Рыцари Старого и Нового Света

Рыцари Старого и Нового Света

Однако самым распространенным жанром массовой литературы, причем самым читаемым и почитаемым именно в Испании и как раз в эпоху завоевания Америки, были рыцарские романы. Они, можно сказать, составляли стержень культуры конкистадоров и во многом определили их духовный облик. Речь идет не только о вере в чудесное, но также о самосознании завоевателей Америки и об их восприятии реальности Нового Света. Потому-то разговор о рыцарском романе следует выделить в отдельную подглавку.

Испанский рыцарский роман переживает эпоху расцвета в XVI в., когда в Англии и Франции этот жанр давно уже отошел в прошлое. На испанском языке рыцарские романы появились в конце XV в.: сначала «Тирант Белый», переведенный с каталанского, затем «Рыцарь Сифар» безвестного испанского сочинителя. Однако повальное увлечение рыцарским романом в Испании началось после выхода в свет знаменитого «Амадиса Галльского». Гарси Родригес де Монтальво, королевский наместник города Медина-дель-Кампо, взял рукопись неизвестного автора об Амадисе Галльском, расцветил ее своей неуемной фантазией, усложнил сюжет, расширил повествование до тысячи страниц и опубликовал в 1508 г. в Сарагосе. Книга имела потрясающий успех, и новые «Амадисы» начали плодиться, как кролики. Пример подал тот же Монтальво: вдохновленный успехом, он выпустил в 1510 г. продолжение романа — «Подвиги Эспландиана», сына Амадиса. И пошло и поехало: одна за другой стали выходить книги о подвигах брата Амадиса, и сыновей Амадиса, и внуков Амадиса, и племянников Амадиса, и двоюродных племянников Амадиса… А также других рыцарей, под стать славному роду. В целом, с 1508 по 1550 г. было издано более пятидесяти новых рыцарских романов.

Обложка пятого тома «Амадиса Галльского» — романа «Подвиги Эспландиана»

Эти романы описывали подвиги какого-нибудь знаменитого рыцаря, который побеждал полчища врагов, одолевал чудовищ, наказывал злодеев, освобождал из плена благородных девиц, прорывался к славе и счастью через запутаннейшие хитросплетения судьбы. А еще эти рыцари беспрестанно путешествовали — поэтому их по праву называли странствующими рыцарями. Дон Кихот, как вы помните, приняв решение стать рыцарем, тут же отправился в путь. Только он странствовал по родной Испании, а вот его излюбленные герои предпочитали путешествия в далекие страны, населенные великанами, карликами, чудовищами, амазонками, волшебницами, драконами, единорогами.

Литература эта большей частью не отличалась высокими художественными достоинствами. Как бы там ни было, все эти романы читали взахлеб, читали в одиночку и вслух, собираясь семьями и компаниями, читали и в королевском дворце, и в крестьянской хижине, читали в домах горожан и в тиши монастырей, читали дамы и кавалеры, старики и подростки. Доподлинно известно, что страстным любителем рыцарских романов был Карл V, и именно по его высочайшему заказу писалось продолжение романа «Белианис Греческий». Этой литературой увлекались даже такие отрешенные от мирского люди, как Игнатий Лойола, основатель ордена иезуитов, и монахиня святая Тереза де Хесус.

Но вот что любопытно. В эпоху расцвета жанра в Испании многие испанские интеллектуалы выступили с резкой критикой рыцарского романа, обвиняя его в лживости и в дурном влиянии на подрастающее поколение. Так, известный писатель Антонио де Гевара в книге об основах воспитания, опубликованной в 1539 г., категорически заявлял: «Надо бы принять закон, чтобы не печатали и тем паче не продавали рыцарские романы, ибо они возбуждают чувственность, склоняют к греху и расслабляют дух…». Однако испанцы совсем не прислушивались к такого рода суждениям — видимо, потому, что эта литература затрагивала некие глубокие струны национальной души. Действительно, герой рыцарского романа сочетал в себе, как истинный испанец, воинственность и религиозность, неколебимое чувство чести и жажду славы, отсутствие трезвого расчета и склонность к авантюрам; а главное, он всегда стремился «стоить больше», перешагнуть за границы пространства и человеческих возможностей. И перешагивал.

Волшебный мир рыцарского романа. Из иллюстраций к «Амадису Галльскому»

Вместе с тем, в отношении к заморским колониям критическая тенденция одержала верх при дворе, и в 1531 г. был принят закон о запрете на ввоз рыцарских романов в Новый Свет. Обращаясь к чиновникам Торговой палаты в Севилье, королева писала: «Мне сообщили, что в Индии провозят много пустых развлекательных романов и историй, таких как книги об Амадисе и прочие в том же роде; и полагая, что книги сии не послужат добром индейцам, ежели те станут читать их и занимать оными свои умы, я приказываю отныне и наперед не дозволять никому провозить в Индии иных книг, кроме тех, что поучают в нашей христианской религии». Такое распоряжение впоследствии повторялось многократно — повторялось потому, что ни в первый раз, ни в последующие оно не возымело никакого действия. Английский историк Ирвинг Леонард, основательно изучивший списки корабельных грузов, показал, что рыцарские романы в огромном количестве нелегально переправлялись в Америку. Там-то они были всего нужнее.

Итак, на один период времени пришлись три, казалось бы, разных события: открытие и завоевание Америки, распространение в Европе книгопечатания и бурное увлечение рыцарскими романами. Неудивительно поэтому, что в снаряжение конкистадора, наряду с арбалетом, мечом, аркебузой, кирасой входили и рыцарские романы. Читались они обычно вслух, в часы отдыха от битв и утомительных переходов.

Самих себя завоеватели Америки равняли с героями этих романов, — и, надо признать, не без оснований. Ведь конкистадоры тоже путешествовали в далекие неведомые страны и видели всяческие «чудеса»: необычайные растения, животных, людей, города и государства. Они тоже совершали немыслимые подвиги, горсткой воинов покоряя целые страны. Они также сражались с неверными и утверждали христианские идеалы. Рассказывают, некий конкистадор заслушивался рыцарскими романами, доверяя каждому их слову. В бою с индейцами он сражался с необыкновенным пылом, показывая чудеса храбрости. Когда же его, уже израненного, попытались увести с поля боя, он воскликнул в негодовании: «Оставьте меня! Ведь я не свершил еще и половины тех подвигов, что каждодневно совершает любой рыцарь из ваших книжек!». Что же касается подвигов, то, пожалуй, конкистадоры оставили рыцарей позади. Трудно представить себе, чтобы Амадис четыре года кряду продирался через девственную сельву, мучимый голодом, москитами, адской жарой, лихорадкой и постоянным ощущением опасности. Вряд ли Амадис смог бы потратить всю свою жизнь на поиски Эльдорадо, как иные из рыцарей конкисты.

И Новый Свет конкистадоры воспринимали в духе рыцарских романов. Что не удивительно: ведь его реальность временами превосходила все границы воображения. Не случайно, при виде столицы ацтеков Теночтитлана Берналь воскликнул, что чудес таких не видел и Амадис Галльский. Рыцарские романы горячили и без того донельзя разгоряченное воображение конкистадоров, которые с необычайной легкостью верили в самые фантастические слухи. Достаточно было какому-нибудь индейцу махнуть рукой в неопределенном направлении и наплести пару небылиц о городе, где стены и крыши домов из золота, как несколько сот человек очертя голову кидались в непролазную сельву себе на погибель. А часто у туземцев даже не возникало необходимости плести небылицы — достаточно было утвердительно отвечать на задаваемые вопросы. Этим, кстати, постоянно пользовались индейцы, чтобы побыстрее и подальше спровадить незваных гостей.

Важно подчеркнуть еще один существенный момент. Читатель уже смог составить представление, насколько глубоко географические и этнографические мифы укоренились в сознании западноевропейца к началу эпохи великих географических открытий. Но и на этом фоне испанцы являли особую приверженность к фантазиям и чудесам, что можно счесть отличительным свойством испанского национального сознания в XVI в. Историки, изучавшие ту эпоху, неоднократно отмечали, что испанцы жили как бы в зачарованном сне и гонялись за миражами, не желая видеть все более обострявшихся реальных проблем. Отчасти именно рыцарский роман оказал влияние на самосознание испанцев, погрузив их на столетие в «сон золотой». Но есть и другая, и, может, главная составляющая этого комплекса: открытие и освоение Америки — беспрецедентный в истории человечества опыт исследования двух громадных материков и покорения многих, в том числе и высокоразвитых народов. Эта грандиозная фантастическая эпопея сама по себе казалась чудесной, она служила питательной средой для жанра рыцарского романа, придавая ему как бы обоснованность в реальности; и она же питала коллективное воображение нации.