литовский» период творчества Мицкевича. По решению суда он был выслан в отдаленные от Польши губернии Российской империи. После недолгого пребывания в Петербурге (в конце 1824 г.) поэт находился в Одессе и Крыму (1825 г.), затем жил в Москве (декабрь 1825 – апрель 1828 г.) и Петербурге (апрель 1828 – май 1829 г.). В этих столицах Мицкевич сблизился с выдающимися российскими писателями и поэтами А. С. Пушкиным, П. А. Вяземским, В. А. Жуковским и др. В Москве в 1826 г. появились «Крымские сонеты» Мицкевича (вышедшие под названием «Сонеты»), а в Петербурге была впервые издана в 1828 г. его поэма «Конрад Валленрод». Польский поэт, вращавшийся в кругу российских прогрессивных деятелей культуры, был частым гостем в московском салоне княгини 3. А. Волконской, где собирались А. С. Пушкин, П. А. Вяземский, В. А. Жуковский, Е. А. Баратынский, А. А. Дельвиг, Н. М. Языков, И. И. Козлов, В. Ф. Одоевский, Д. В. Давыдов, А. И. Тургенев, Д. В. Веневитинов, В. К. Кюхельбекер⁵⁴.

После репрессий в Вильно тамошняя литературная молодежь потянулась в Королевство Польское. Из Вильно в Варшаву приехали А. Э. Одынец и Ю. Словацкий. В столицу Королевства стремились попасть и молодые романтики с Украины: из Умани в Варшаву перебрались М. Грабовский, Ю. Б. Залеский, С. Гощиньский. К «украинской» школе польских поэтов принадлежал и автор первой польской романтической повести в стихах – А. Мальчевский: в основу «Марии», вышедшей в 1825 г., легли реальные события, связанные с убийством в 1771 г. по приказу Ф. С. Потоцкого его невестки – первой жены Щ. Потоцкого Г. Коморовской.

У некоторых романтиков чувствовалось еще сильное влияние сентиментализма. Так, Ю. Б. Залеский идеализировал польско-украинские отношения. Образ казаков, созданный им, не имел ничего общего с исторической действительностью. Другие представители романтической школы не связывали создание национальной литературы с обращением к народным истокам. Сторонником такого течения в романтизме был М. Грабовский. На поэзию гмин автор смотрел не как на источник творческого вдохновения, а как на просветительскую литературу, созданную в назидательных целях⁵⁵. Более близок к Мицкевичу в трактовке национальной литературы был С. Гощиньский. В романе «Каневский замок» он правдиво представил гайдаматчину, показал достоверную картину событий, происходивших на Украине. Тема жизни народа являлась в произведении Гощиньского не фоном, а основной сюжетной линией⁵⁶.

В 1825 г. варшавские романтики приобрели собственный печатный орган, которым стала газета «Дзенник Варшавский» («Варшавская ежедневная газета»). С этого времени они получили больше возможностей для широкой пропаганды своего мировоззрения. В работе «О духе и источниках поэзии в Польше», напечатанной в том же году, известный журналист и общественный деятель М. Мохнацкий изложил взгляды романтиков на характер и назначение современной литературы. По мнению критика, литература является главным источником познания духовной жизни общества; но этому предназначению отвечает только романтическая литература, созданная современными народами в Средние века и являющаяся национальной для них, классицизм же отражает взгляды древних, языческих народов. Источниками современной поэзии Мохнацкий называл древнеславянский эпос, скандинавские мифы и средневековые традиции. Обращая внимание на вредное влияние французской литературы, критик, как и другие романтики, отмечал в качестве противопоставления положительную роль немецкой поэзии. Эти идеи Мохнацкого стали объектом критики со стороны И. Лелевеля, который справедливо указывал на фантастичность и противоречия в характеристике источников романтической литературы⁵⁷.

К 1827 г. во взглядах романтиков произошли существенные изменения. В своих статьях, вышедших в 1827-1828 гг., Мохнацкий подчеркивал индивидуальный характер каждого народа и выступал против заимствований и подражания как французской, так и немецкой литературе. В работе «О польской литературе в XIX веке», опубликованной в 1830 г., критик доказывал, что создание литературы является главным условием существования народа. «Народ только в литературе имеет свою рефлексию, […] только в массе своих представлений и мыслей […] имеет почву под собой и признание самого себя в своем естестве […]. Следовательно, литература в известном отношении – как совесть народа, из чего вытекает, что народ, не имеющий собственной оригинальной литературы […] есть только собранием людей, живущих на пространстве, очерченном определенными границами, которые не составляют еще моральной общности», – писал Мохнацкий ⁵⁸. Таким образом, романтическая концепция национальной литературы пережила несколько этапов эволюции и в общих чертах сформировалась к моменту Ноябрьского восстания.

Новые веяния коснулись польского театра. В 1799-1814 гг. его возглавлял В. Богуславский, в 1814-1827 гг. руководство театром перешло к Л. Осиньскому, затем в 1827-1830 гг. – к Л. Осиньскому и Л. Дмушевскому. Осиньский, один из ведущих варшавских «классиков», мечтал ставить на сцене Национального театра в основном трагедии Корнеля, Расина и Вольтера. В этом стремлении его отчасти поддерживали другие классики – К.Козьмян, Я. Тарновский, Ю. Липиньский, Т. Мостовский, А. и Т. Матушевичи, М. Вышковский, М. Фредро, Ю. У. Немцевич, А. Е. Чарторыский, Ф. Моравский, Ф. Чацкий, Л. и С. Плятеры, Ю. Коссаковский – члены так называемого Общества иксов, печатавшие в 1815-1819 гг. театральные рецензии в «Газете Варшавской» и в «Газете кореспондента краёвего и заграничнего» («Газете местного и иностранного корреспондента»). Правда, в рядах Общества не было единства, и его более либеральные члены в лице Немцевича, Фредро и Моравского иногда высказывали суждения, шедшие вразрез с привычными канонами классицизма. Иксы были зачинателями польской театральной критики. В отличие от польских критиков начала XIX в., рассуждавших в основном о достоинствах самой пьесы, иксы занимались разбором игры актеров и сценического воплощения пьесы⁵⁹. Польский литературовед З.Либера в предисловии к воспоминаниям Ф. С.Дмоховского дал такую оценку Обществу иксов: «Значение их состоит прежде всего в том, что они подняли уровень театральной критики, что они касались многих сторон театра, в том числе актерского искусства, что они, наконец, выражали тенденции и вкусы, господствовавшие в кругах, которые определяли внутреннюю и культурную политику Королевства Польского в 1815-1819 годах. Кроме того, они учили смотреть театральные спектакли и воспитывали зрителя, подготавливая его к спектаклям»⁶⁰.

На сцене театра появлялись и трагедии польских авторов. Реакция на них варшавской молодежи показала, что трагедия, в основу которой положены события польской истории, способна усиливать патриотические чувства поляков и вызывать оппозиционные настроения. В 1820 г. на сцене Национального театра была поставлена трагедия, написанная молодым автором И.Гумницким, «Жулкевский под Цецорой», которая, несмотря на позднейшие купюры и изменение концовки произведения, продолжала пользоваться у публики неизменной популярностью⁶¹.

Французские трагедии не вызывали большого интереса у зрителей, привыкших к комическим операм и мещанским драмам, ставившимся при Богуславском. Поэтому по финансовым соображениям Осиньскому зачастую приходилось отходить от намеченного репертуара. Так, в 1818– 1823 гг. в Национальном театре показывали произведения Ф. Шиллера, в 1821-1830 гг. играли «Упыря», написанного при участии Ш.Нодье, а в 1828 г. поставили «Тридцать лет, или жизнь шулера» В. А. Дюканжа. Проникновение романтических тенденций в театральную жизнь, в частности, выразилось в создании в 1829 г. театра «Розмаитосци», на сцене которого преобладал романтический стиль игры. Мысль об организации в Варшаве частного популярного театра, помимо Национального, прозвучала в печати еще в 1820 г.⁶²

С начала XIX в. и особенно в период существования автономного Королевства Польского произошли существенные изменения в профессиональной подготовке актеров. В 1810 г. при Национальном театре была создана Драматическая школа, где, помимо сценического искусства, преподавались история, иностранные языки, пение, танец. При Осиньском в 1814 г. учебное заведение закрыли, а на его месте возникла новая Балетная школа с аналогичной программой, но более высокими возрастными и образовательными требованиями. Теперь юношей принимали с 18, а не с 16 лет, как было прежде, а девушек – с 15, вместо 14. Также от юношей требовалось свидетельство об окончании по крайней мере четырех классов воеводской школы (а не трех, как раньше). Повышение образовательного и профессионального уровня артистической среды способствовало усилению авторитета актерской профессии. Некоторые актеры сами писали театральные пьесы. Л.Дмушевский и А.Жулковский являлись авторами многочисленных комедий. Дмушевский был создателем польского водевиля. Жулковский издавал в 1820-1821 гг. юмористический журнал «Момус». Эти комедийные актеры, игравшие на польской сцене с конца XVIII в., как правило, выступали в одних и тех же пьесах в роли господина и слуги. До 1827 г. в Национальном театре продолжал играть Богуславский. Известными трагическими актерами были М. Шимановский и Б. Кудлич. Из актрис в роли трагических героинь прославилась Ю. Ледуховская⁶³.

В процессе формирования национальной литературы и театра играли роль и развивавшиеся в 1815-1830 гг. научные и творческие связи польских и русских поэтов, писателей, критиков, деятелей науки и искусства. Польским литературным творчеством интересовались такие российские периодические издания, как «Вестник Европы», «Московский телеграф», «Сын отечества», «Северный архив», «Северная пчела», «Соревнователь просвещения и благотворения». Их редакторами были люди, познакомившиеся в свое время с поляками и полюбившие польскую культуру, – М. Т. Каченовский, Н. А. Полевой, а также поляк по происхождению Ф. В. Булгарин. В 1830 г. в российской столице выходил журнал «Петербургский еженедельник», основанный группой молодых энергичных поляков во главе с М. Малиновским. В журналах и газетах печатались переводы и оригинальные статьи В. Г. Анастасевича и Ф. В. Булгарина об истории и современном состоянии польской литературы, заметки о развитии науки и просвещения в Королевстве Польском. На русский язык были переведены произведения выдающихся и популярных польских писателей и поэтов – А. Мицкевича, Ю. У. Немцевича, К.Таньской, Л. Кропиньского, А. Юрковского. «Вестник Европы» и «Московский телеграф» обращались к соотечественникам с призывом изучать литературу родственного народа, который раньше русского познакомился с культурой эпохи Просвещения. Высоко оценивали достижения польских писателей митрополит Е. Болховитинов и канцлер, основатель научно-культурного кружка Н.П. Румянцев. Знали польский язык и изучали польскую литературу будущие декабристы – К. Ф. Рылеев, А. А. Бестужев-Марлинский, В. К. Кюхельбекер⁶⁴. Творчеством Мицкевича интересовался А. С. Пушкин, который перевел на русский язык некоторые его баллады («Дозор», «Три Будрыса») и вступление к поэме «Конрад Валленрод». Стихи и поэмы Мицкевича переводили также И. И. Козлов, А. Глебов, Ю. И. Познанский, В. И. Любич-Романович, В.Н. Щастный, М. П. Вронченко⁶⁵.

В польской интеллектуальной среде интерес к русской литературе был не столь высоким. Тем не менее, в газетах «Монитор Варшавский», «Повшехный дзенник краёвый», «Газета Польская», «Курьер Польский», «Дзенник Варшавский» помещались сообщения о появившихся в России издательских новинках, переводы работ, посвященных истории развития русской литературы, а также рецензии и статьи, в основном авторства С. Б. Линде, опиравшегося на работы В. С. Сопикова и Н. И. Греча, которые касались русского литературного творчества и библиографии. Много внимания уделялось деятельности Российской Академии наук, университетов, а также научно-литературных и просветительских обществ. На польский язык были переведены поэмы А. С. Пушкина, Г. Р. Державина, И. И. Дмитриева, К. Ф. Рылеева, романсы В. А. Жуковского, исторические повести и романы Ф. В. Булгарина и М. Загоскина, а также «История государства Российского» Н. М. Карамзина⁶⁶. Переводчиками выступали, в частности, С. Мацкевич, А. Прокопович, Б. Реутт.

Видные польские ученые вошли в состав членов Российской Академии наук, а россияне избирались членами варшавского Общества друзей наук. Еще в 1806 г. почетным членом Российской Академии стал Я. Потоцкий, в 1811 г. членом-корреспондентом был избран Я. Снядецкий. В 1802 г. Общество друзей наук приняло в свои ряды Г. Р. Державина. В период Королевства Польского до 1830 г. в Общество вступили Н. П. Румянцев, П. А. Вяземский, В. А. Жуковский, а во время ноябрьского восстания членами Общества были демонстративно избраны К. Калайдович, П. Строев, М. Каченовский, Н. Полевой, митрополит Е. Болховитинов⁶⁷.

Представители польских научных и литературных кругов поддерживали непосредственные контакты со своими российскими коллегами. Консервативные сферы, представленные С. Б. Линде и И. Раковецким, тяготели к кружку адмирала А. С. Шишкова, с 1813 г. являвшегося президентом Российской Академии наук и бывшего в 1824-1828 гг. министром просвещения России. Брак Шишкова с полькой Ю. Лобажевской, урожденной Нарбут, способствовал его благожелательному отношению к полякам и польской культуре. Завсегдатаями салона Шишковых были поляки, имевшие определенное влияние в российских правительственных кругах. Этот салон посетил и Мицкевич перед своим отъездом из России⁶⁸. Он, как и ряд иных представителей романтической школы, завязал отношения с редакцией журнала «Московский телеграф». Помимо Мицкевича с журналом сотрудничали и другие сосланные в Россию филоматы – Ц. Дашкевич и Ф. Малевский. В 1827 г. Мицкевич и Малевский планировали разработать польскую грамматику для россиян, в распоряжении которых в то время находилась лишь изданная в конце XVIII в. «Грамматика польская для пользы и употребления российского юношества» М. А. Семигиновского. Однако этот проект не был реализован⁶⁹.

Интеллектуальное развитие польского народа, происходившее в тесном общении с представителями русской культуры в первой трети XIX в., ознаменовалось большим успехом. За короткий срок в полтора десятка лет Варшава, доселе не знавшая академических традиций, превратилась в настоящий центр учебной и научной жизни. Желающие могли получить образование в Варшавском университете и ряде специальных технических школ. Научную работу координировало варшавское Общество друзей наук, игравшее роль своеобразной Академии.

В 1815-1830 гг. Королевство Польское, превысив своей печатной продукцией количество всех газет и журналов, выходивших на польских территориях под властью Австрии и Пруссии, стало безусловным лидером. По числу читателей Польша занимала первое место не только в Восточной, но и в Центральной Европе. Период существования автономии был отмечен рождением как литературной, так и специализированной периодики широкого профиля. Именно тогда возникло известное информационное издание «Курьер Варшавский», которое просуществовало до начала Второй мировой войны. Рост периодической продукции привел к тому, что журналистика, которая прежде рассматривалась лишь как часть литературного ремесла, выделилась в качестве отдельного рода занятий.

Реакционная политика правительства в области образования и культуры не смогла оказать существенного влияния на ее развитие. Число студентов, обучавшихся в университете, неуклонно возрастало. Если в 1818 г. их было 243, то в 1830 г. насчитывалось уже 757. Не увенчалась успехом и борьба консерваторов против идеологии романтизма, которая стала выражением патриотических чувств поляков. Деятельность прессы, вокруг которой группировались молодые романтики («Газета Польская», «Повшехный дзенник краёвый»), также способствовала усилению патриотических настроений и сыграла значительную роль в формировании идейных позиций будущих участников восстания 1830-1831 гг.

В конце XVIII – первых десятилетиях XIX в. предпринимались усиленные попытки создания национальной литературы. Представители всех направлений сходились в том, что литература должна стать самобытной, однако понимали это по-разному. Приверженцы классицизма и сторонники компромиссного пути литературного развития в основном терпимо относились к романтикам. Последние же признавали единственно возможной лишь романтическую литературу. При этом не все романтики считали источником национальной литературы фольклор: для некоторых из них тема народа являлась лишь фоном произведения. Наиболее последовательно народно-патриотическое содержание отразилось в творчестве А. Мицкевича и С. Гощиньского.

В период существования Королевства Польского укреплялись польско-российские литературные и научные связи. Через периодическую печать польское и российское общество знакомилось с достижениями соседей в сфере литературы и науки. Завязались контакты между Академией наук в Петербурге и варшавским Обществом друзей наук. Сотрудничали между собой и представители передовой общественности.