План

План

Стюарт Мензис попросил меня передать драгоценные первые результаты Чарльзу Медхерсту, начальнику отдела воздушной разведки министерства авиации, который вскоре был повышен в должности и стал помощником начальника разведывательного управления штаба военно-воздушных сил. Чарльз был невысок, коренаст, черноволос и обладал быстрым умом, тихим голосом и очень приятным чувством юмора. Он был когда-то моим начальником в министерстве авиации. Я его хорошо знал: в 30-х годах мы вместе совершали инспекционные поездки по Ближнему Востоку. Когда в то утро я вошел в его кабинет, он, как обычно, улыбнулся мне, и, хотя его стол был завален бумагами, я заметил, что он выкроил время для встречи со мной. Я вручил ему полоски бумаги. Он взглянул на них, но мысли его были явно заняты чем-то другим, потому что он просто вернул мне бумажки и сказал: «Надо будет добыть что-нибудь поважнее». Очевидно, он принял их за маловажные клочки информации, а не за волшебные творения, хотя Мензис рассказал ему все об «Энигме» и о наших надеждах научиться расшифровывать некоторые радиограммы.

Еще до того как отправиться к Чарльзу, я обдумывал со всех сторон вопрос о том, как лучше использовать этот новый источник информации. С тех пор как я получил эти радиограммы, я практически больше ни о чем не думал. Наверное, именно отсутствие интереса со стороны Чарльза побудило меня в тот же вечер засесть за разработку плана использования этих новых материалов, если, как мы надеялись, они вырастут в важнейший источник информации.

<…> Поскольку мы до сих пор получали только радиограммы люфтваффе, я предложил в качестве первого шага попросить у министерства авиации трех офицеров из нелетного состава, знающих немецкий язык… Я предложил прикомандировать к ним одного из сотрудников моего отдела, который познакомил бы их со всеми известными сведениями о германских военно-воздушных силах и помог бы новым сотрудникам правильно указывать наименования и места базирования эскадрилий и других частей. Поскольку ожидалось, что через несколько дней в эфире появятся передачи радиостанций немецких сухопутных войск, я высказал предложение направить запрос в дальнейшем и военному министерству относительно предоставления в наше распоряжение соответствующих офицеров… По традиции в военно-морских силах были сильны изоляционистские настроения, и идея сотрудничества с представителями двух младших видов вооруженных сил могла показаться морякам неприемлемой. Однако я считал, что, если группа начнет действовать и особенно если будет захвачена военно-морская «Энигма», появится больше шансов на присоединение представителей ВМС. Поэтому я предложил Стюарту, чтобы сначала к работе приступила группа из представителей сухопутных войск и ВВС. <…>

Те из нас, кто работал на три вида вооруженных сил в Интеллидженс сервис, давно надеялись, что когда-нибудь будет создано объединенное разведывательное управление всех трех видов вооруженных сил… Я считал, что если каждый вид вооруженных сил будет действовать сам по себе, то не удастся создать необходимый механизм для обработки возможной продукции «Энигмы» за недели, оставшиеся до начала «горячей войны», не говоря уже о том, что нельзя будет обеспечить секретность работы.

Стюарт согласился с моими доводами, но отметил, что остается опасность нарушения секретности при рассылке материалов в штабы объединений действующей армии для использования этих материалов с наибольшей пользой. Этот вопрос охватывала вторая часть моего плана, которая, как я опасался, могла вызвать возражения со стороны начальников разведывательных управлений видов вооруженных сил. Интеллидженс сервис располагала собственной сетью высокоэффективных коротковолновых радиостанций, которая обеспечивала нам прямую связь с нашими организациями почти во всех частях света. Я высказал мнение, что если можно расширить эту сеть, возложив на нее шифрование и передачу информации основным штабам вне пределов метрополии, то мне должны разрешить сформировать небольшие подразделения из подготовленных шифровальщиков и радистов и придать их этим штабам. Тем самым будет достигнута двойная цель: обеспечение прямой связи для информации и наличие на местах офицеров, уполномоченных следить за соблюдением всех необходимых мер сохранения тайны. <…>

Вскоре после того, как приступили к работе мои коллеги из сухопутных войск и ВВС, была разгадана немецкая военно-морская «Энигма». <…>

Адмиралтейство не могло пользоваться системой СПС,[53] так как ему приходилось посылать приказы и указания многим кораблям и конвоям в море (для этого Адмиралтейство пользовалось своими шифрами). Исключением были случаи, когда военно-морские офицеры пользовались СПС вместе с представителями сухопутных войск и военно-воздушных сил главных баз.

Тогда я счел необходимым полностью разграничить наши разведывательные данные, полученные с помощью «Энигмы», от других видов информации, которые шли под грифом «секретно» или «совершенно секретно» (американская категория «сверхсекретно» еще в практику не вошла). Поэтому я переговорил со всеми начальниками разведывательных управлений, чтобы решить, под каким грифом такая информация будет доводиться до лиц, включенных в находящийся у меня утвержденный список рассылки. Было предложено название «ультрасекретно», но окончательно договорились называть ее «Ультра». Я присутствовал при рождении нового источника информации, который оказал такое глубокое влияние на ход войны, а теперь дал ему имя. По мере роста наших успехов в разгадке «Ультра» стало ясно, что расшифровываемые нами радиограммы исходили из самых высоких инстанций: от Гитлера и его верховного командования, от начальников штабов сухопутных войск, военно-воздушных и военно-морских сил и от командующих группами армий, воздушными флотами и танковыми группами. <…>

В течение двух долгих лет мы вели исключительно интеллектуальный поединок с гигантской германской военной машиной. Именно наши коллективные усилия создали разведывательную систему «Ультра», которая дала ключ к стратегии маршала авиации Даудинга, заключавшейся в том, чтобы измотать люфтваффе и спасти нашу авиацию от сокрушительных ударов, нацеленных на нее Герингом во время битвы за Англию. Это «Ультра» сообщила нам обо всех приготовлениях к операции «Морской лев», то есть к вторжению в Англию. Позднее те же разведывательные данные позволили генералу Окинлеку сражаться в Северной Африке с Роммелем и его Африканским корпусом, подобно увертливому боксеру, появляясь там, где Роммель меньше всего его ожидал, и нанося сильный удар, потом исчезая, чтобы предпринять стремительную атаку в другом месте. Искусство Окинлека заставило Роммеля остановиться у самых ворот Египта. Иначе мы потеряли бы все Средиземное море вместе с разбросанными на Ближнем Востоке имперскими силами, с нефтью, военно-морскими базами и морским путем в Индию. <…>