20

20

Основание Петербурга, укрепление Кроншлота, быстрая застройка нового города, верфи, кипучее судостроение — все это очень беспокоило и раздражало стокгольмское правительство, видевшее, что русские смотрят на свои прибалтийские завоевания очень серьезно и вовсе не намерены легко от них отказаться.

В Швеции учитывалось и то, что Карл XII, бросив Прибалтику почти на произвол судьбы, в то же время требует боеприпасы себе, в главную армию, воюющую в Польше, а в Прибалтике давно уже ощущаются потери, понесенные в эти годы именно артиллерией.

С конца 1705 и начала 1706 г. война вступает в свой новый фазис. Несмотря на блестящую русскую победу под Калишем, Август бежал в Саксонию.

Карл XII, собираясь вторгнуться в наследственное владение Августа курфюршество Саксонское, делает попытку осадить русскую армию в Гродно и там ее уничтожить. Опасность все ближе и ближе придвигается к России.

Начиная с гродненской операции и даже до завоевания Саксонии Карл уже имеет в виду обеспечение тыла и постепенную подготовку нашествия на Россию. Петр и его генералы заняты выработкой плана действия на случай вторжения.

1706–1707 годы проходят с обеих сторон в зондированиях почвы и приготовлениях. Необходимо было встретить подготовляемое вражеское нападение на Россию во всеоружии, стянув к угрожаемой западной границе возможно больше сил, и в то же время не снимать войск с Прибалтики, ни за что не отказываться от своих прибалтийских приобретений. Не отдавать врагу Прибалтику — это забота о будущем русского народа, а не пустить врага в Москву — это спасение России в настоящем.

Но, говоря о военных действиях в 1705–1706 гг., мы не должны ни на минуту забывать, что в это самое время на юге продолжалось вспыхнувшее в июне 1705 г. громадное восстание в Астрахани, на Тереке, в Красном Яру, в Царицыне, и царские воеводы долго не могли с ним ровно ничего поделать.

Астраханское восстание временно прервалось тем, что астраханцы потребовали обещания полного прощения, — и царь пошел на это.

"Просительной грамотой" Петра было достигнуто в данном случае самое главное: "фельдмаршал Шереметев, который против оных бунтовщиков отправлен был, возвратился и идет с поспешением паки в Польшу, и уже передовые его пришли в Вязьму". Петр приказал по случаю изъявления астраханцами покорности "для той радости" в разных частях действующей армии "из пушек и ружья трижды палить". Положение тогда было такое, что эта радость царя вполне понятна. Астраханское восстание было одним из крупнейших и грозных напоминаний властям со стороны эксплуатируемой массы и прежде всего — крепостного крестьянства.

Петр не мог не согласиться в тот момент на "простительную грамоту", которая, конечно, не несла восставшим никакого исправления бед и облегчения нужд, но освобождала новую войсковую часть для действий против собиравшегося со временем вторгнуться в Россию внешнего неприятеля. Во всяком случае сил у астраханцев еще было достаточно для длительного и стойкого сопротивления.

Петр был так счастлив «улажением» астраханского дела, что писал 21 февраля князю Репнину, говоря об этой новости, как о лучшей победе: "Iбо сие дело путчей виктории равнятися может, здесь i в протчих местех о том по благодарени богу стреляно". Это он говорил о продолжающихся салютах по поводу Астрахани.[81] 22 февраля Петр принял делегацию от восставших: "Астраханцы сюда приехали, которые с просителною грамотою отпущены паки в Астрахань".[82] Петр подписал эту грамоту, отдал ее делегатам, которые тотчас и уехали с ней обратно в Астрахань. Их было десять человек.

Петр и дальше следит, чтобы ничем не нарушалось "доброе согласие" с астраханцами. "…для бога осторожно поступайте и являйте к ним всякую склонность и ласку, и до которых присланных их дела нет, то их свободно назад к ним отпускайте, а буде которых отпустить за чем невозможно, то изволте их за учтивым присмотром иметь при себе на свободе и казать к ним ласку…" Петр «удивляется», что Шереметев снова спрашивает, что делать с "зачинателями и заводчиками" восстания, т. е. с инициаторами всего дела. Царь подтверждает, что и на них тоже распространяется "простительная грамота": "И всеконечно их всех милостию и прощением вин обнадеживать…"[83]

Это замирение, впрочем, продолжалось недолго, и астраханское восстание после краткого перерыва вспыхнуло вновь. Дело дошло до сражения, в котором астраханцы были побеждены, и город окончательно занят царским войском. Но и тут сказалось особое положение, с которым не мог не считаться Петр: одних постигли жестокие кары: «заводчики» были колесованы, 73 человекам — отсечены головы, 212 — повешены, 45 — умерли от пыток; другим, например конным стрельцам, велено было "отдать ружье и выслать их на перемену их братьи в Санктпитербурх, сказав, чтоб за такую милость вины свои заслужили". Точно так же избавились (кроме «заводчиков», которых "за добрым караулом" послали в Москву) от суда и казни все астраханские, черноярские и красноярские служилые люди, которым велено было идти в Смоленск. При этом "про ружье сказать им, астраханцом, что отдано будет им в Смоленску, а ныне для того не отдано, чтоб з дороги не розбежались". И "гулящих людей" "тоже поверстать на службу" и дать им ружья, "ежели ружья будет издоволно". «Протчих» отдать калмыкам за караул или "перекрепя в колоды", из Астрахани вывести в ближайшие московские города.[84]

Так закончилось астраханское восстание.

Заметим, что жестокий розыск, который долго чинил астраханским стрельцам Федор Ромадановский, привел следователей к совершенно твердому убеждению: решительно ничего общего со шведами у астраханского восстания не было, никаких "повелительных к бунту писем" ни от шведов, ни от "иных государств" они не получали. "А стал у них тот бунт за немецкое платье, за бороды и за веру". Допрашиваемые, конечно, говорили только о ближайших поводах, а о глубоких социально-экономических корнях движения их если и спрашивали, то ответов не записывали. Но во всяком случае ясно одно: ни малейших сношений с внешним врагом восставшие не имели.[85]

Петр имел все основания тревожиться по поводу астраханского движения во второй половине 1705 г. и особенно в первые месяцы 1706 г.: наступал переломный момент в войне. Карл готовился совсем покончить с Августом и, лишив его королевского престола в Польше, изгнать также из Саксонии, где тот был наследственным курфюрстом. Но с такой же внезапностью, с какой Карл всегда составлял и осуществлял свои планы, до последней минуты не говоря о них ничего своим приближенным, он мог двинуться из Польши, где он стоял, не на юго-запад, в Саксонию, но на северо-восток, в Ингрию, пытаться отвоевать Нарву, разрушить возникавший Петербург, очистить от русских Ливонию, вернуть Митаву и Бауск.

И в самом деле, в Стокгольме в правящих кругах столицы было немало голосов в пользу скорейшего появления главной королевской армии в Прибалтике.