2

2

Адмирал Губерт Шмундт, изучавший положение вещей, находясь на борту своей плавучей штаб-квартиры, пришел к выводу, что необходимо приложить все усилия, чтобы его субмарины не отстали от конвоя, который уже так далеко продвинулся в восточном направлении7. В этой связи он отослал распоряжение подводным лодкам из своей «Стаи ледяных дьяволов». Оно гласило:

«Всем субмаринам, которые еще не вошли в контакт с неприятелем, двигаться на 50° со скоростью 10 узлов».

Погода в зоне действия субмарин все еще не благоприятствовала проведению торпедной атаки. Море было спокойное; ветра не наблюдалось. Хотя небо было затянуто облаками, а над водой стлался туман, он не был сплошным, и видимость местами превышала 15 миль. Командиры субмарин считали, что нападение в подобных условиях равносильно самоубийству, — прежде чем они успели бы выйти на дистанцию торпедного залпа, эсминцы атаковали бы их, заставили погрузиться, после чего забросали бы глубинными бомбами.

В середине дня командир U-408 капитан-лейтенант, фон Гиммен доложил, что, когда погода ненадолго улучшилась, он заметил конвой, но вынужден был погрузиться, так как его атаковали два эсминца. Рапорт фон Гиммена свидетельствовал, что в непосредственной близости от конвоя находятся как минимум две подводные лодки. Шмундт дал команду сообщившим ему о контакте с врагом субмаринам и двум другим следовать за конвоем; остальные должны были двигаться наперехват и встретить конвой между островами Ян-Майен и Медвежий. Одиннадцатая приписанная к «Ледяной стае» подводная лодка вышла на короткий контакт со Шмундтом и сообщила, что проходит широту 67° и движется в сторону Баренцева моря. В четверть восьмого вечера Шмундт вышел с этой подводной лодкой (U-703 капитан-лейтенанта Бельфельда) на связь, чтобы удостовериться, что она тоже идет на полной скорости к месту рандеву.

Теперь адмирал знал примерное расположение всех своих лодок и в 9 часов вечера передал общий для всех приказ:

«В соответствии с сообщением службы радиоперехвата и доклада Рехе PQ-17 в 4 часа вечера находился в пункте АВ.7166. Курс, предположительно, северо-восточный. Скорость — 9 узлов.

Рехе, фон Гиммену, Тейхерту — следовать за конвоем.

Тимму, Ла Бауме, Гёльницу, Бохманну, Бранденбургу и Марксу: выйти к 2 часам дня 2 июля на линию патрулирования между пунктами АВ.5155 и АВ.5515».

К этому времени немецкие разведывательные самолеты потеряли из виду конвой QP, двигавшийся на запад. Через два часа после того, как Шмундт отдал своим субмаринам приказ, он просчитал, что конвой QP-13 будет пересекать их зону патрулирования в самое ближайшее время. Шмундт снова связался со своими подводными лодками и велел его пропустить. «Запомните, ваша цель — PQ-17».

Подобно немцам, британская радиоразведка также обладала широкой сетью приемопередающих и пеленгующих станций. При Адмиралтействе также работала криптографическая секция, читавшая отдельные немецкие радиосообщения (в том числе определенной степени секретности). Некоторые сигналы даже не требовалось расшифровывать — об их содержании говорила стандартная форма. К примеру, к числу таких радиограмм относились сообщения подводных лодок об обнаружении противника. В 6.30 вечера контр-адмирал Гамильтон получил сообщение из Уайтхолла о том, что вражеские субмарины засекли PQ-17, сообщили своим штабам о его местонахождении и теперь концентрируются на пути его следования на востоке8.

В это время флот адмирала Товея крейсировал на северо-востоке от Исландии, двигаясь попеременно то на северо-запад, то одерживая южнее9. В 6 часов вечера, когда часть эсминцев вернулась в Сейдис-фьорд, чтобы заправиться, с линкоров заметили дальний немецкий воздушный разведчик; вскоре после этого, присоединив к флоту заправившиеся эсминцы, командующий велел кораблям двигаться северо-восточным курсом и занять позиции к югу от того места, где пролегал путь конвоя.

Немцы впервые увидели англо-американский флот, составлявший дальнее прикрытие PQ-17. Пилоты разведчика «Фокке-Вульф-200» немедленно радировали германскому северо-западному авиационному командованию в Тронхейм об обнаружении мощной неприятельской эскадры; авиаторы с некоторой задержкой передали эти сведения морякам10. Согласно сведениям авиаторов, союзный флот насчитывал три линкора, авианосец, шесть крейсеров, шесть эсминцев, три противолодочных корвета и находился в 120 милях от побережья Исландии — другими словами, в трехстах милях от того места, где немцы видели конвой в последний раз, — и крейсировал со скоростью в 10–15 узлов в юго-западном направлении. Так как погода ухудшилась, самолет-разведчик в 9 часов вечера потерял флот из виду. Как видим, летчики допустили в своем рапорте ряд ошибок, но в общем указали диспозицию эскадры правильно. По мнению немцев, подобная удаленность от конвоя свидетельствовала, что эскадра должна обеспечивать не только дальнее прикрытие конвоя, но и следить за тем, чтобы «карманные линкоры» «Шеер» и «Лютцов» не вырвались на просторы Атлантики. Генерал-адмирал Карлс заключил, что «британцы придерживаются обычной в таких случаях тактики»11.

В тот момент не было ничего, что могло бы задержать развитие первой фазы операции «Рыцарский удар» — переход германских надводных кораблей на передовые базы. 1 — й линейной группе из Тронхейма было приказано находиться в трехчасовой готовности к отплытию. К 9 часам утра 2 июля две субмарины из четырех подводных лодок адмирала Шмундта, следовавших за конвоем, продолжали находиться в зоне визуального контакта с его порядками. Остальные шесть спешили занять свое место согласно данной им адмиралом Шмундтом диспозиции. Для запланированного германским флотом удара надводных сил было чрезвычайно важно, чтобы конвой постоянно находился в поле зрения немцев.

Обнаружение конвоя PQ-17 было главной темой дискуссии на проводившемся утром 2 июля совещании представителей военно-морских сил в Берлине, которое созвал гросс-адмирал Рёдер. Германский морской штаб пришел к выводу, что союзники намеренно оттягивали отправку конвоев — как восточного, так и западного — до начала сезона туманов в июле. И вот июль наступил. Немцы, естественно, задавались вопросом, как это может отразиться на их шансах на успех?

«В плане погодных условий мы находимся в худшем положении по сравнению с июнем (вывод представителей Германского морского штаба). Но даже в этом случае мы не отказываемся от планов нанесения мощного удара с использованием надводных сил. В этой связи представляется целесообразным перевод двух линейных групп на северные передовые базы, даже несмотря на то, что план действий дальних сил прикрытия союзников до конца не выяснен. Впрочем, мы надеемся получить исчерпывающие сведения по этому вопросу в самое ближайшее время»12.

Рёдер обратился к командованию морской группы «Норд» в Киле с тем, чтобы там поторопились с изданием соответствующих приказов. Кодированная радиограмма была отослана примерно в час дня. Тронхеймская группа («Тирпиц» и «Хиппер») должна была выйти в море 8 часов вечера; группа из Нарвика, имевшая в своем составе «Шеер» и «Лютцов», должна была выбрать якоря четырьмя часами позже. Рёдер обязал также штаб морской группы «Норд» снабжать новейшей информацией о ходе операции постоянного представителя Рёдера в ставке Гитлера в Восточной Пруссии адмирала Кранке, чтобы тот имел возможность дать фюреру исчерпывающий ответ о перемещениях союзных сил и ответных действиях немцев, если бы Гитлер поднял этот вопрос.

К тому времени адмирал Губерт Шмундт получил, наконец, сильно запоздавший рапорт военно-воздушных сил об обнаружении каравана днем 1 июля, а также рапорт капитан-лейтенанта Тейхерта о составе эскорта и численности кораблей конвоя. Несколько позже Тейхерт снова вышел на связь и сообщил, что конвой следует в северо-восточном направлении на скорости в 7 узлов и что поверхность моря по-прежнему частично затянута туманом. Потом он сказал, что его атакуют эсминцы конвоя, и ушел на погружение. Так как видимость составляла всего 500 ярдов, следовавшему за конвоем капитан-лейтенанту Рехе вести за ним наблюдение через перископ было трудно; поэтому в этом вопросе он полагался почти исключительно на данные своего гидроакустика. Шмундт испугался, что при сложившихся обстоятельствах его субмарины потеряют конвой из виду, и потребовал от представителей ВВС резко увеличить количество разведывательных полетов в первой половине дня 2 июля. Пилоты люфтваффе снова засекли конвой около двух дня; по их мнению, он состоял из 38 торговых кораблей и 10 эсминцев сопровождения, которые следовали курсом на север. Через девять минут после этого Бруми радировал в Лондон о появлении над конвоем немецкого разведывательного самолета[18].

Несмотря на точность, с какой немецкие ВВС и подводные лодки определяли положение конвоев QP-13 и PQ-17, засечь положение тяжелых кораблей союзников после того, как «Фокке-Вульф-200» впервые обнаружил их с воздуха 1 июля, ни немецким подводным лодкам, ни разведывательным самолетам не удавалось13. Однако свежая информация о продвижении конвоя PQ-17 поступала в Киль чуть ли не каждый час14. Субмарина U-456 капитан-лейтенанта Тейхерта упорно шла за конвоем, регулярно сообщая о его положении, курсе и скорости хода; в 2.30 дня U-457 капитан-лейтенанта Бранденбурга тоже обнаружила торговые суда конвоя. Сразу же после трех дня субмарина U-255 выпустила по эскорту две торпеды, вынудив американский транспорт «Биллингхэм» сделать резкий поворот вправо на 451. По счастью, торпеды повреждений кораблю не нанесли[19]15. Противолодочные корабли стали сбрасывать глубинные бомбы, и грохот их взрывов не давал покоя подводникам до конца дня. Патрулировавшие далее на востоке подлодки также демонстрировали активность. Так, U-88 радировала на базу, что ведет преследование конвоя QP-13, но вынуждена уйти на глубину из-за угрозы атаки со стороны собственной авиации, появившейся в это время над конвоем. Когда подлодка снова вынырнула на поверхность, подводники обнаружили, что конвой уже ушел. Адмирал Шмундт по радио им сказал, чтобы они забыли про QP и шли наперехват PQ-17. При следующем радиообмене он снова обратился к командирам всех подводных лодок, потребовав от них оставить конвой QP в покое. «Ваша цель, — повторил он, — конвой PQ-17. Его необходимо уничтожить полностью». До сих пор, однако, ни один из кораблей конвоя еще не был потоплен.

Большую часть дня 2 июля Нордкап окутывал густой туман, так что базировавшаяся на мысе германская авиации испытывала затруднения со взлетом и посадкой. Из всех аэродромов действовала только база на Киркенесе, где оперировала эскадрилья I./ 406, имевшая на вооружении поплавковые торпедоносцы-бомбардировщики «Хейнкель-115». Штаб 5-й воздушной армии в Осло и оперативный штаб в Кеми считали, что, пока погода не улучшится, для атаки на конвой следует задействовать именно это подразделение16. В 2.38 дня адмирал Шмундт передал по радио на свои подводные лодки результаты авиаразведки и рассказал о запланированной летчиками атаке на конвой силами семи Хе-115. Через полчаса он вышел на контакт с подводной лодкой капитан-лейтенанта Тейхерта, приказал ему следовать за конвоем и наводить на него по радио самолеты эскадрильи I. /406.

В радиорубке на крейсере «Лондон» отлично слышали переговоры немецкого разведывательного самолета с базой. Немцы передавали серии кодированных сигналов, начинавшихся с литеры «А» — то есть давали координаты конвоя. Поэтому контр-адмирал Гамильтон нисколько не удивился, когда получил радиограмму из Адмиралтейства, где говорилось, что немцы собираются нанести по конвою удар примерно в 9 часов вечера «силами торпедно-бомбардировочной эскадрильи». После этого Гамильтон отправил к конвою американский эсминец «Рован», чтобы предупредить коммандера Бруми о готовящемся воздушном нападении. Эсминец, кроме того, должен был заправиться с танкера «Алдерсдейл» и остаться при конвое для усиления прикрытия. В тот же день Гамильтону пришла новая радиограмма из Лондона, где говорилось о невозможности аэрофотосъемки немецких морских баз из-за дурной погоды17. Впрочем, немецкие корабли в любом случае продолжали стоять на якорях. Между тем над кораблями конвоя PQ-17 и союзническими крейсерами на высоте менее двухсот футов нависли облака — это была идеальная погода для атаки со стороны низколетящих торпедоносцев.