XLIV.

XLIV.

Гарновский во время счастия своего, когда был облечен доверенностию   и осыпан  милостями государыни, ехал из Петербурга в Царское село в то-же время, как и великий князь Павел  Петрович   изволил   отправиться  из  Петербурга   в Гатчино.

Требовали-ли того дела, чтобы как можно скорее прибыть в Царское село, где изволила императрица тогда жить, или неосторожность и дерзкое удальство кучеров Гарновскаго были виною, только карета Гарновскаго, запряженная восемью лошадьми, пронеслась во всю прыть мимо кареты великаго князя и, вероятно, его запылила.

По восшествии   на трон  Павла первое повеление его было:  Гарновскаго, коли жив, в крепость; объявить, если кто имеет на него какия либо  требования,  чтобы  являлись  в  губернское правление, без всяких письменных доказательств на право требования; губернскому правлению повелено было по словесным показаниям удовлетворять всех и каждаго.

В три дня все имущество было расхищено.

Сапожник показал, что Гарновский ему состоит должным за сапоги 80 тыс. рублей. Лифляндское имение, которое укрепила Гарновскому герцогиня Кингстон, отдано какому-то безсовестному дворянину лифляндскому, объявившему в губернское правление, что Кингстон была ему должною 300 тыс. таллеров, а у барона не было и 300 пфенигов.

Гарновский с год томился в крепости и был освобожден для того, чтобы умереть через три месяца. Три малолетния его дочери остались безприютными сиротами. В 1818 году я знал их в Астрахани; они были все три прекрасныя собою, умныя и примернаго поведения девицы; жили при дяде их — брате отца—Иване Гарновском, который служил в Астрахани советником в соляной экспедиции.

Бог не оставляет сирот: две, Александра и Варвара, вышли в замужество; первая—за г. Ахматова, вторая за советника казенной палаты Шепелева.