Русские готовятся к обороне

Русские готовятся к обороне

Советское Верховное Главнокомандование получило сведения о планируемом немецком наступлении в районе Курска от своих разведчиков в апреле 1943 года. Но ни один русский в здравом уме не примет на веру разведывательную информацию, источником которой является Берлин. Всегда существует возможность, что такая информация может быть подброшена намеренно, чтобы заманить противника в гигантскую ловушку. Советское командование пошло по единственно разумному пути: полученную информацию тщательно изучили, а затем начали активную кампанию по сбору разведывательных сведений на фронте и в тылу немецких войск.

При изучении подготовки русских к сражению на Курской дуге предельно ясным становится следующий вывод: немцы в течение длительного времени пользовались заслуженно высокой репутацией за свою методичность, эффективность и способность не упустить ничего из виду при подготовке к сражению. Все это достаточно справедливо, но не следует забывать о том, что русские превзошли своих противников в тщательности и всесторонней подготовке к этой битве.

8 апреля — за неделю до того, как оперативный приказ № 6 об операции «Цитадель» был подписан в Берлине, — маршал Жуков дал глубокую и прозорливую оценку намерений вермахта в подготовке наступательной операции. Вот текст доклада, который Жуков направил Сталину:

«1. Противник, понеся большие потери в зимней кампании 42/43 года, видимо, не сумеет создать к весне большие резервы, для того чтобы вновь предпринять наступление для захвата Кавказа и выхода на Волгу с целью глубокого обхода Москвы… вынужден будет весной и в первой половине лета 1943 года развернуть свои наступательные действия на более узком фронте и решать задачу строго по этапам, имея основной целью кампании захват Москвы…

2. Видимо, на первом этапе противник, собрав максимум своих сил, в том числе до 13–15 танковых дивизий, при поддержке большого количества авиации нанесет удар своей орловско-кромской группировкой в обход Курска с северо-востока и белгородско-харьковской группировкой в обход Курска с юго-востока… Этим наступлением противник будет стремиться разгромить и окружить наши 13, 70, 65, 38, 40 и 21-ю армии…

3. На втором этапе противник будет стремиться выйти во фланг и тыл Юго-Западному фронту в общем направлении через Валуйки—Уразово.

Навстречу этому удару противник может нанести удар из района Лисичанска в северном направлении…

4. На третьем этапе после соответствующей перегруппировки противник, возможно, будет стремиться выйти на фронт Лиски—Воронеж—Елец и, прикрывшись в юго-восточном направлении, может организовать удар в обход Москвы с юго-востока через Раненбург—Ряжск—Рязань.

5. …Противник в этом году основную ставку при наступательных действиях будет делать на свои танковые дивизии и авиацию, так как его пехота сейчас значительно слабее подготовлена к наступательным действиям… Противник… может бросить против нашей курской группировки до 15–16 танковых дивизий общей численностью до 2500 танков.

6. Для того чтобы противник разбился о нашу оборону… необходимо как можно быстрее собрать с пассивных участков и перебросить в резерв Ставки на угрожаемые направления 30 полков ИПТАП…»[83]

Стратегия Жукова, заключавшаяся в том, чтобы максимально подготовиться к сражению и затем втянуть в него противника и уничтожить, особенно отчетливо видна в последнем абзаце доклада:

«Переход наших войск в наступление в ближайшие дни с целью упреждения противника считаю нецелесообразным. Лучше будет, если мы измотаем противника на нашей обороне, выбьем его танки, а затем, введя свежие резервы, переходом в общее наступление окончательно добьем основную группировку противника».[84]

Из направленных затем в апреле докладов и рекомендаций двух советских командующих — Рокоссовского (Центральный фронт) и Ватутина (Воронежский фронт) — становится совершенно ясным, что оба этих советских полководца, несмотря на различные условия их фронтов — и тот факт, что Гитлер еще не издал свою Директиву № 6, — дали исключительно точную оценку оперативным возможностям противостоящего им противника.

Судя по этим докладам, почти все советские офицеры верили, что немцы начнут свое наступление не позднее мая. Кто мог предвидеть те сложные проблемы, с которыми столкнется Гитлер, и проволочки, созданные самим фюрером при подготовке этого наступления? Но нигде в советских планах и в советских оценках намерений противника нет даже намека на то, что немцы будут столь «щедры», что предоставят Красной Армии еще шесть-семь недель после того, как пройдут все предполагаемые сроки начала наступления на Курской дуге. Это позволяет сделать весьма любопытный вывод, что Советское Верховное Главнокомандование было, по-видимому, полностью уверено, что, даже если немецкое наступление начнется в мае, оно все равно потерпит поражение.

Жуков вернулся с Курской дуги в Москву поздно вечером 11 апреля и весь следующий день готовил вместе с начальником Генерального штаба А. М. Василевским и его заместителем генералом А. И. Антоновым материалы, карты обстановки и рекомендации для действий Красной Армии в предстоящие месяцы. Все трое пришли к выводу — точно к такому же, как и сделал Гитлер, — что немцы, по-видимому, будут стремиться удерживать свои позиции на фронте от Финского залива до Азовского моря и в этих целях попытаются провести крупную наступательную операцию против Курского выступа.

Вечер 12 апреля они провели со Сталиным, где были приняты окончательные решения относительно дальнейших действий Красной Армии. Основные стратегические резервы сосредоточивались в районе Курска, хотя Верховный Главнокомандующий продолжал опасаться за безопасность Москвы.

К середине апреля командующие фронтов получили приказы готовить прочную, глубоко эшелонированную оборону для отражения русскими немецкого наступления. Под твердым руководством Жукова русские войска днем и ночью готовились к сражению, на Курский выступ подтягивались пехота и боевая техника, но тем не менее всегда сохранялась возможность пересмотра стратегии, если этого потребуют обстоятельства.

Прошел май, начался июнь. К этому времени, пишет Жуков, «фактически уже во всех деталях стало известно о намерении противника нанести по Воронежскому и Центральному фронтам мощный удар с привлечением для этого нужных танковых группировок и использованием новых танков “тигр” и самоходных орудий “фердинанд”».[85]

Оборонительно-инженерные работы русских на Курской дуге носили гигантский размах. На самом выступе широкие оборонительные полосы тянулись поочередно одна за другой. Немцам предстояло преодолеть шесть укрепленных рубежей. Каждый рубеж был до предела насыщен полевыми укреплениями, укрытиями, противотанковыми препятствиями. Даже если бы немецким войскам удалось пробиться через эту насыщенную огневыми средствами оборону, их ожидали мощные силы Степного фронта, а за ним находился еще один рубеж оборонительных сооружений на восточном берегу Дона.

Подступы к каждой оборонительной полосе были прикрыты обширными минными полями — в среднем более 5 тысяч противотанковых и противопехотных мин на каждую квадратную милю оборонительной зоны.

Были выкопаны глубокие противотанковые рвы. На Центральном фронте длина траншей и ходов сообщений достигла 4240 километров. Таков же был размах инженерных работ и на Воронежском фронте — образно говоря, на этих двух фронтах русские выкопали траншею, которая простиралась от Западного побережья США до берегов Великобритании. Значительную часть этой колоссальной работы выполнили войска, но в ней принимало участие также гражданское население. Так, в июне на оборонительном строительстве трудилось 300 тысяч рабочих и колхозников Курской области.

В то время как велись эти работы, в войсках шла непрерывная учеба и подготовка к предстоящей титанической схватке. Делалось все для того, чтобы надежно организовать оборону. Ничто не было пущено на самотек.

Имеется известное разночтение в сведениях о численности советских сил, собранных для Курской битвы, что, по-видимому, зависит от надежности источников. Согласно официальным правительственным данным, русские имели 1337 тысяч человек, 20 220 орудий и минометов, 3306 танков и САУ и 2650 самолетов.

Жуков пишет, что необходимо было решить задачу материально-технического обеспечения 1330 тысяч человек, до 3600 танков и САУ, 20 тысяч орудий и 3130 самолетов (с учетом авиации дальнего действия). Такие же цифры приводит и Рокоссовский.

Генеральный план Жукова для предстоящей битвы на Курской дуге был основан на тех принципах, которые столь эффективно оправдали себя в ожесточенных сражениях под Москвой и Сталинградом. Основу его составляло намерение дать возможность немецкой группировке начать наступление и ввязаться в бой по всей линии фронта. Предполагалось, что обороняющиеся советские войска отойдут на запасные линии обороны только в том случае, когда будет практически невозможно дольше удерживать свои позиции, но такой отход будет осуществлен в соответствии с намеченным до начала битвы планом и после того, как будет нанесен тяжелый урон противнику.

Затем в соответствии с классической формулой Жукова, когда наступательный натиск немцев, которые под воздействием превосходящей русской огневой мощи неизбежно понесут огромные потери, выдохнется, в битве наступит переломный момент. И тогда Жуков бросит свои армии в наступление против полчищ вермахта на Центральном, Брянском, Воронежском и Степном фронтах, а также на примыкающих флангах соседних Западного и Юго-Западного фронтов.

Осуществлявший общее оперативное руководство обороной советских войск на Курской дуге маршал Жуков полностью отдавал себе отчет в том, что, какой бы обильной ни была агентурная информация и сведения фронтовой разведки о планах противника, предстоящая битва будет сопряжена с большим риском. Любой допущенный просчет мог привести к прорыву немецких танковых колонн к Курску.

Чтобы сохранить контроль за ходом сражения и лишить немцев возможности развить успех в случае прорыва фронтовой обороны, Жуков полагался на мощный оперативный резерв — войска Степного фронта генерала Конева. Конев имел в своем распоряжении для немедленной переброски в любой район, где возникнет опасное положение, сильную танковую группировку в составе 5-й гвардейской танковой армии генерала Ротмистрова, механизированного и танкового корпусов.

Для прорыва массированной русской обороны немецкое командование отошло от традиционной формулы «блицкрига» и прибегло к тактике «танковых клиньев». Острие наступающего клина составляли тяжелые танки — «тигры», за ними двигались новые «пантеры» и средние танки Т-IV.

Но речь шла не об одном клине, а о нескольких следующих друг за другом танковых клиньев, расширяющихся к основанию, как наконечник копья. Позади танков наступали «гренадеры», вооруженные автоматическим оружием и гранатами. За ними двигалась на бронетранспортерах основная масса мотопехоты.

Немцы надеялись, что даже глубоко эшелонированная русская оборона не выдержит удара таких сменяющих друг друга клиньев, каждый из которых теоретически был способен пробить широкую брешь в русских позициях. Когда первый клин утратит наступательный порыв, ему на смену тут же придет другой, и в результате целой серии таких последовательных ударов можно будет уничтожить всех обороняющихся русских или преодолеть их наиболее важные ключевые позиции.

Костяк советской обороны составляли противотанковые опорные пункты и противотанковые районы, насыщенные противотанковыми средствами. Основным противотанковым орудием была 76-мм дивизионная пушка — исключительно эффективная против средних танков Т-III и Т-IV. Однако бои с 60-тонным «тигром» показали, что снаряды часто отскакивают от их массивной брони. Самоходные орудия «фердинанд» также были защищены 200-мм броней — более толстой, чем броня большинства крейсеров на море.

Соответственно русские организовали систему огня своих противотанковых опорных пунктов таким образом, чтобы в нужный момент добиться его максимальной концентрации. Под командованием офицера-артиллериста находилось до 10 противотанковых орудий, и он мог сосредоточить их огонь на одной цели. Даже «тигр» не был способен выдержать огонь десятка 76-мм орудий. К тому же каждый противотанковый опорный пункт был прикрыт плотными минными полями. Подорвавшийся на мине танк немедленно попадал под губительный огонь не только противотанковых орудий, но и тяжелой артиллерии. Кроме того, минные поля вынуждали танки двигаться медленно и осторожно, что облегчало артиллерии обрушивать на них шквал снарядов.

Глубокоэшелонированные противотанковые районы были тщательно оборудованы в инженерном отношении и столь искусно замаскированы, что буквально сливались с окружающей местностью. До начала сражения попытки немецких разведчиков и наблюдателей засечь эти районы позорно провалились. «Ни минные поля, ни противотанковые опорные пункты обнаружить не удавалось до тех пор, пока на мине не подрывался первый танк или первое русское противотанковое орудие не открыло огонь».

* * *

Вечером 4 июля Жуков находился в штабе Рокоссовского. Из разговора с Василевским, который был в штабе Воронежского фронта, он узнал, что пленный солдат 168-й пехотной дивизии рассказал, что немцы должны перейти в наступление на рассвете следующего дня. Затем в третьем часу утра позвонил командующий 13-й армией и доложил, что захваченный в плен сапер 6-й пехотной дивизии сообщил, что немецкое наступление начнется в 3.00 утра 5 июля.

Жуков намеренно отдал приказ на проведение артиллерийской контрподготовки и доложил о принятом решении Сталину.

В 02.20 советская артиллерия открыла огонь. В течение 30 минут 600 орудий и минометов вели огонь по немецким войскам, приготовившимся к наступлению. В дополнение к орудиям и минометам русские выпустили тысячи реактивных снарядов М-31 «катюш», превративших ночь в день.

Немцы были застигнуты врасплох, когда советская артиллерия открыла массированный огонь. Нацистские войска сами готовились начать артподготовку в 2.30, подвергнуть советские позиции получасовому обстрелу, затем перенести огонь в глубь советской обороны, чтобы немецкая пехота и танки могли начать наступление на позиции русских.

Первоначально около ста немецких батарей попали под огонь артиллерии Рокоссовского. В течение некоторого времени среди немецких войск царила растерянность и по меньшей мере половина немецких батарей не смогла открыть огонь.

В 4.30 — через 2 часа 10 минут после упреждающего огневого удара русских — заговорили первые немецкие орудия, затем к ним присоединились другие. Артиллерийская канонада усилилась и слилась в сплошной громовой гул. В воздухе появилась немецкая авиация.

Однако эта артиллерийская подготовка принесла гораздо меньше результатов, чем ожидали немцы. Они рассчитывали своими первыми залпами нанести сокрушительный удар по оборонительным рубежам противника. Вместо этого они сами попали под внезапный огонь русских батарей.

Эффективность артиллерийского контрудара — особенно выбор момента для его начала — позднее вызвала известную критику. Сам Жуков считает, что контрподготовку следовало начать несколько позже.

Но в любом случае немецкие группировки понесли чувствительные потери от упреждающих артиллерийских контрударов русских на Центральном и Воронежском фронтах. Управление войсками было нарушено, сроки начала атаки перенесены, а начавшееся наступление плохо организовано.