LXXXII.

LXXXII.

Архаров, дальновиднее других, служил Екатерине, кланялся Зубову, друг был Захарушке-камердинеру и Перекусихиной, угождал камер-фрейлине Анне Степановне Протасовой и тайком давно был уже в приятельской связи с Иваном Кутайсовым.

Татары говорят: кинь кусок мяса собаке, лучше будет, не укусит. Архаров держался пословицы праотцев моих и подбрасывал исподволь, потихоньку, кусочки Ивану Кутайсову; все это пригодилось его высокопревосходительству.

При перемене в 1796 году, все почти лица переменились, многие были высланы из города,  сосланы, отставлены от службы, а Архаров милостивейше обласкан, пожалован и облечен высокою довереяностию. Вскоре по восшествии на трон, Павел изъявил пред всем двором высокую доверенность Николаю Архарову; подойдя к нему, он потрепал Архарова, приговаривая:

— Николай Петрович, вы, сударь, у меня барабаньте правду мне, как я теперь барабаню у вас на пузе.

Все царедворцы, услышав эти слова, преклонили напудренныя головы свои. А когда услышали, при другом случае, приглашение Архарову проводить Павла I-го на коронацию в Москву сими словами: «Николай Петрович, вам, сударь, думаю, будет приятно повидаться с Москвою, старая ваша знакомая. Вы, сударь, и меня с нею ознакомите»,—тогда многие начали бояться более Архарова, нежели боялись грознаго Павла Петровича.

По новому заведенному порядку все просыпались в 5 часов утра, и повсюду начиналась суматоха, стараясь все обделать, приспособить к 9-ти часам по полуночи, чтобы, в случае выезда государева, не было почти приметно движения в городе.

В одно прекрасное утро, был я послан, будучи на ординарцах у государя, сказать Архарову, что государь император высочайше соизволил отменить прогулку на Васильевский остров, и чтобы военный губернатор ожидал Его Величество на вахт-параде.

Я приехал к Архарову в 7 часов утра и, проходя к нему в кабинет, увидел в толпе с прочими, дожидавшимися выхода Архарова, князя светлейшаго, Платона Зубова, десять дней пред сим назад принимавшаго Архарова за стеклянными ширмами и сидя на с—е.

Архаров в большой милости, в большой доверенности сопровождал Павла Петровича на коронацию в Москву.

По случаю дня венчания на царство Павла I-го, Архаров одарен с прочими алмазными знаками ордена Андрея Первозваннаго,—по совершении коронования и всех церемоний, ходов в Кремле по всем церквам в короне, далматике и императорской мантии, под балдахином.

По окончании пиров, банкетов и балов, Павел Петрович соизволил вздумать обозреть губернии: Смоленскую, Минскую, Гродненскую, Виленскую, Могилевскую, Витебскую и чрез Псков возвратиться в С.-Петербург. Архарову поручил сопровождать и охранять высочайшую особу Ея Величества, императрицы Марии Феодоровны, на обратном пути от Москвы до Петербурга. Наследник и великий князь Константин Павлович сопутствовали государю.

Архаров был помещен в карете Ея Величества. В продолжение пути завел он разсказ о перевороте, случившемся при восшествии на трон Екатерины. Императрица Мария с большим любопытством слушала разсказ современника, не зная о том, что Архаров был сам в заговоре 1762 года.

Насказал ли Архаров в жару разсказа более, нежели сколько было надобно сказать императрице, но только он мгновенно переменил разговор, начал разсказывать о холмогорских коровах, о коровах бывших у его матушки, о знаменитом пегом быке щепотьевском, и думал, что первый разсказ его о перевороте при восшествии на трон Екатерины разсказом о коровах и знаменитом быке изглажен и приведен в забвение в высочайшей памяти Ея Императорскаго Величества. Но, как говорит пословица: «у каждаго хитреца много простоты», первый разсказ его глубоко врезался в памяти Ея Величества.

По возвращении супруга Ея Величества из путешествия, императрица соизволила пересказать супругу и государю своему, от слова до слова, весь разсказ Архарова о перевороте, при восшествии Екатерины   на  трон, о  холмогорских   коровах  и о    щепотьевском быке.

В 24 часа высочайше повелено было Архарову выехать из Петербурга и жить в деревне безвыездно.

Архаров приехал в Подмосковную, село Иславское племянниц своих, дочерей брата его, Ивана Архарова, бывшаго тогда в Москве 2-м военным губернатором.

Чрез пять месяцев оба брата, Николай и Иван Архаровы, посланы на житье безвыездно в Тамбовския их отчины. Слава, знатность и служба Архаровых навсегда кончились.