1. ВОЦАРЕНИЕ АЛЕКСАНДРА III

1. ВОЦАРЕНИЕ АЛЕКСАНДРА III

Со смертью царя-освободителя 1 марта 1881 г., власть по закону о престолонаследии сразу же перешла к его наследнику — цесаревичу Александру Александровичу. В первые же дни правления на нового императора обрушился огромный вал неотложных текущих дел. Ему пришлось пережить нелёгкий ритуал похорон отца, многосложную процедуру вступления на престол, стабилизировать деятельность государственного организма огромной Российской империи, локализовать террористическую вакханалию революционного экстремизма. Прежде всего Александр III, глубоко расстроенный смертью отца, отдал ряд приказаний собравшимся около него министрам.

Повсеместно были разосланы телеграммы о постигшем Россию несчастье. Председателю Комитета министров П. А. Валуеву было поручено написать манифест о восшествии на престол нового императора. Проект манифеста был подготовлен им при соучастии министра юстиции Д. Н. Набокова, председателя Департамента законов князя С. Н. Урусова, государственного контролёра Д. М. Сольского и подписан поздно ночью в Аничковом дворце.

2 марта в полдень состоялось чрезвычайное заседание Государственного совета, на котором государственный секретарь Е. А. Перетц зачитал этот манифест, явившийся первым документом вступившего на престол императора. Он извещал Россию о смерти царя-освободителя и о воцарении Александра III, который брал на себя обет посвятить всю свою жизнь «попечениям о благоденствии, могуществе и славе России». Одновременно с этим манифестом, одним из первых актов царской воли молодого государя стал обнародованный указ Сенату от 1 марта о приведении крестьян к присяге. Многие не без удивления узнали из этого указа, что русский крестьянин впервые призывался принести верноподданническую присягу своему царю. Первое царствование крестьянин встречал как гражданин земли Русской, а не бесправный раб, не крепостной или холоп, знающий только одну власть — своего барина, только ему обязанный верностью и повиновением.

Ровно в час дня в Зимнем дворце прошёл так называемый выход воцарения: государь и императрица вышли не только заплаканные, но, можно сказать распухшие от слёз. Александр III был в общегенеральском мундире, императрица Мария Фёдоровна в белом платье с бриллиантовой диадемой на голове. Наследник престола Николай Александрович в мундире Преображенского полка следовал непосредственно за августейшими родителями. Далее в шествии участвовали остальные члены царской семьи.

Несмотря на явное волнение, императорская чета весьма милостиво раскланивалась на обе стороны. Проходя мимо караулов, Александр III останавливался и приветствовал войска краткими речами.

В большой дворцовой церкви, куда проследовали кроме царской семьи члены Государственного совета, сенаторы, статс-секретари, высшие придворные и военные чины, министр юстиции прочитал манифест, после чего духовник императорской четы Бажанов во всеуслышание произнёс присягу на верность подданства, которая повторялась вполголоса всеми присутствующими. По возвращении из церкви во внутренние покои Александр III выходил к представлявшимся ему отдельно Государственному совету (в Малахитовом зале), Сенату (в Концертном зале) и свите. Каждый раз император обращался с краткой речью, в которой благодарил за верную службу покойному государю, выражал надежду, что заслужит такое же доверие и расположение, какими пользовался почивший родитель.

Вот как описывает Перетц приём Александром III членов Государственного совета: «Государь вышел в 2 часа. Прежде всего он подошёл к стоявшему во главе совета великому князю Константину Николаевичу и подал ему руку. Великий князь обнял государя, который в свою очередь обнял его. Затем Его Величество произнёс с некоторою расстановкою и чрезвычайно взволнованным голосом приблизительно следующее: «Господа! Душевно сожалею, что я лишён возможности передать вам по поручению самого покойного государя его благодарность. Смерть постигла его так внезапно, что он не мог ничего сообщить мне перед кончиной. Но, зная его чувства к вам, я смело могу взять на себя выражение вам от его имени благодарности за честную и усердную службу, которую вы в продолжение стольких лет оправдали доверие незабвенного императора. Я до сих пор не имел ещё возможности заслужить любовь и доверие ваши; но надеюсь, что вы перенесёте на меня те чувства, которые питали к моему родителю, что буду достоин их и, трудясь вместе с вами, принесу пользу России! Да поможет мне Бог! Ещё раз благодарю вас всех от имени моего батюшки».

По произнесении этих слов государь подошёл к великому князю Михаилу Николаевичу, горячо обнял его, пожал руку принцу Ольденбургскому и некоторым другим старейшим членам Государственного совета, поклонился всем и ушёл» (208, с. 25). Через два дня после покушения Воронцов-Дашков посылает взволнованное письмо Александру III, в котором умоляет его не рисковать и переехать в Зимний дворец, чтобы не подвергать себя опасности во время ежедневных передвижений из Аничкова дворца. «Преступники идут напролом, — уверяет он, — но именно эти последние судороги страшны» (22, оп. 1, д. 741, л. 96—96 об.). 6 марта Валуев отмечает в своём дневнике: «Третьего дня открыта под Садовой улицей мина, которая не только могла иметь то же смертельное действие, как и снаряды 1-го числа, но, вероятно, не оставила бы и останков покойного венценосца… Государь и императрица переехали на время в Зимний дворец» (78, с. 150).