Ленин в 1917 году

Ленин в 1917 году

Февральская революция не выдвинула одаренных вождей ни во Временном правительстве — органе власти, учрежденном временным комитетом Государственной Думы — ни в Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов, стихийно возникшем образовании, притязавшем на то, чтобы представлять «народ». В тот революционный год стремление к народному представительству все более возрастало. В процессе распада страны местные комитеты и советы росли по всей бывшей империи как грибы — по мере того, как революция распространялась из столиц в провинцию. Узы лояльности, привычки и страха, скреплявшие обширную многонациональную империю, исчезли, едва только Россия раздробилась на мелкие части.

Стандартные описания 1917 года советскими историками изображают усиливающуюся анархию как фон деятельности В. И. Ленина — бога, буквально явившегося ex machina, — приехавшего поездом на Финляндский вокзал Петрограда в ночь на 3 апреля с тем, чтобы спасти революцию от призрака реставрации царизма. Безусловно, важность руководства Ленина в 1917 г. трудно переоценить. Октябрьская революция непредставима без его тактического гения и неукротимой энергии. Однако и то, и другое следует рассматривать вкупе с другими факторами, объясняющими успех переворота: это — многочисленные ошибки Временного правительства, организационный и ораторский дар Троцкого, прибывшего в Петроград в мае и только позднее формально присоединившегося к большевистской фракции; эффективность партийной военной организации — и, конечно же, простое везение. Более того, хотя Ленин прилагал максимум усилий и употреблял всю свою партийную власть, дабы убедить своих сторонников поддержать его позицию (даже если она претерпевала ошеломляюще быстрые изменения), он далеко не всегда добивался успеха — вплоть до самого конца.

Для большевистской партии в 1917 г. была характерна открытая полемика. Взгляды правых и умеренных большевиков нередко одерживали верх — в ущерб ленинским. Невзирая на отступления и очевидные поражения — как внутри партии, так и на более широкой арене революционной России, — Ленин сохранял уверенность в своей способности направить партию к победе революции и властно заряжал этой уверенностью окружающих. Главная сила Ленина в 1917 г. заключалась в его твердой решимости извлекать все возможное из меняющихся обстоятельств и в его готовности приспосабливать свои лозунги к непостоянным требованиям масс. Он не поколебался, к примеру, заручиться поддержкой крестьянства с тем, чтобы ускорить установление диктатуры пролетариата. С хладнокровным упорством он подчинял все средства одной цели — захвату революционной власти ради воплощения на практике собственного видения социалистической России.

Множество раз на протяжении того насыщенного событиями года последовательная линия Ленина служила ориентиром в хаосе событий. По мере того как политически раздробленная Россия погружалась в общественную смуту, непоколебимая вера Ленина в свою правоту составляла все более резкий контраст шатаниям и колебаниям не столь волевых политиков. Написанное им поражает разнообразием тональности: здесь и почти утопические размышления (книга «Государство и революция»), и полемически заостренные обращения к сподвижникам, которых он то убеждает, то стыдит, пытаясь склонить к мнению о необходимости вооруженного восстания. Не впадая в слишком большое преувеличение, можно сказать, что Ленин добился власти потому, что один из всех настаивал на обладании ею. Его конечный триумф над разногласиями, казавшимися неразрешимыми, побудил позднее его соратников наделить Ленина едва ли не магическими свойствами, сделав из него объект культа[115]. Задачи Ленина, сформулированные им в знаменитых «Апрельских тезисах», сполна отражали его крайний волюнтаризм. Хотя Россия только что вступила в «буржуазную» фазу развития, Ленин призвал к отказу от всякого сотрудничества с «буржуазным» Временным правительством, настаивая на том, чтобы власть, которую оно делило с Советами, перешла к последним. Теоретическая предпосылка речи Ленина сводилась к следующему: период политической гегемонии буржуазии в России уже подходит к концу — по прошествии шести недель, тогда как социал-демократы отводили господству буржуазии несколько десятилетий. Ждать окончания буржуазной стадии развития означало присутствовать при внедрении капитализма и укреплении парламентской демократии, зная наверняка, что ни ему, ни его поколению не дожить до социалистической революции, делу которой они посвятили свои жизни. А если, к тому же, предсказаниям не следует особенно доверять? Насколько близко демократические страны Запада подошли к социалистической революции? Разве исключено, что процесс созревания буржуазной республики на деле приостановит движение России в сторону социализма? А если социалистическая революция произойдет не скоро, кто возглавит революционный авангард через тридцать-пятьдесят лет? Уж никак не Ленин. Эти тревожные сомнения явственно различимы в статьях и выступлениях Ленина последующих семи месяцев. Ленин занял непопулярную позицию протеста против продолжающегося участия России в войне, смягчив свое первоначальное (еще более непопулярное) требование, содержащееся в речи, с которой он обратился к большевистской аудитории в ночь своего приезда в Петроград — требование о немедленном прекращении военных действий. Со временем он сумел убедить всю партийную организацию перейти на его сторону.

На внутреннем фронте революция стремительно левела, благодаря (как Ленин и предвидел) не революционному авангарду, а главным образом в результате стихийных действий тех самых элементов, на которые Ленин менее всего рассчитывал в своих ранних теоретических построениях: крестьяне захватывали поместья; солдаты, матросы и рабочие умножали ряды сторонников большевиков — особенно заметно с лета 1917-го. Нетерпеливое подстегивание немедленных и радикальных социальных перемен имело результатом вспышку насилия. 3 июля в столице произошли беспорядки, что только укрепило отрицательное отношение правительства к большевикам.

Большевистских лидеров не без оснований встревожило обращение Временного правительства к верным войскам и его открытая угроза разоблачить изменнические связи Ленина с Германией[116]. Противники Ленина обвиняли его в предательстве с момента его появления в Петрограде; кампания преследований усилилась после неудачи «Июльских дней», когда Александр Керенский, глава Временного правительства, издал приказ об аресте Ленина и других видных большевиков. Троцкий, Луначарский, Каменев и Александра Коллонтай — наиболее известная женщина в партии большевиков — подверглись тюремному заключению; Ленин и Зиновьев скрылись в Финляндии. Шансы большевиков вновь возросли в конце августа, отчасти благодаря их неустанной пропаганде, но еще более в связи с попыткой мятежа, предпринятой популярным Верховным главнокомандующим Лавром Корниловым: мятеж побудил Керенского, нуждавшегося теперь в поддержке большевиков, освободить их лидеров из тюрьмы. По отношению к Ленину и Зиновьеву угроза ареста, однако, сохранялась. Итак, Ленин оставался в подполье, вдали от революционных событий, которые жаждал возглавить, вплоть до самого кануна переворота, полагаясь, как всегда, на перо, управляющее ходом истории.

В августе-сентябре Ленин написал книгу «Государство и революция» — анархистский памфлет, точно отразивший революционный процесс в России в те месяцы. В то время, как страна становилась все более неуправляемой, и власть в селах, в армии, на заводах переходила к стихийно возникавшим комитетам, Ленин подстрекал читателей к разрушению государства. Брошюра открывается словом в защиту «революционной души» марксизма, пророчески обрисовывавшим и судьбу его собственной теории.

«Угнетающие классы при жизни великих революционеров платили им постоянными преследованиями, встречали их учение самой дикой злобой, самой бешеной ненавистью, самым бесшабашным походом лжи и клеветы. После их смерти делаются попытки превратить их в безвредные иконы, так сказать, канонизировать их, предоставить известную славу их имени для „утешения“ угнетенных классов и для одурачения их, выхолащивая содержание революционного учения, притупляя его революционное острие, опошляя его»[117].

Ленин стремится возродить бойцовскую суть учения Маркса, нимало не подозревая о том, что сам превратится после смерти в «безвредную икону». В «Государстве и революции» он поставил целью придать законность призыву к тотальному разрушению старого порядка и к замене его диктатурой пролетариата. В сентябре он был готов нанести решающий удар — начать вооруженное восстание.

Большевики составляли теперь большинство в Петроградском и Московском Советах. Среди солдат, матросов и рабочих обеих столиц большевики никогда еще не пользовались столь широкой поддержкой. Это было вызвано и неспособностью Временного правительства справиться с текущими проблемами — обуздать инфляцию, обеспечить доставку продовольствия, решить трудности с транспортом, но также и неустанной пропагандистской кампанией, развернутой Лениным и его сторонниками. Всеобщая анархия была неизбежна: не воспользовавшись удобным моментом, большевики рисковали утратить преимущество «стихийности». В сентябре Ленин написал Центральному комитету, призывая немедленно начать подготовку к вооруженному восстанию. По мнению Ленина, неудача корниловского мятежа свидетельствовала о сочувственном отношении армии к захвату власти большевиками: армия в поисках врагов революции должна была смотреть направо и брататься с теми, кто находился слева.

Письма Ленина вызвали всеобщее смятение. Как и в апреле, Ленин занял позицию, прямо противоположную той, что разделялась большинством партийного руководства. Реакция партийных соратников была столь отрицательной, что Центральный Комитет предполагал уничтожить эти письма, чтобы они не стали известны петроградским рабочим и не подстрекнули их на новое восстание, которое неминуемо привело бы к новым повальным арестам. В конце концов, письма были сохранены, но в то же время приняты надежные меры для предотвращения воззваний к массам и отменена всякая подготовка к восстанию. Неделей позже на заседании ЦК призыв Ленина к вооруженному выступлению даже не ставился на обсуждение[118]. Неделю за неделей, в письмах и статьях, Ленин всячески склонял членов ЦК на свою сторону. Он стыдил и клеймил позором тех, кого — как Зиновьева и Каменева — удерживали от действия страх и здравомыслие. Фактически все сподвижники Ленина так или иначе колебались и выжидали, полагая вооруженное восстание излишним ввиду предстоящего Второго Всероссийского съезда Советов (первоначально назначенного на 20 октября и отложенного затем до 25-го), посредством которого можно было достичь мирной передачи власти коалиционному правительству; но только один Ленин был убежден, что замышлявшаяся им разновидность общественного устройства должна быть достигнута исключительно путем вооруженного переворота. Решающее голосование состоялось в ЦК 10 октября. Десятью голосами против двух (Зиновьев и Каменев голосовали против), резолюция о вооруженном восстании была принята. После этого Ленин продолжал настойчиво увещевать соратников претворить резолюцию в жизнь — тем более, что вздымавшаяся волна анархии размывала последние опоры Временного правительства, быстро терявшего поддержку народных масс.

Ленин в Октябре. На протяжении всей советской истории во множестве книг, статей, картин и фильмов изображалось это драматическое противостояние человека и момента. «И оттуда, / на дни / оглядываясь эти, / голову / Ленина / взвидишь сперва», — патетически восклицал Владимир Маяковский в своей эпической поэме, написанной им вскоре после смерти Ленина[119]. И в самом деле: энергия и решительность Ленина, проявленные им в критический период между провалом корниловского мятежа и 25 октября, сыграли решающую роль в успехе переворота; они же послужили толчком для позднейшего развития культа.

Все способности Ленина уникальным образом подходили для этого критического момента — важнее всего оказались сверхъестественное умение выявить самые уязвимые места противника и некий эмоциональный настрой, совмещавший в себе ярость, храбрость и истеричность. Вечером 24 октября, переодетый до неузнаваемости (щека была подвязана платком, лысую голову прикрывал парик), Ленин рискнул покинуть конспиративную квартиру и направился в штаб большевиков в Смольном институте. Утром 25 октября Ленин выпустил декларацию, в которой извещалось о том, что Временное правительство низложено, а власть перешла в руки Военно-революционного комитета, Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Подпись Ленина под декларацией отсутствовала, однако теперь судьбы России определялись складом его мышления: власть пера над умами получила подкрепление со стороны армии, флота и политической полиции.