Похороны

Похороны

Позднее Зиновьев, вопреки действительности, утверждал, что

«простой народ, одухотворенный идеями Ленина, сымпровизировал эти похороны вместе с нами»[449].

Траурная процессия была грандиозной, однако ни в коем случае не стихийной. Церемонию похорон тщательно разработала комиссия под руководством Бонч-Бруевича. Многочисленным делегациям, всем до единой, были совершенно точно известны место сбора и маршрут следования[450].

В ночь с 26 на 27 января у гроба Ленина в Колонном зале оставались родственники, ближайшие друзья и другие видные лица. Смена почетного караула к утру все учащалась с целью расширить число участников. К 7.30 утра из зала вынесли почти все заполнившие его венки. Появились руководители партии и правительства. Вдоль стен были установлены скамьи для дипломатов и журналистов.

Церемония началась в 8.00. Места в особом почетном карауле заняли Зиновьев, Сталин, Калинин, Каменев и четверо рабочих. Затем — вместе с четверкой других рабочих — их сменили Бухарин, Рыков, Молотов, Томский. Оркестр Большого театра наполнил зал звуками траурного марша Шопена. В третий почетный караул вошли Дзержинский, Чичерин, Петровский и Сокольников. К 8.40 зал был уже набит до отказа представителями партийно-правительственной верхушки, рабочими делегациями и другими приглашенными. Оркестр играл скорбные мелодии Вагнера и Моцарта. Почетный караул сменился еще раз — Куйбышев, Орджоникидзе, Пятаков и Енукидзе. Оркестр умолк, и собравшиеся спели хором революционный гимн «Вы жертвою пали». У гроба Ленина встали его вдова, обе сестры и брат. Оркестр заиграл «Интернационал», и все подхватили припев.

Группами по четыре человека собравшиеся медленно покидали Колонный зал. У гроба остались только родственники Ленина и ближайшие его сподвижники. В 9.00 послышалась команда «Смирно!» Оркестр заиграл траурный марш, знамена были приспущены. Сталин, Зиновьев и четверо рабочих вынесли накрытый крышкой гроб из Дома Союзов. Двух названных членов Политбюро сменили другие — Калинин и Каменев. За гробом, обитым алой тканью, несли знамена Коминтерна и Центрального Комитета партии. За гробом шли родственники Ленина, вслед за ними — члены Исполкома Коминтерна, ЦК партии, правительства.

В то утро Красная площадь в 6.00 была закрыта для пешеходов. Вскоре туда начали стекаться делегации. Многие несли знамена с лозунгами, например, «Ленин везде, всегда, безраздельно с нами» (Ленинградская делегация)[451]. В 9.00 раздались первые звуки траурного марша, и через несколько минут гроб был помешен на специально построенное деревянное возвышение. Начались выступления ораторов. Первым говорил Григорий Евдокимов, заместитель Председателя Ленинградского Совета (обладавший, по слухам, самым зычным голосом в России)[452]: «Мы хороним Ленина. Всемирный гений рабочей революции отлетел от нее. Великан мысли, воли и дела умер.

Сотни миллионов рабочих, крестьян и колониальных рабов оплакивают смерть могучего Вождя… Со всех концов мира летят волны печали, траура, гнева. Враги… невольно склоняют свои знамена. Все поняли, что закатилась яркая звезда человечества. Из гроба своего Ленин встал перед миром во весь свой гигантский рост…

Вождем… основных масс человечества… был Ленин. Он имел все ключи к душам самой отсталой части рабочих и крестьян. Проникая в самую сердцевину человеческих пластов, он будил их самосознание, их классовый инстинкт…

Мы потеряли в Ленине главного капитана нашего корабля. Эта потеря незаменима, ибо во всем мире не бывало такой светлой головы, такого громадного опыта, такой непреклонной воли, какие были у Ленина.

Но… сотни тысяч учеников Владимира Ильича крепко держат великое знамя, миллионы сплачиваются вокруг них. И даже физической смертью своей отдает Ленин свой последний приказ: „Пролетарии всех стран, соединяйтесь!“» Речи перемежались исполнением «Интернационала».

Затем, на протяжении шести часов, тысячи тысяч скорбящих прошествовали мимо гроба. Рабочие были разбиты на колонны; идущие во главе колонн, приближаясь к гробу, наклоняли флаги и знамена. Оркестры исполняли траурные мелодии. Временами слышались рыдания, однако в целом сохранялось полное молчание. Говорить на морозе было слишком трудно. Столбик термометра опустился до –35°; была издана инструкция, запрещавшая детям участвовать в процессии[453].

Люди часами стояли у костров, ожидая своей очереди, чтобы вступить на Красную площадь. Живая масса людей, окутанных серой пеленой — от дыма костров и дыхания сотен тысяч — запрудила всю площадь. Ледяной туман нависал над площадью подобно «дыму от жертвенников», писал Дюранти[454]. Некоторые несли портреты Ленина — наподобие икон в крестном ходе. Другие скандировали лозунги, размеренно и протяжно:

«Мо-ги-ла Ле-ни-на ко-лы-бель сво-бо-ды всего че-ло-ве-че-ства»[455].

В 3.55 знамена ЦК и Коминтерна убрали с гроба. Сталин, Зиновьев, Каменев, Молотов, Бухарин, Томский, Рудзутак и Дзержинский подняли гроб и ровно в 4.00 опустили в подготовленный склеп. В эти мгновения вся Россия чтила память Ленина. Фабричные сирены, паровозные и пароходные свистки не умолкали целые три минуты. Шум был оглушающим. Ружейные залпы присоединились к артиллерийскому салюту: орудия стреляли каждую минуту. Ровно в 4.00 все радиостанции и телеграфные линии передали одно-единственное сообщение: «Встаньте, товарищи, Ильича опускают в могилу!» По всей стране на пять минут была прекращена всякая деятельность. Остановились в пути поезда, корабли: народ оплакивал ушедшего вождя.

Присутствовавшие на похоронах в Москве обнажили головы. Гроб был опущен в склеп в полном безмолвии, под грохот пушек и вой сирен. В 4.06 по радио и телеграфу передали новое сообщение:

«Ленин умер — ленинизм живет!»[456]

На Красной площади тысячи людей, стоя навытяжку, пели скорбный гимн большевиков. Похороны закончились[457].

Почти во всех городах России день похорон Ленина был отмечен траурными мероприятиями. В Киеве состоялась стотысячная демонстрация. В Вятке тысячи жителей заполнили площадь Большевиков, несмотря на отмену запланированной демонстрации ввиду особо суровых морозов[458]. В Харькове, Ростове, Костроме — всюду прошли многолюдные траурные церемонии, на которых произносились речи не только выражавшие скорбь, но и имевшие политическую подкладку. Провинциальная Россия демонстрировала московскому правительству свою полную и безоговорочную лояльность.

Во втором по величине городе страны, только что переименованном в Ленинград, в траурном шествии приняло участие 750 000 человек[459]. Колонны демонстрантов собрались на площади Жертв Революции, где пылало 53 костра — по числу прожитых Лениным лет. В 4.00 грянул салют из пушек Петропавловской крепости, завыли сирены на предприятиях и военных кораблях. Руководство петроградской партийной организации приложило громадные усилия с целью побудить население принять участие в траурном шествии. 25, 26 и 27 января в печати появились призывы к горожанам выйти на демонстрацию:

«Все, как один, на улицы — в ряды траурной демонстрации»[460].

Организация была четкой: каждый хорошо знал, куда и когда ему явиться. Гордон, председатель комиссии по проведению демонстрации, прямо объявил, что в событии должны участвовать все без исключения: рабочие, служащие, студенты, солдаты, матросы[461]. Были открыты медицинские пункты для оказания первой помощи обмороженным, подобные пункты находились и при каждом военном подразделении[462].

Траурные шествия, гром салюта и завывания сирен, прекращение работы на пять минут — все эти мероприятия, сопровождавшие похороны Ленина, явились важными элементами дальнейшего развития и распространения культа вождя. Скорбь по ушедшему лидеру объединила всю нацию. Имя Ленина послужило связующим материалом после его смерти — точно так же, как оно служило при жизни. Наиболее знаменательной чертой дня похорон стала солидарность, выраженная миллионами людей, стоявших с непокрытыми головами 27 января.

Другой, не менее разительной особенностью похорон Ленина (преимущественно самых последних минут погребения) было странное отсутствие ритуальных обрядов, связанных с телом покойного[463]. Салют был отдан, знамена приспущены, головы обнажены, и только. Согласно традиционному православному обряду, над гробом всегда читали молитвы, а в заключение священник посыпал гроб землей. Молитвы пели и в момент предания тела земле. В данном случае, когда Ленина опустили на место последнего упокоения, не произносилось ни слова. Никто не бросал горсти земли на гроб. Над телом усопшего вождя не совершалось никаких обрядов. Обрядам над телом Владимира Ильича Ульянова еще только предстояло совершаться — и в течение гораздо более длительного времени, нежели это можно было тогда вообразить.