1. Путь к принципату (42–31 гг. до н.э.)

1. Путь к принципату (42–31 гг. до н.э.)

Партия Цезаря победила и победила окончательно. На полях Филипп были разгромлены главные силы республиканцев, главные лидеры и идеологи оппозиции погибли в войнах и проскрипциях. Те, кто остался, подобно Сексту Помпею и Домицию Агенобарбу, боролись только за личный выход из создавшегося положения. Вместе с тем, бедствия гражданских войн 43–42 гг. вызвали массовый, стихийный, не имеющий четкой программы, но весьма решительный протест огромных масс населения против политики триумвиров. Наконец, предстояла борьба между цезарианскими лидерами и постепенно намечалось главное противостояние этого времени — борьба между «монархистами» Антония и «неоконсерваторами» Октавиана.

Победа при Филиппах сделала Антония несомненным лидером триумвирата. Его считали главным организатором победы, это мнение разделяли и друзья, и враги (Suet. Aug., 13, 2), ему же поручили награждение победителей (Die, 48, 2). Наоборот, Лепид, как не участвовавший в главной войне, все больше отходил на второй план. Его обвинили в связях с Секстом Помпеем и ограничили его область управления Африкой, что фактически выводило его из триумвирата, низводя до уровня обычного провинциального наместника (Dio., 48, 1; Арр. B.C., V, 3). Октавиан в лучшем случае сохранял свое положение, получив в управление Испанию и Нумидию. Галлия оставалась в руках Антония, который получал и все восточные провинции.

Расстановка сил также была в его пользу. Значительную часть армии (28 или 34 легиона) предполагалось демобилизовать. Это была первая большая демобилизация после убийства Цезаря (Арр. B.C., V, 3–4; 22). Впрочем, сокращение оказалось значительно меньшим, чем это было запланировано, число легионов уменьшилось с 66 до 52, причем, во многом за счет потерь. Силы Антония насчитывали 38 легионов: на востоке оставалось 8 легионов и 10 000 всадников (Арр. B.C., V, 3; Dio., 48, 2), в Греции находились 6 легионов Марция Цензорина, в Галлии — 11 легионов Фуфия Калена (Арр. B.C., V, 24), в Италии — 13 разрозненных легионов Поллиона, Планка и Вентидия Басса (Арр. B.C. V, 50). Слабость Антония была в рассредоточении войск. У Октавиана было всего 11 легионов (3 были при нем в Италии и 8 в Испании) и 4 000 всадников, 7 легионов оставалось у Лепида. Триумвиры разделили задачи: Антоний должен был заняться устройством восточных провинций, а Октавиану предстояла не менее сложная задача наделения землей многочисленных ветеранов и выполнения обещаний, данных триумвирами победившей армии (Арр. B.C., V, 3; Plut. Ant., 23–24; Veil., II, 74, 1; Suet. Aug., 13, 3). По всей вероятности, Антоний рассчитывал, что его коллега не справится с этой задачей, что и станет началом его конца.

Сам лидер «партии Цезаря» переправился в Азию. Недалеко от Пергама он созвал представителей малоазийских общин, вассальных царей и союзных городов. Вначале Антоний вернулся к требованиям Кассия о 10-летнем налоге, но представителям провинции с большим трудом удалось уговорить его разрешить уплатить налоги за 9 лет в двухлетний период (Арр. B.C. V, 6; Plut. Ant., 24). По сообщению Аппиана, подати были наложены на Фригию, Мисию, Галатию, Каппадокию, Киликию, Палестину, Итурею и часть Сирии (Арр. B.C., V, 7). Освобождались только разграбленные республиканцами Ликия и Родос. В Сирии Антоний изгнал местных «тиранов», в Каппадокии посадил на трон царя Сисину (Архелая), а в Иудее установил отношения с Иродом. Достаточно жесткая политика Антония была все же приемлемой альтернативой грабежам республиканцев. Он оставался привержен и политике dementia, а бывшие республиканцы предпочитали сдаваться Антонию, избегая более сурового курса Октавиана, проводившего непреклонную политику мести за Цезаря. Все больше и больше Октавиан создавал образ подлинного наследника Цезаря и продолжателя его конструктивной политики.

Напротив, Антоний эту линию утрачивал и подчинялся политической идее Клеопатры. Клеопатра VII Неос Филопатор (таков был ее полный царский титул) была одной из самых выдающихся правительниц Египта. Она была очень популярна среди коренного населения, в ее правление не было туземных восстаний, а после ее смерти начались восстания против римлян. После 47 г. прекратилась и оппозиция в Александрии. С юных лет Клеопатра поняла, что судьба Египта решается в Риме. Ее отец был обязан престолом Габинию и Помпею, сама она была обязана им Цезарю. Вместе с тем, царица прекрасно понимала и значение огромных материальных ресурсов Египта. Как истая ученица Цезаря, она мыслила глобальными категориями, мечтая о реставрации державы времен первых Птолемеев. При определенной ситуации из Александрии можно было управлять Римом.

Встреча с Клеопатрой произошла в Тарсе. Царицу обвиняли в том, что она не помогла триумвирам в войне против Брута и Кассия (Арр. B.C. V, 8) и даже сотрудничала с последним (Plut. Ant., 25–26). Обвинения были сняты очень быстро. Антоний увлекся Клеопатрой и в начале зимы уехал в Александрию, где ему оказали пышный прием. Зима 42–41 гг. прошла в непрерывных развлечениях (Арр. B.C., V, 9–11; Plut. Ant., 29; Dio., 48, 24).

Тем временем кризис прогрессировал. Достаточно неожиданно проявилось еще одно последствие деятельности Брута и Кассия. Лидеры республиканцев направили к парфянам Квинта Лабиена, сына бывшего легата Цезаря и Помпея. Парфянские отряды участвовали в сражениях при Филиппах, но это было только начало. В конце 41 или в начале 40 г. началось вторжение парфян в Сирию. Вторжение возглавили сын царя Орода Пакор и оставшийся на парфянской службе Квинт Лабиен. Разгромив легата Сирии Децидия Саксу, парфяне заняли провинцию, а затем вторглись в Финикию, где к ним присоединились бывшие сторонники Брута и Кассия. В руках парфян оказались Антиохия и Апамея (Dio., 48, 24–25; Plut. Ant., 30; Flor, IV, 9, 1–5). Парфянские армии разделились: Пакор продолжал движение по Иудее, сместил Гиркана и посадил на престол Аристобула, заставив Ирода бежать к Антонию, а Лабиен вторгся в Азию, быстро вытесняя римлян с полуострова. Парфянское вторжение поставило под угрозу все римские владения на востоке (Dio., 48, 26; Plut. Ant., 30; Veil., II, 78, 1; Liv. Epit., 127).

Основные события происходили в Италии. Октавиан начал наделение землей ветеранов, земель не хватало, колонии выводились на земли городов, шел болезненный земельный передел (Арр. B.C., IV, 22; Liv. Epit., 125; Suet. Aug., 30; Dio, 47, 14). Эти действия вызвали массовые недовольства. Чтобы покрыть дефицит средств, Октавиан брал деньги у храмов. В Италии царила разруха (Dio, 48, 5, 6; Suet. Aug., 13). По всей стране начались кровавые столкновения (Dio, 48, 9–10). В 41 г. активизировался Секст Помпей. Перерезав подвоз продовольствия, Помпей, Агенобарб и Мурк создали сложнейшую ситуацию в столице и италийских городах (Арр. B.C., V, 16–17). Рим был на грани голода, во всей Италии шли повальные грабежи, а солдаты собирались на Форуме, угрожая мятежом (Ibid.).

Ситуацией воспользовались родственники Антония, его брат Луций, жена Фульвия и управляющий делами Маний. Маний и Фульвия стремились направить главный удар против Октавиана, чья популярность была низка как никогда. Луций Антоний, бывший консулом 41 г., все больше становился противником триумвирата как такового (Арр. B.C., V, 14, 19), выступая в защиту италийского населения, страдавшего от произвола военного режима. Наконец, Луций и Фульвия приступили к открытым военным действиям (Арр. B.C., V, 20–21; Veil., II, 73; Liv. Epit., 125; Suet. Aug., 14; Dio, 48, 10).

Армия Луция Антония насчитывала 6 легионов, Октавиан мог противопоставить им только четыре, однако из Испании были вызваны 6 легионов Сальвидиена Руфа (Арр. B.C., V, 24). Все зависело от стоящего в Галлии Калена с 12 легионами и войск Вентидия, Азиния Поллиона и Планка (Ibid., V, 24, 30). Все эти полководцы подчинялись Марку Антонию, но в операциях не участвовали. Никаких приказов от триумвира не поступало. Лепид поддержал Октавиана, перед выступлением из Рима наследник Цезаря добился объявления Луция и Фульвии врагами отечества (Арр. B.C., V, 28–29; Dio, 48, 12).

Октавиан и Сальвидиен успешно действовали против главных сил повстанцев в Умбрии, Этрурии и области сабинов (Арр. B.C., V, 30; Dio, 48, 13). Неожиданным ударом Луций Антоний занял Рим, народ приветствовал его императором. Луций торжественно заявил, что в случае смещения Октавиана и Лепида, Марк Антоний добровольно сложит триумвирские полномочия. Впрочем, главные силы Луция были вынуждены оставить столицу, которую вскоре занял Октавиан. Реальное командование армией последнего все больше переходило в руки Випсания Агриппы, ближайшего друга наследника Цезаря, уже отличившегося при Мутине и Филиппах (Арр. B.C., V, 30–31; Dio, 48, 13). Октавиан нашел человека, который смог вести для него военные операции, а Агриппа оказался одним из лучших римских полководцев эпохи гражданских войн.

Военные действия вступали в решающую фазу. Октавиан, Агриппа и Садьвидиен блокировали Перузию, где находились Луций и Фульвия. Осажденные обратились за помощью к Поллиону, Вентидию и Калену, но генералы Антония действовали крайне вяло. Вскоре, по совету Планка, они вообще прекратили военные действия (Арр. B.C., V, 32–33; Veil., II, 74, 3).

Блокада Перузии продолжалась, в армии Луция начался голод. После длительной осады, Луций, Фульвия и бывшие с ними сенаторы и всадники сдались. Решающую роль снова сыграли солдаты. Войска Луция приветствовали Октавиана императором, а солдаты Октавиана добились их помилования (Арр. B.C., V, 33–34; 36–47; Dio, 48, 14; Veil., II, 74, 3; Suet. Aug., 14; Flor., IV, 5). Луция и Фульвию пришлось отпустить, но многие из их сторонников были казнены (Арр. B.C., V, 48–49; Plut. Ant., 30; Dio, 48, 4; Veil., II, 74, 3–4). Больше всего пострадали жители города. Согласно Аппиану, Октавиан хотел отдать его на разграбление солдатам, но не смог сделать это из-за пожара (Арр. B.C., V, 48). Многие горожане погибли, а город (кроме храмов Гефеста и Геры) был срыт (Dio, 48, 14), весь перузийский сенат был казнен (Арр. B.C., V, 48). После взятия Перузии были подавлены и другие очаги восстания.

Организованное сопротивление было сломлено. Фульвия и Луций бежали в Грецию, войска легатов отступили в Брундизий, Равенну и Тарент, многие сторонники Антония покидали Италию или переходили на сторону Октавиана. Важнейшим следствием войны была сдача 12 легионов в Галлии. После смерти Фуфия Калена, его сын передал войска Октавиану (Арр. B.C., V, 50; Veil., II, 76, 2; Dio, 48, 15; Plut. Ant., 30).

Перузийская война стала переломным событием в отношениях Октавиана и Антония и серьезной победой наследника Цезаря. Он блестяще справился с необычайно тяжелой задачей, вполне эквивалентной роли Антония в сражениях при Филиппах. Это была последняя война на территории Италии. Страна стала привыкать к мысли, что ее лидером и хозяином является Октавиан, а новый лидер все больше и больше берет курс на поддержание особой роли Италии как центра и основы Империи. Не менее важным был и военный паритет, теперь Октавиан контролировал около 40 легионов (Арр. B.C., V, 53). После победы, триумвир вступил в Рим в триумфальной одежде (Dio., 48, 16).

Вероятно, Антоний имел возможность покончить со своим противником, и его невмешательство было серьезным политическим просчетом. Впрочем, его бездействие было вызвано не только субъективными, но и объективными причинами. Движение было направлено против триумвирата в целом, а потому выступление на стороне повстанцев было открытым нарушением принятых на себя обязательств перед коллегами. Известное значение имела и парфянская угроза, а зимнее плавание с большим флотом было исключительно трудным предприятием. Наконец, желание оставаться с Клеопатрой в Александрии также могло перевесить практические соображения. О неоднозначности его реакции может свидетельствовать холодный прием, оказанный им Фульвии (Plut. Ant., 30). Вероятно, Антоний так и не смог принять определенное решение.

Весной 40 г. Антоний все-таки покинул Египет и с большим флотом в 200 кораблей направился к Брундизию, будучи готов как к военному, так и к мирному развитию событий. Сухопутных войск было немного, и это обстоятельство позволяет предположить, что его целью была демонстрация с целью сохранения военного и политического паритета (Арр. B.C., V, 52, 55; Plut. Ant., 30). Азиний Поллион перевел 7 легионов в Грецию, при его помощи Антоний вступил в союз с Домицием Агенобарбом, который присоединился к нему с 80 кораблями и 2 легионами (Арр. B.C., V, 50; Veil., II. 76, 2; Dio, 48, 15–16). Начались переговоры с Секстом Помпеем.

Гарнизон Брундизия отказался впустить Антония и Агенобарба, город был осажден. Воспользовавшись ситуацией, флот Помпея под началом Менодора занял Сардинию. Ситуация беспокоила обе стороны, но, как и в 43 году, армия решительно вмешалась в борьбу за власть и потребовала примирения (Арр. B.C., V, 59). Мирный процесс ускорился смертью Фульвии. Через солдатских представителей начались переговоры вначале их вели Азиний Поллион и Меценат, затем состоялась встреча на высшем уровне (Арр. B.C., V, 60–64).

Так называемый Брундизийский договор (начало октября 40 г.) стал отражением установившегося равновесия. Антоний и Октавиан заключили союз, скрепленный браком Антония и сестры Октавиана Октавий. Западные провинции перешли под власть Октавиана, восточные контролировались Антонием. Антоний санкционировал войну Октавиана с Секстом Помпеем, а Октавиан обещал содействовать в отражении парфянского вторжения. Оба триумвира получили равные права набора войск в Италии (Liv. Epit., 127; Veil., II, 76, 3; Dio, 48, 28). Антоний получал половину армии Калена (Арр. B.C., V, 66). Октавиан признавал амнистию сторонников Луция Антония и Домиция Агенобарба. Произошел даже своеобразный «обмен» тайными связями: по просьбе Октавиана, Антоний велел убить Мания. В свою очередь, он раскрыл своему партнеру измену Сальвидиена, который также был казнен Октавианом (Dio, 48, 29–30, 33; Арр. B.C., V, 66; Suet. Aug., 66). Двусторонний договор фактически означал устранение Лепида, которому оставалась только Африка (Dio, 48, 28; Plut. Ant, 30).

Брундизийский мир был не просто обычным мирным договором. Знаменитая 4 Эклога Вергилия{310} и немногим менее популярный 16 Эпод Горация показывают, что впервые со времен Цезаря перед обществом возникала перспектива общего мира. Система Цезаря была окончательно восстановлена. Впрочем, некоторые проблемы еще требовали своего решения.

Центром сопротивления режиму триумвиров был теперь Секст Помпей. В 43 г. к нему бежали проскрипты, в 42 г. сюда стекались остатки армии Брута, в 41 г. — многие из тех, кто участвовал в италийских волнениях, кроме того, к Помпею постоянно шли всевозможные изгои, беглые рабы и пираты. Все эти люди были противниками режима, выброшенными им из нормальной жизни, и, вместе с тем, они уже не надеялись на победу. Единственное, чего они хотели — это прекращения борьбы на приемлемых для них условиях, а самого Секста Помпея вполне устраивало положение одного из триумвиров (вероятно, он претендовал на место Лепи да). Хотя и далеко не сразу, правительство триумвиров достаточно правильно поняло эту ситуацию.

Впрочем, в 40 г. Помпей еще был врагом. Его флот блокировал подвоз продовольствия в Рим, в городе начались голодные бунты, а разъяренная толпа требовала либо немедленной победы над Помпеем, либо заключения с ним приемлемого мира. Секст усилил атаки на кампанское побережье (Путеолы, Формии, Вольсиний, Энария), пиратские корабли появлялись даже в устье Тибра (Flor., IV, 8, 2–3; Liv. Epit., 127; Арр. B.C., V, 67–68; Dio, 48, 30–31; Plut. Ant., 32).

Через посредничество матери Помпея Муции и дочери Либона Скрибонии, недавно ставшей женой Октавиана, в 39 г. в Мизене был заключен договор. Секст Помпей должен был вывести из Италии войска, не принимать беглых рабов и не препятствовать снабжению Рима продовольствием. Все проскрипты, сражавшиеся на стороне Помпея, кроме непосредственных убийц Цезаря, получали амнистию, имели право вернуть имущество и гражданские права. Солдаты и матросы Помпея уравнивались в правах с солдатами триумвиров, а рабы получали свободу (Арр. B.C., V, 72; Veil., II, 77–78; Dio, 48, 34–37; Plut. Ant., 37). Сам Помпей фактически входил в триумвират и получал в управление Сицилию, Сардинию, Корсику и Ахайю сроком на 5 лет, а также — часть отцовского имущества (1 650 000 драхм). Мизенский договор, фактически ставший дополнением к Брундизийскому миру, был отмечен пышными банкетами. Распределение консульства на 38–35 гг. учитывало интересы различных партий: в 38 г. — Антоний и Либон, 37 г. — Октавиан и Помпей, 36 г. — Гай Сосий и Доми-ций Агенобарб, 35 г. — Антоний и Октавиан (Арр. B.C., V, 73–74; Dio, 48, 37–39; Plut. Ant., 32).

С 39 г. Антоний был вынужден заняться парфянской проблемой. План Цезаря реализовывался с опозданием и в гораздо более худших условиях. Сам Антоний провел зиму 39–38 гг. в Афинах вместе с Октавией, а против парфян была брошена армия Вентидия Басса (Арр. B.C., V, 74–75; Dio, 48, 39; Plut. Ant., 31–32). Вентидий добился блестящих успехов. Выступив в Азии, он нанес поражение Лабиену, заставив его отступить в Киликию. В горах Тавра Лабиен был разбит и бежал на Кипр, где и погиб. Вентидий послал в Сирию конницу Попедия Силона, а затем выступил сам. Во втором сражении был разбит Франнипат, полководец царевича Пакора. Сирия и Палестина стали римскими. Вентидий получил небывалые почести, титул императора и право чеканки монеты с собственным именем (Dio, 48, 39–41; Plut. Ant., 33–34; Liv. Epit., 127–128; Veil., II, 78).

В 38 г. Пакор с огромными силами вторгся в Сирию, перейдя Евфрат у Самосаты. Возле горы Гиндар была разбита его 20-тысячная армия. Вентидий отразил парфянское вторжение (Flor., IV, 9, 6; Veil., II, 78; Plut. Ant., 33–34; Dio, 49, 19–21). Римляне перешли в наступление: Сосий активно действовал в Сирии, Канидий победил армян, иберов и альбанов (Plut. Ant., 34), а сам Антоний усилил флот, вернул на престол Иудеи Ирода и готовился к мощному наступлении на Парфию.

Тем временем, на западе рушилась брундизийско-мизенская система. После Мизенского договора большая часть проскриптов вернулась в Рим (Арр. B.C., V, 74). Веллей сообщает о возвращении Тиберия Клавдия Нерона, Силана, Тития, Аррунтия, Сентия Сатурнина и др. (Veil., II, 77). Для большинства жителей Италии война уже кончилась, гарантом мира становился Октавиан, а Секст Помпей превращался в фактор нестабильности. Из защитника республики он стал превращаться в предводителя пиратов.

В этой ситуации Октавиан смог начать наступление. События начались с измены пирата Менодора, управлявшего Сицилией и Корсикой. Через доверенных лиц он договорился о передаче войск и провинций Октавиану, получив за это всаднический ранг (Арр. B.C., V, 78, 80; Dio, 48, 45). Не имея достаточного количества кораблей, Октавиан обратился к Антонию, который потребовал не нарушать договор. Октавиан начал подготовку к войне собственными силами (Арр. B.C., V, 78–79).

В том же 38 году Октавиан встретил свою любовь. Он женился в третий раз[82] на Ливии Друзилле, забрав ее у вернувшегося из Сицилии Тиберия Клавдия Нерона. В момент их встречи будущей императрице было 20 лет. У нее уже был сын от Нерона, будущий император Тиберий, а в доме Октавиана родился второй сын, Друз Клавдий Нерон (Dio., 48, 45; Veil., II, 79). Этот брак продлился 52 года до самой смерти Августа, Ливия пережила его на 15 лет и умерла уже при Тиберий.

В 38 г. Октавиан атаковал Сицилию из Тарента, из Этрурии вышел флот Кальвизия Сабина и Менодора. В морском сражении у Энарии Кальвизий потерпел поражение. Впрочем, командовавший флотом Помпея либерт Демохар ушел в Сицилию, и Кальвизий продолжил наступление. На соединение с ним вышли уже высадившиеся в Сицилии войска Октавиана (Арр. B.C., V, 81–84; Dio., 48, 46–47; Liv. Epit., 128). Возле Скиллея флот Октавиана был атакован Помпеем и понес большие потери. Чуть не погиб сам Октавиан. Подход Кальвизия и Менодора заставил противника отступить, но правительственная эскадра попала в шторм, уничтоживший половину судов (Арр. B.C., V, 84, 92; Dio., 48, 47–48; Liv. Epit., 128). Первая атака против Сицилии завершилась неудачей, Менодор снова перешел к Помпею, а народ продолжал выражать недовольство Октавианом (Dio., 48, 54; Арр. B.C., V, 96; Suet. Aug., 16).

В 37 г. в Италии появился Антоний. Напряженность в отношениях сохранялась, но общность интересов оказалась сильнее. При помощи Октавий Меценат, ведущий переговоры со стороны Октавиана, сумел достичь соглашения (Арр. B.C., V, 92; Dio., 48, 54; Plut. Ant., 35). Главной целью Октавиана и Мецената было стремление развязать руки для новой войны с Помпеем.

Весной 37 г. в Таренте встретились Антоний и Октавиан. Оба продлили себе триумвирские полномочия на 5 лет вперед, не продлевая полномочий Лепида. Октавиан санкционировал парфянский поход и дал коллеге 20 000 пехотинцев, в свою очередь, Антоний фактически признал право Октавиана вести войну с Помпеем и передал ему 120 кораблей. К этому обмену был добавлен «дар Октавий» — 1 000 солдат для Антония и 10 или 20 кораблей для Октавиана. После заключения договора, Антоний уехал в Сирию (Арр. B.C., V, 94–95; Dio., 48, 54; Plut. Ant., 35). Тарентинский договор стал развитием брундизийской системы с некоторыми дополнениями. Фиксируя силовой паритет главных лиц, Октавиана и Антония, соглашение убирало из системы руководителей «второго эшелона», Лепида и Секста Помпея. В последующий период начинается и нарушение равновесия. В 37–33 гг. Октавиан медленно, но верно становится более сильным партнером.

В 37 г. из Галлии вернулся Агриппа, которому и было поручено ведение военной кампании. Основной силой Помпея был огромный флот (350 кораблей), Агриппа начал масштабное строительство судов и набрал 20 тыс. гребцов из освобожденных на волю рабов. Для тренировки был устроен огромный полигон, созданный в результате соединения двух озер, Авернского и Лукринского (Flor., IV, 8, 6; Арр. B.C., V, 92, 95; Suet. Aug., 16; Veil., 79).

1 июля 36 г. Октавиан начал наступление. Предполагался тройной удар: с севера Сицилию атаковал Октавиан, которого прикрывал флот Агриппы, с юга, из Африки, наступал Лепид, из Тарента наносили удар корабли Антония под началом Статилия Тавра. Помпей оставил против Лепида один легион Плиния Руфа и сосредоточил главные силы армии и флота у Мессаны и Липар с целью отразить основного противника (Арр. B.C., V, 97–98). Подобный план показывает, что Помпей руководствовался не только военными, но и политическими соображениями, рассчитывая на разногласия между Октавианом и Лепидом.

Лепид высадил в Сицилии огромные силы, 12 легионов и 600 нумидийских стрелков, для обеспечения переправы было выделено 1 000 транспортов и 70 боевых кораблей. Опальный триумвир явно рассчитывал занять остров и вернуть прежние позиции во власти (Арр. B.C., V, 98–99; Dio., 49, 1). Высадка прошла успешно, Лепид занял Липары и осадил Лилибей.

Напротив, на севере наступление захлебнулось. Буря заставила флот Тавра отступить в Тарент, а Октавиан, продолжавший плавание, потерял 30 кораблей и множество либурн (Арр. B.C., V, 98–102; Dio., 49, 1; Veil., II, 79). Наступление вскоре возобновилось, на острове высадились войска Валерия Мессалы, а Агриппа атаковал у Мил эскадру Демохара (40 кораблей). На помощь подошла вторая эскадра Аполлофана (45 кораблей), а затем и сам Помпей с главными силами флота (70 кораблей). После ожесточенного морского сражения, победу одержал Агриппа, Помпей потерял 30 кораблей (Арр. B.C., V, 105–108; Dio., 49, 1–4; Veil., II, 79, 4; Liv. Epit., 129).

Успех при Милах позволил продолжить наступление на суше. С 3 легионами и 500 всадников Октавиан высадился у Тавромения. Помпей захлопнул кольцо, отрезав войска с моря. Октавиан чуть не погиб и с остатками флота с трудом добрался до италийского побережья. Командование армией было передано Л. Корнифицию, который с трудом добрался до Тиндариды. Образовавшийся плацдарм был прикрыт флотом Агриппы (Арр. B.C., V, 111–115; Dio., 49, 4-7; Veil, II, 79, 4; Suet. Aug, 16).

Октавиан наращивал силы под прикрытием флота. Вскоре его армия в Сицилии выросла до 7 легионов, 14 было у Лепида. Армия Лепида двигалась к Мессане, а 10 легионов Помпея заняли оборону на небольшом пятачке в районе Мессаны, Мил, Тиндариды и Навлоха (Арр. B.C., V, 116–117). Теперь Агриппа мог нанести решающий удар. 3 сентября 36 г. при Навлохе состоялось генеральное сражение между флотами Агриппы и Помпея. Согласно Аппиану, обе стороны имели по 300 кораблей, но современные ученые полагают, что у Помпея было не более 200. Помпей был разгромлен, у него осталось всего 17 судов (Dio, 49, 8–10; Арр. B.C., V, 118–121; Veil, И, 79, 5; Liv. Epit, 131).

Война закончилась. Помпей оставил Сицилию, а окруженные легионы Плиния Руфа сдались Лепиду (Арр. B.C., V, 122; Dio, 49, 2). Помпей бежал в Малую Азии, пытался добиться поддержки Антония, но затем поднял мятеж, был захвачен в плен и казнен по приказу Антония (Арр. B.C., V, 133–140; Dio, 49, 17–18; Veil, II, 79, 5; Liv. Epit, 131).

Теперь произошло столкновение между Октавианом и Лепидом. После присоединения Плиния Руфа, у Лепида было 22 легиона. Он запретил городам Сицилии принимать гарнизоны Октавиана и потребовал передачи ему острова и возвращения статуса триумвира. Свое слово снова сказали солдаты, Октавиан прибыл в лагерь Лепида с небольшой свитой, армия перешла на его сторону, и теперь уже Лепид униженно молил о пощаде. Ему сохранили жизнь и сан великого понтифика и консуляра, однако оставшуюся жизнь (до 12 г. до н.э.) Лепид прожил на положении опального вельможи (Liv. Epit, 129; Suet. Aug, 16; Dio, 49, 11–12, 14; Veil, II, 80).

Сицилийская война создала новую политическую ситуацию. Остатки республиканцев и помпеянцев окончательно прекратили сопротивление. Большинство высокопоставленных проскриптов и бывших сторонников Брута и Кассия уже покинули Помпея, другие сдались. Большинство простых солдат были зачислены в армию Октавиана. Гораздо более жестоким образом поступили с рабами: 30 000 пленных рабов были возвращены хозяевам, несколько тысяч, чьи хозяева не нашлись или погибли, были казнены (Арр. В. С, V, 131; Dio, 49, 12). Пропаганда Октавиана объявила войну акцией против беглых рабов и пиратов, фактически идентифицировав ее с антипиратской операцией Гнея Помпея в 67 г. (R.g, 25).

Отстранение Лепида было символично в плане смены элит. Сошли со сцены старые легаты Цезаря: в 43 г. умерли Фуфий Кален и Квинт Педий, в 42 г. — П. Ватиний; Требоний, Д. Брут и Минуций Базил погибли как заговорщики. После 41 г. мы ничего не слышим о Сервилии-младшем. После блестящего триумфа, умер Вентидий Басе, а после 39 г. ушел из политики самый молодой из цезарианских легатов, Азиний Поллион. Вместе с тем, создавалась новая элита. Молодые «неоконсерваторы» уверенно брали власть в свои руки. Агриппа в полной мере показал свои полководческие таланты, а Меценат превратился в талантливого дипломата и организатора спецслужб. На службе Октавиана оставались старые сотрудники Цезаря, Оппий и Бальб. Выдвигались новые военные и политические лидеры: Тиб. Статилий Тавр, Л. Семпроний Атратин, С. Педуцей, Волькаций Тулл. Сицилийская война сильно укрепила позиции Октавиана. Его армия насчитывала 45 легионов, 25 000 всадников и множество легковооруженных (Арр. B.C., V, 127–128). После войны он имел сильный флот, к тому же имевший боевой опыт. По численности (около 30 легионов) и качеству армии и флота Антоний был значительно слабее. Октавиан получил «безмерные почести» (Арр. B.C., V, 130–132).

Октавиан, чувствовавший себя достаточно уверенно, смог изменить свой курс. В программной речи он заявил о наступлении мира, режим проскрипций, конфискаций, голода и междоусобиц стал уходить в прошлое. Репрессии прекратились, Октавиан выдвинул идею «римского мира». Его отряды начали борьбу с грабителями в Италии. В 35–34 гг. Октавиан совершил поход в Далмацию, которая стала буфером, закрывшим Италию с востока. Началось активное строительство, чинились общественные здания, восстанавливались акведуки, появилась обширная программа восстановления храмов. Новая власть начинала мирное строительство.

Напротив, Антоний устранялся из римской политики, все больше и больше попадая в зависимость не только от женских чар Клеопатры, но и от политических, материальных и финансовых ресурсов востока. После Тарентинского договора, он выехал в Малую Азию, а осенью 37 г., еще не расторгая брака с Октавией, женился на Клеопатре и признал себя отцом ее двух близнецов, Александра Гелиоса и Клеопатры Селены (Plut. Ant., 36). Клеопатра увеличила свои владения, добавив к Египту Финикию, Келесирию, часть царства Ирода и часть Киликии, Набатейской Аравии и Кипра. Если Октавиан продолжал традиции Цезаря, создавая римский вариант Империи, то Антоний делал то, что приписывали Цезарю его противники — он строил эллинистическо-восточную монархию. В греческом мире культ Антония и Клеопатры принял характер культа Диониса и Афродиты, а в Египте — Изиды и Озириса.

В 36 г. Антоний выступил против Парфии. Для похода были собраны огромные силы, 18 легионов и 16 000 всадников (Liv. Epit., 130). Веллей называет цифру 13 легионов (Veil., II, 82, 1). Согласно Плутарху, у Антония было 60 000 римской пехоты (наиболее вероятно число 13–16 легионов), 10 000 галльской и испанской кавалерии и 30 000 союзников.

План Антония был, по сути, планом Цезаря, разработавшего маршрут вторжения через Армению. После блестящих побед Вентидия, Антоний лично взял на себя задачу нанесения последнего удара. Он не стал зимовать в Армении, чтобы атаковать парфян весной, но уже в зимнее время вторгся в Мидию Атропатену и осадил ее столицу Фрааспы. Осада затянулась, Антоний потерпел неудачу: 10-тысячный отряд Станиена, находившийся при обозе, был перебит парфянами, а гарнизон сумел сжечь осадные машины (Plut. Ant., 38–39; Veil., II, 82; Flor., IV, 10, 2–10).

К городу подошли главные силы царя Фраата, около 40–50 000 человек. Это была по большей части конная армия, в которой были как тяжелая, так и легкая конница. В сражении римляне потеряли 3 000 убитыми и 5 000 ранеными, после чего Антоний начал отступление. Отступление от Фраасп к реке Араке длилось 27 дней, несколько раз Антоний был на грани разгрома. Наконец, потеряв 20 000 пехоты и 4 000 конницы (вероятно, без учета отряда Станиена) римляне вышли к реке. Около половины потерь пришлись на болезни и трудности похода (Plut. Ant, 39–50; Dio., 49, 22–23; Liv. Epit., 130; Flor., IV, 10). Все источники однозначно оценивают поход как поражение.

Вероятно, в историографии недооценивается воздействие парфянской неудачи на судьбу Антония. Именно этот поход подорвал силы его армии и поставил его еще в большую зависимость от египетской царицы. Когда Октавия прибыла на восток с большим количеством провианта, войск и денег, Антоний принял провиант, но отослал саму Октавию в Рим, показав, что брак расторгнут. Октавия продолжала жить в доме мужа, что опять-таки работало на пропаганду Октавиана, превратившую ее в новую жертву Антония (Plut. Ant., 51, 53–54).

В 34 г. Антоний несколько компенсировал парфянскую неудачу. Царь Мидии Атропатены поссорился с Фраатом и обратился к Антонию. Последний вступил в Армению и захватил царя Артавазда. Армения попала под римский контроль, а Александр Гелиос был помолвлен с дочерью мидийского правителя (Plut. Ant., 50, 52, 53; Liv. Epit, 131; Veil., II, 82; Dio., 49, 39–41).

Этот достаточно сомнительный успех позволил Клеопатре открыто декларировать провозглашение создаваемой ими системы. Осенью 34 г. в Александрии был отпразднован триумф по поводу «победы» над Парфией. Клеопатра была объявлена царицей царей, а в ее державу вошли Египет, Кипр, Келесирия и Африка (видимо, Кирена). Кипр, Кирена и часть Келесирии были римскими провинциями. Цезарион (Птолемей Цезарь) был признан законным сыном Цезаря и соправителем матери. Сыновья Антония и Клеопатры получали свои царства — Птолемей — Сирию, Финикию и Киликию (все три — римские провинции), а Александр Гелиос — Армению, Мидию Атропатену и независимую Парфию. Чуть позже Антоний признал наследниками своих сыновей от Клеопатры. Сам он оставался римским триумвиром, божественным монархом, Дионисом, супругом Изиды-Клеопатры и отцом царей царей. Некоторые документы показывали, что 34 год мыслился как начало новой эры. Ходили пророчества о подчинении Рима востоку.

С 33 г. началась пропагандистская война между Антонием и Октавизном. Главным обвинением против Антония стали национальная измена, его брак с Клеопатрой и раздача римских провинций (Dio., 50, 1). Октавиан явно переигрывал своего противника, его лейтмотивом была защита всего национального и исконно римского против восточного варварства. 33 год стал годом формального окончания триумвирата. Если Антоний продлил власть без какой-либо декларации, то Октавиан фактически перестал использовать титул в документах, а позже, в «Деяниях» он написал, что занимал должность в течение 10 лет (R.g., 7; Suet. Aug., 27). Наследник Цезаря подчеркивал конец чрезвычайного положения.

В 32 г. возникла ситуация, особенно благоприятная для Антония. Консулами стали его сторонники, Гай Сосий Сенецион и Гней Домиций Агенобарб, побывавший и в армии Брута и Кассия (44–42 гг.) и среди пиратов Секста Помпея (42–40 гг.). После 40 г. он перешел на службу к Антонию. Сосий открыто выступил с обвинениями против Октавиана, после этого в сопровождении охраны и вооруженных друзей Октавиан явился в сенат и выступил с обвинениями против Антония, зачитав завещание своего коллеги.

Конфликт принял открытый характер. Консулы и около 300 сенаторов бежали к Антонию, но большинство сенаторов (около 700) остались у Октавиана в Риме. Родственники и друзья Антония получили возможность покинуть столицу (Suet. Aug., 17). Вскоре появились первые перебежчики: старый легат Цезаря Мунатий Планк, консул 32 г. М. Тиций и другие. Октавиан предпринял блестящий пропагандистский ход, объявив войну Клеопатре. Это делало ее не «гражданской», а «внешней», объявленной по специальному обряду с метанием копья (Dio., 50, 4). Особая ситуация требовала и особой формы власти. Август писал-об особой присяге, которую дали ему перед войной «вся Италия» и западные провинции (Галлия, Испания, Африка, Сицилия и Сардиния) (R.g., 25){311}. Ее дали и высшие сановники государства и все находящиеся в Риме сенаторы. Аналогичную присягу принял Антоний. Ему присягали восточные провинции, Азия, Фракия, Греция, Македония, Египет, Кирена, острова, а также — вассальные цари и династы. Из формальной власти оба лидера превращались в «харизматических» вождей, не имевших каких-либо правовых ограничений{312}.

В 31 г. военные действия открыл Антоний. Вместе с Клеопатрой он прибыл в Эфес и велел Канидию Крассу с 16 легионами двигаться к побережью Эгейского моря. Плутарх оценивает его сухопутную армию в 100 000 человек, хотя число 16 легионов предполагает меньшую численность (Plut. Ant., 16). В. Тарн оценивает его силы в 19 легионов (12 — с восточной границы и 7 — из Македонии), которые, впрочем, составляли не более 60–65 000 человек. Еще 11 легионов были рассредоточены в Киренаике, Сирии, Египте и Македонии. Большую роль в армии Антония играли контингенты вассальных царей (Таркондимота Киликийского, царя Каппадокии Архелая, иудейского царя Ирода и др.). В. Тарн оценивает вассальные отряды в 10–12 000, но их могло быть и больше (Plut. Ant., 56–57, 61){313}. Плутарх сообщает о 12 000 кавалерии (Plut. Ant., 61). Флот Антония насчитывал 800 кораблей, 200 из которых поставила Клеопатра (Plut. Ant., 61). Из-за некомплекта многие пришлось уничтожить или оставить неиспользованными, а потому общее число сократилось до 500 (Plut. Ibid.).

Источники подчеркивает огромные размеры кораблей, среди которых были суда с 8 и 10 рядами весел (Plut. Ant., 61; Veil. II, 84). Уже с начала кампании в ставке Антония шла борьба между его военачальниками и Клеопатрой. Несмотря на желание военачальников Антония отослать Клеопатру в Египет, царица настояла на своем присутствии (Plut. Ant., 56).

По приказу Октавиана, свободные должны были внести в казну 1/4, а либерты — 1/8 имущества. Эти огромные поборы прошли спокойно (Plut. Ant., 58). Для войны наследник Цезаря выделил 80 000 пехоты и 12 000 кавалерии (Plut. Ant., 61). Плутарх оценивает его флот в 250 кораблей (Plut. Ant., 61), но, вероятно, более справедлива оценка Флора, называющего число 400 (Flor., IV, 11, 4). Все источники отмечают качественное превосходство армии и флота Октавиана (Plut. Ant., 62; Dio., 50, 11). Политическое руководство осуществлял Октавиан, военное командование и непосредственно — командование флотом — Агриппа, а сухопутные войска подчинялись Статилию Тавру.

Войска Антония расположились на зиму между Коркирой и Мефоной, флот стоял у мыса Акций. Первоначально Антоний планировал атаку Италии, но к Акцию подошли армия и флот Октавиана (Plut. Ant., 62; Dio., 50, 11–12). После этого Агриппа совершил маневр, захватив Левкады, Патры и Коринф (Dio., 50, 13; Flor., IV, 11, 4–5; Veil. II, 84, 2). Веллей Патеркул справедливо полагает, что вражеский флот был побежден еще до сражения (Veil. II, 84, 2). Будучи отрезан от подвоза продовольствия, Антоний был вынужден дать сражение, В его армии шли постоянные споры: римское командование во главе с Канидием настаивало на сухопутной битве, а Клеопатра требовала морского сражения. 2 сентября 31 г. произошло морское сражение при Акции.

Описание сражения в наших источниках оставляет много неясностей. Согласно Плутарху, Октавиан оттянул свое правое крыло, чтобы выманить противника из залива. Начался ближний бой, стороны использовали огнеметы и катапульты, а корабли Октавиана превосходили противника маневренностью. Агриппа начал растягивать левое крыло, чтобы зайти в тыл неприятелю, Геллий Публикола (командующий правым крылом Антония) повторил его маневр, но эскадра Аррунтия ударила в стык. В этот момент Клеопатра с эскадрой из 60 кораблей внезапно повернула на Египет, за ней последовал Антоний. Как сообщает Плутарх, он провел три дня в полном отчаянии, и только на четвертый день женщины из свиты царицы отвели его к Клеопатре. Флот продолжал сопротивляться и только вечером 300 кораблей сдались Октавиану (Plut. Ant., 65–67; Dio., 50, 29–35; Suet. Aug., 17; Veil., II, 85).

Сомнительность версии заключается в том, что виновниками поражения оказываются те, кто был более всех заинтересован в победе, Антоний и Клеопатра. В. Тарн предлагает иной вариант: после маневра Агриппы, эскадры левого крыла и центра из флота Антония ушли в гавань, а эскадры правого крыла, в тылу у которых стояли корабли Клеопатры, , сдались противнику. Только тогда Клеопатра взяла курс на Египет, за ней последовали 40 кораблей Антония{314}.[83]

Получается, что Клеопатра и Антоний оказались в безвыходном положении, и иного варианта поведения у них просто не было. Версия Тарна более вероятна, но и в ней остается много неясного.

Более или менее достоверным можно считать следующее: уход кораблей Антония и Клеопатры произошел только тогда, когда исход сражения был уже решен. Сопротивление флота Антония явно не было сильным: в сражении погибло 5 000 человек, что мало для столкновения таких армад, а из 500 (или менее) кораблей погибло не более 100 (300 сдались, а 100 ушли с Клеопатрой и Антонием) (Plut. Ant., 67). Исход сражения снова решили ее рядовые участники, уже не желавшие проливать кровь ради амбиций своих лидеров. Армия Антония, 19 легионов и 12 000 всадников, брошенная своим командующим Канидием, сдалась противнику (Plut. Ant., 68; Veil., II, 85).

Весной 30 г. Октавиан с большими силами двинулся на Египет через Сирию, а войска Корнелия Галла заняли Кирену (Plut. Ant., 69; Suet. Aug., 17; Dio., 51, 5). Летом 30 г. армия наследника Цезаря подошла к границам Египта. На сторону победителя перешел последний союзник Антония, царь Ирод (Plut. Ant., 71). Антоний просил дать ему право жить как частное лицо, а Клеопатра соглашалась на собственное низложение с целью сохранения династии. Октавиан отказал Антонию и обещал царице проявить снисхождение, если она убьет или изгонит Антония.

Взяв Пелузий, Октавиан шел к Александрии. Собрав войска и флот, Антоний дал последнюю битву. Флот и кавалерия сдались Октавиану, а пехота потерпела поражение (Plut. Ant., 74–75; Dio., 51, 9–10). После поражения Антоний покончил с собой (Plut. Ant., 76–77; Dio., 51, 10; Liv. Epit., 133). 1 августа 30 г. Октавиан вступил в Александрию. Последовало самоубийство Клеопатры, будто бы пытавшейся найти компромисс с победителем, но решившей покончить с собой, поняв, что он намерен провести ее в триумфе (Plut. Ant., 78–80, 84; Dio., 51, 11–13; Suet. Aug., 17; Flor., IV, 10). Есть версия, что самоубийство было результатом тонкого плана, разыгранного Октавианом.

Большинство сторонников Антония были помилованы, есть сведения только о казни нескольких человек, включая Канидия и Кассия Пармского (Veil., II, 87; Oros., VI, 19–20). Политика милосердия продолжалась. Египет стал римской провинцией, а захваченная казна Птолемеев окупила военные расходы (Dio., 51, 15–18; Liv. Epit, 133; Suet. Aug., 18, 2). Из Египта Октавиан отправился в Сирию и Малую Азию. Области, переданные Клеопатре, стали римскими провинциями.

Победная эйфория прошла по всей Италии. Повсюду устраивались победные жертвоприношения, придумывались все новые и новые праздники (Dio., 51, 19). Происходит официальное осуждение памяти Антония (Ibid.). Напротив, Октавиан оказался в центре сыпавшихся на него почестей. 13–15 августа 29 г. он торжественно отпраздновал три триумфа, паннонский, актийский и александрийский (Dio., 51, 21). Это был апофеоз Октавиана, но это было и празднование общей победы. Интересно, что в этом празднике преобладала мирная символика (плуг с волами, козерог с рогом изобилия, богиня Мира){315}. Быть может, впервые за долгие годы римляне праздновали по-настоящему. Рим праздновал конец гражданских войн.