3

3

Суббота 27 июня 1942 года была для опытных моряков с крейсеров, в общем, не особенно примечательным днем; не то что для команд транспортов и торговых судов. После нескольких месяцев ожидания 27 июня стало для них днем «зеро». Утром на «Вишите» состоялась капитанская проверка; на борту играл показавший себя во всем блеске корабельный оркестр. После этого бейсбольная команда крейсера съехала на берег, чтобы принять участие в матче с командами других кораблей. Между тем по всему каравану стали взлетать в небо сигнальные ракеты, созывая мастеров и старших офицеров торговых судов на общую конференцию, которая должна была состояться в час пополудни.

Конференция имела место в большом зале Христианского союза молодежи, построенном Королевским морским инженерным корпусом в Хвал-фьорде. Неудобный и грязноватый зал был оцеплен по периметру морскими пехотинцами. Когда мастеры и старшие офицеры вошли в помещение, там находился главный адмирал Исландии с капитанами и старшими офицерами с крейсерской эскадры, а также с кораблей эскорта коммандера Бруми (Гамильтон считал, что офицерам ВМФ будет полезно побеседовать с мастерами перед отплытием). «Длинный зал скоро наполнился табачным дымом от более чем двухсот трубок и сигарет, — записал впоследствии лейтенант Фербэнкс. — Особенного оживления среди собравшихся не наблюдалось. Они сидели за столами и на длинных скамейках вдоль стен и негромко переговаривались, отчего в зале стоял ровный неумолчный гул». В дальнем конце зала сидели за столом морские офицеры. Перед ними лежала стопка больших конвертов, на которых было отпечатано: «Курьерская служба его величества». Конверты содержали секретные инструкции для командиров транспортов и коды для каждого судна24.

Мастеры с британских пароходов были одеты в темные костюмы и носили котелки; во время конференции они вели записи. Американцы носили джинсы, свитеры и яркие тартановые рубашки и ничего не записывали. После того как к собравшимся обратился коммодор конвоя Дж. С.К. Даудинг («После выхода в море вы, парни, будете снова общаться с миром только в порту прибытия…») и коммандер Бруми, пообещавший мастерам, что эсминцы эскорта окажут им всю возможную помощь, с места поднялся контр-адмирал Гамильтон и сообщил капитанам торговых кораблей об операциях, связанных с проводкой конвоя.

Сначала Гамильтон сказал, что поход «легкой прогулкой быть не обещает», но потом заверил мастеров в том, что у них будет сильное прикрытие, включающее в себя два судна ПВО и один корабль типа КАМ25. Он не проинформировал собравшихся о том, что, по сведениям разведки, противник собирается нанести по их конвою сильный удар, использовав все имеющиеся в его распоряжении силы, но моряки сразу почуяли неладное. Уж больно много собралось в зале важных морских офицеров с шитыми золотом шевронами на рукавах и слишком сильное прикрытие им обещали. Кроме того, мастеров нисколько не вдохновило знакомство с капитанами спасательных судов, которых в конвое оказалось целых три единицы (капитаны Макгован, Моррис и Бэннинг). Корабли Морриса и Бэннинга, именовавшиеся «Замалек» и «Ратлин», появились на рейде совсем недавно. Их перебросили в Исландию неожиданно и даже не успели смонтировать необходимое для этого похода дополнительное вооружение. К примеру, на борту «Замалека» все еще трудились рабочие, устанавливавшие на судне тяжелые зенитные пушки, зенитные автоматы «Эрликон», трубы для запуска неуправляемых ракет и параваны. Эти два спасательных судна на всем пути от верфей на Клайде, где они проходили модернизацию, до Хвал-фьорда имели наивысший приоритет26. Мастеры смекнули, что их ожидает далеко не рядовой и отнюдь не безопасный рейс.

Гамильтон поведал мастерам о том, что в дополнение к эскорту они получат прикрытие в виде первой крейсерской эскадры, и добавил, что проводку конвоя будет обеспечивать дальнее прикрытие, имеющее в своем составе британские и американские линкоры. «Возможно, вы не видели всех этих кораблей, когда шли сюда, — сказал Гамильтон, — но заверяю вас, что они существуют и будут сопровождать вас вплоть до порта назначения». Он также сказал, что для охраны конвоя будут задействованы русские и британские субмарины, а немецкие аэродромы в Норвегии — для снижения активности германской авиации — будут подвергаться ударам с воздуха со стороны бомбардировщиков Королевских воздушных сил. Далее Гамильтон сказал, что, принимая все это во внимание, шансы провести конвой до места назначения «практически без потерь» достаточно велики. Мастеры приветствовали слова Гамильтона рукоплесканиями. Позже Гамильтон замечал, что та роль, которую ему выпало сыграть 4 июля, со временем придала этим словам «зловещий оттенок»[12]27.

Потом Гамильтон сообщил командирам торговых кораблей, что главную опасность для конвоя представляют атаки германских бомбардировщиков, и посоветовал им экономнее расходовать патроны к зенитным автоматам. «Скажите вашим людям, чтобы экономили боеприпасы. Опыт учит нас, что стрелять по самолетам после того, как они сбросили бомбу или торпеду, в общем, бессмысленно». Гамильтон также рассказал о тактике немецкой авиации. К примеру, о том, что первыми над конвоем появляются «Юнкерсы-88». Они кружат над кораблями, отвлекая внимание зенитчиков от низколетящих торпедоносцев. «Так что следите за торпедоносцами, парни. А когда будете открывать по ним огонь, стреляйте так, чтобы не поразить корабли конвоя».

После конференции Гамильтон перемолвился несколькими словами с коммодором и вице-коммодором конвоя, а также с мастером, командовавшим судном типа КАМ «Эмпайр Тайд». Они обсудили с мастером и пилотом стоявшего на катапульте «си-харрикейна» вопрос, когда лучше всего посылать в воздух бортовой истребитель — при появлении самолета-разведчика или эскадрильи бомбардировщиков. Офицеры пришли к выводу, что вместо одного самолета-разведчика немцы сразу же пришлют другой, тогда как атака истребителя на бомбардировщики может принести действенную помощь конвою. Гамильтон посоветовал катапультировать в воздух истребитель «си-харрикейн» только к востоку от острова Медвежий, когда атаки вражеской авиации должны участиться. Гамильтон также распорядился изготовить деревянный макет истребителя, чтобы установить его на катапульту после того, как «си-харрикейн» взмоет в воздух.

Под конец Гамильтон сказал то, что осталось в памяти всех присутствующих: «Проводка этого конвоя может стать причиной активных действий всех сил противоборствующих флотов — вполне возможно, нас даже ожидает новое Ютландское сражение».

Подумать только, Ютландское сражение! С этими словами, которые эхом отзывались в их ушах, мастера вышли из зала Христианского союза молодежи на улицу, где накрапывал дождь, и направились к пирсу, где их дожидались катера, чтобы доставить на пароходы, которые сквозь пелену дождя представлялись серыми и неприглядными. Когда подошла очередь усаживаться в катера шкиперам с противолодочного тральщика «Айршир» и двух танкеров, капитан танкера «Грей Рейнджер» Гансден повернулся к командиру тральщика и спросил: «Ну и что ты вынес из речи адмирала?» Командир тральщика лейтенант Градвелл ответил: «То, что плавание нам предстоит беспокойное. Но мне что-то не хочется принимать участие в активных действиях флота. Моя задача — довести конвой до места назначения». Тремя часами позже флагманский корабль Гамильтона крейсер «Лондон» выбрал якоря и в сопровождении трех конвойных эсминцев отправился в сторону Сейдис-фьорда. Гамильтон хотел лично проследить за выходом в море кораблей эскорта, которым командовал коммандер «Джек» Бруми.

Коммандер Бруми — огромный широкоплечий мужчина раблезианского склада — пользовался на флоте большой популярностью за свои сочные шутки и умение иллюстрировать их карикатурами. Офицеры были без ума от его коллекции определенного сорта картинок, которые не прошли бы цензуру ни в одном из союзнических портов. Так, на одной из них был изображен легкоузнаваемый адмирал, который, сидя в ванной с некоей также узнаваемой леди, говорил ей следующее: «Теперь, дорогая мисс Снодграсс, вы имеете представление о том, как действует торпеда». Упомянутый адмирал, узнав о существовании подобной карикатуры, оскорбился. Впрочем, Бруми удалось обелить себя в высших сферах, нарисовав карикатуру, посвященную походу PQ-17, которая, как говорят, была одной из самых любимых у мистера Черчилля. На ней было изображено одинокое, отбившееся от конвоя торговое судно, к которому со всех сторон подбирались немецкие бомбардировщики и подводные лодки. Сверху было написано: «Клуб капитанов отставших от конвоя судов». Зловещая подпись внизу гласила: «Пожалуйста, заплатите членские взносы заранее».

После ланча капитан Хилл и коммандер Орем с «Виши-ты» проинспектировали несколько стоявших на якорях торговых кораблей конвоя. Побеседовав на борту британского корабля типа КАМ «Эмпайр Тайд» с двумя пилотами самолетов «Си-Харрикейн», офицеры поднялись на палубу новенького американского транспорта «Уильям Хупер» — четвертого из новейшей серии «Либерти», построенного всего за 90 дней (корабли этого класса так и назывались: «90-дневное чудо»). Транспорт только что прибыл из Северной Каролины, и это было его первое плавание. «Уильям Хупер» отплыл из США в начале апреля и имел на борту груз, состоявший из боеприпасов и танков. «Резина на танках под воздействием соленой воды уже начала разлагаться, — записал лейтенант Фербэнкс. — Мы также разговаривали с молодым англичанином, который командовал группой морских артиллеристов из 15 человек. Более всего его беспокоила неопытность его людей. Они стали моряками лишь по необходимости и мало что понимали в морском деле. Кроме того, выяснилось, что на борту очень мало боеприпасов к зенитным орудиям. К примеру, на каждое четырехдюймовое орудие приходилось всего по 90 снарядов…» За два часа до отплытия конвоя на «Уильям Хупер» все еще не подвезли запасные части для зенитных орудий. Капитан Хилл как мог ободрил экипаж и морских артиллеристов28.